Арина Роз – Уездный Отаку (страница 4)
– Да нет, барин, бояре – это ж прошлый век. Нынче такие, как вы, байринами только и именуетесь.
Догадываюсь, что это, наверное, от слова «bae». Больно любят за бугром это слово совать во всякие мемы, хотя это просто измененное «baby». Ну, и на том спасибо, что меня тут заранее хоть немного, но ценят.
– Этот самовар-то Прокопия, нашего умельца. А ты, барин, глядишь, как освоишься, так и свой собственный самовар заведёшь.
– Надеюсь, хотя бы молчаливый, – ворчу я, глядя на Яшку.
Самовар слегка оскорблённо шипит паром и отворачивается:
– Неблагодарный! Вот справишься хотя бы с гусем, тогда и поговорим. У меня, между прочим, свобода выбора и передвижения! Может, если мы поладим, я что-то важное тебе расскажу. Чай, не все тут будут к тебе настолько расположены. Всякому герой свой антагонист, знаешь ли…
Я не особо задумываюсь, на что он намекает. Оглядываюсь и снова смотрю на дверь. Гусь, кажется, даже и не убегал. Кто знает, может, его тут какая-то околоволшебная сила поставила на паузу. Он всё ещё спокойно стоит на улице у порога и насмешливо наблюдает за мной. Я глубоко вздыхаю:
«Что ж, Алексей, добро пожаловать в мир, где твой новый знакомый – говорящий самовар. Впрочем, почти как у меня в квартирке… И если тебе это уже кажется почти нормальным, то, возможно, проблема не в мире, а в тебе самом…»
Я выхожу из избы, морщась от непривычно яркого света, словно от вспышки камеры на очередном аниме-фесте. Им бы сюда в графику облачков завезти не помешало. Гусь, конечно, уже стоит в стороне и с явным высокомерием щиплет траву.
– Ну что, герой, ещё жив? – насмешливо раздаётся знакомый голос. Поворачиваюсь и вижу Варвару, удобно расположившуюся на низком деревянном заборе. Она широко улыбается и задорно болтает ногами в высоких сапогах.
– Жив пока, – вздыхаю я, пытаясь хотя бы частично очистить одежду от остатков лапши и борща. – Хотя этот ваш гусь, кажется, решил меня прикончить не физически, а морально.
– Уже неплохо, – весело говорит Варвара, с лёгким любопытством оглядывая меня с головы до ног. – Ты, Алексей, продержался дольше, чем прошлый попаданец. Тот вообще после встречи с гусем сразу пытался в колодец прыгнуть.
– Уверен, у него были на то причины, – бормочу я, бросая хмурый взгляд на предмет нашего разговора, который, кажется, наслаждается своим триумфом.
– Да не переживай ты так! – Варвара спрыгивает с забора и подходит ближе. – Вон, даже Яшка тебя не отпугнул. Не сразу, по крайней мере. А это уже много значит! Ты выжил после гуся – значит, не самый слабый.
– Спасибо за комплимент, – неуверенно отвечаю я. – Только хотелось бы понимать, что вообще здесь происходит?
Варвара хитро прищуривается и снисходительно хлопает меня по плечу:
– Понимание здесь дело десятое. Главное, привыкнуть. Кстати, у нас в деревне во время Гусячьей недели всегда происходят гусячьи баталии. Вот и докажешь всем, на что способен.
– Гусячьи баталии? – недоверчиво переспрашиваю я. – Что это вообще такое?
– Главное событие года! – гордо заявляет она, будто рассказывая о чемпионате мира по футболу. Впрочем, здесь это, наверное, одно и тоже. – Байрины, да и просто зажиточные гусевладельцы со всей округи собираются и выставляют своих лучших гусей на бой. Победитель получает уважение и, главное, авторитет среди гусей. И людей тоже, наверное…
Я тяжело вздыхаю и качаю головой:
– Варвара, ты уверена, что у меня в таком действе есть хотя бы минимальный шанс? Я даже одного гуся поймать не могу.
– Ну, ты его почти нагнал. По очкам у вас ничья. Поэтому шанс, конечно, есть! – она жизнерадостно улыбается. – В тебе явно что-то есть особенное, Алексей. По крайней мере, я ещё не видела, чтобы кто-то так умело совмещал панику и храбрость в одном лице!
– Очень утешительно, – грустно улыбаюсь я. – И когда эти ваши баталии?
– Скоро, скоро, – загадочно отвечает Варвара и подмигивает. – Ты только потренируйся пока, гусей изучи. И борщ научись варить. Вдруг пригодится.
Меня от этих гусей, борщей и прочего начинает уже тошнить.
– А кроме этих задачек у вас тут ничего интересного нет? Или новые локации и элементы потом разблокироваться должны?!..
И тут, как по заказу, я краем глаза замечаю за спиной Варвары… нечто.
– Осторожно! – кричу я девушке, но она даже бровью не ведёт.
За её спиной что-то проходит. Нет – проплывает, – причём как будто с разными скоростями своих же частей тела одновременно.
Фигура человека, но перекрученная. Лицо дёргается, как видео с плохим битрейтом. Штаны – современные, куртка – крестьянская, а руки – то ли пиксельные, то ли прозрачные. Все почти как у монстров из «Закулисья». И вот это нечто идёт по тропинке сквозь гуся, решившегося его атаковать. Плохая идея – для гуся. Тот и сам в момент становится похожим на горстку гогочущих пикселей. Но человек (человек ли?) его словно не замечает. Вокруг него воздух шуршит, будто кассета перематывается.
– Варвара… ты это… – шепчу я, не сводя глаз с этого чуда-юда. Она даже не оборачивается:
– Ага. Пропаданец. Был когда-то попаданцем. Слишком серьёзный оказался.
– Это… опасно?
– Если не трогать – нет. Если тронешь – начнёшь глючить сам. И говорить лучше осторожней. Один вот решил помочь ему. До сих пор говорит на двух языках одновременно – на нормальном русском и на каком-то сленге будто из старого форума.
Пропаданец исчезает за поворотом, словно его стерли.
– Это не баг? – бормочу я.
– Это жанровое последствие, – говорит Варвара и протягивает мне кружку кваса. Ну хоть не борща. Понятия не имею, откуда она его взяла, хотя, скорее всего, из бездонного инвентаря. – Пей. Напоследок скажу тебе только: земля местная должна знать, чего жаждет твоё сердце.
Варвара удаляется. Я смотрю ей вслед, чувствуя, что в моей голове прибавилось не вопросов, а настоящих чёрных дыр. Но тут внезапно снова возникает фигура в длинных варежках и гогглах – это Прокопий, весь в репейнике, как будто только что из леса.
– Алексей, хорошо, что ты тут! – возбуждённо восклицает он, хватая меня за руку. – Я тут подумал, пока своего самовара искал… вот, держи!
Он быстро засовывает мне в руки ещё один листок бересты. Я ошеломлённо смотрю на новую схему, изобилующую непонятными стрелками и надписями вроде «душа прибора» и «обратная тяга смысла».
– Что… что это за новые каракули, Прокопий? – осторожно спрашиваю я, не особо доверяя его формулировкам.
– Это схема устройства, которое поможет тебе понять, зачем ты сюда попал! – гордо заявляет изобретатель, поправляя гогглы на лбу. – Или хотя бы попробует умерить твою печаль. Глядишь, и смысл жизни отыщешь.
Кажется, у меня дежавю.
– Ты мне уже давал такое… Вон, у меня в кармане свернутая лежит.
– Так это улучшенная версия! Перепрошивка новейшая, все просто летает! Ну, должна летать, по крайней мере, когда я ее сделаю, – почти не сбавив уровень энтузиазма, добавляет Прокопий, не пояснив, правда, говорил ли он про «летать» фигурально или буквально. – А, и ещё тут пара бонусных функций.
– Ты точно уверен, что эта штука сработает? – неуверенно спрашиваю я, всё ещё вглядываясь в таинственные чертежи.
Прокопий задумчиво вздыхает и хлопает меня по плечу:
– Ну, если честно, не очень. Но хуже тебе уже точно не будет. Ты ведь даже гуся сегодня пережил, значит, справишься и с этой мелочью!
Ах да, гусь. А он всё ещё гогочет и глитчует, пусть уже и меньше. Стало быть, это поправимо. Но всё же мне его не жалко. А вот Прокопий…
– Эм, а знаешь, – окликаю я нового знакомого. – Твой товарищ в этой избе прячется. Только он, кажется, не хочет тебя видеть. Зато хочет автономности.
– Что, опять?! Сбежал к этому деду с еловыми шишками? Яшка, мы же договаривались, только угли, только хардкор! – всплескивает руками Прокопий, бросаясь к двери.
Напоследок он оборачивает и добавляет:
– Ах да, Алексей, спасибо, барин, удружил! Мой тебе совет: всё, что не нужно, за спиной носи!
И ринулся в дом, наспех поблагодарив меня.
Я остаюсь стоять один посреди улицы, сжимая в одной руке две берестяные схемы от Прокопия, во второй – пустую кружку от кваса, и ощущая себя героем какого-то странного квеста, сделанного на волне вдохновения от весьма запрещённых веществ.
– Ну и что теперь? – тихо спрашиваю я у самого себя.
К чему вообще эта фраза про спину? У меня же нет с собой рюкзака.
Стоп. А ведь Варвара откуда-то взяла эту кружку. А что, если…
Завожу руку с кружкой за спину, прикидываю, что она мне сейчас не нужна, и… она пропадает!
Удивительное ощущение! Интересно, сколько слотов у меня в инвентаре? Главное, чтобы не пришлось там наковальню или рояль таскать…
Впрочем, кусочки бересты я пока стремаюсь вот так откладывать себе в… кхм… за спину! Потому что я себя знаю, вечно теряю записи и тетрадки в ящиках. Нет уж, лучше в своем нынешнем доме место найду.
И вот так, сжимая в руках бересту, я медленно шагаю по улице обратно к избушке, где и очнулся в самом начале, размышляя, насколько глубоко я влип и почему именно мне выпала честь участвовать в гусиных баталиях и разговаривать с самоварами.
И только сейчас замечаю на деревенских воротах красиво вырезанное старославянскими буквами слово: «Кривоборовка».
Подходящее название. Лучше и быть не может. Да, это сарказм.
– Добро пожаловать, Алексей, – мрачно шепчу я сам себе. – Добро пожаловать в Кривоборовку…