Арина Роз – Пока длится шторм (страница 5)

— За добычу?

— И за нее тоже, — охотно согласился он. — Только не в одних монетах дело. На море человеку либо везет, либо нет, а коли везет — весь свет перед ним настежь. Сегодня ты у Тортуги, завтра у Кубы, а через месяц, глядишь, пьешь ром в гавани, о коей на берегу и слыхом не слыхивали. А на суше что? Один и тот же трактир, один и тот же долговой счет, одна и та же рожа сборщика налогов.

— Удивительно, но в твоем пересказе пиратство звучит почти как туристический пакет.

— Чего? — удивленно переспросил он.

Я прикусила язык.

— Ничего. Продолжай.

Он фыркнул и сделал большой глоток из своей кружки.

— А хочешь байку? — спросил он с каким-то особенным азартом…

ГЛАВА 8. БАЙКИ ТОМАСА

Томас так и не дождался никакого ответа. Он начал рассказывать.

— Была у нас одна история. Шли мы мимо Малых Кайманов, и старый Нейл, упокой море его душу, клялся, будто видел в воде огни. Ну такие, знаешь, словно под самой водой город стоит.

— Под водой?

— А то. И не просто стоит, а манит. Говорит: смотришь — и чудится тебе, будто там улицы, окна, люди ходят. Красота такая, что хоть сейчас за борт прыгай. Нейл и прыгнул бы, кабы его не привязали к мачте, потому что выл он после этого, как раненый пес, и клялся, будто слышал колокола.

— Очень правдоподобная история, — хмыкнула я. — Прямо внушает доверие.

Русалки, Атлантида, затонувшие города — у каждого народа, который жил у моря, была своя версия того, что прячется в глубине. Люди боятся того, чего не понимают, и заполняют темноту историями. Разумное объяснение. Удобное.

Правда, месяц назад я бы с тем же успехом объяснила, что женщины в переходах метро не умеют отправлять людей в восемнадцатый век.

— А ты смейся, смейся, — беззлобно отозвался Томас. — Только на другое утро мы заметили в воде обломок крыши. Как от дома обычного. А рядом еще болтался обломок лодки. А Нейла не было нигде — исчез.

Томас глотнул из кружки и пожал плечами.

— Может, тебе это не понравится, но мне кажется, будто бы Томасу просто стоило пить меньше.

— Вот за это с тобой и занятно говорить, — сказал он, прищурившись. — Все тебе хочется разобрать по косточкам и объяснить.

— Это называется здравый смысл.

— Нет, — ухмыльнулся Томас. — Это называется бедная жизнь. Здравый смысл хорош на рынке, когда меряешь ткань. А на море без чутья пропадешь. Тут иной раз надо интуицию слушать. Знать, когда вперед двигаться, а когда — молчать и не глядеть в воду.

— И часто вы не глядите в воду?

— После той ночи — куда как чаще.

Я все-таки усмехнулась. Томас заметил это и просиял так, будто выиграл спор.

— Ну вот, — сказал он. — Уже лучше. А то ходишь с лицом, будто тебя на собственные похороны пригласили.

Я фыркнула в кружку. Смешно.

— Так что за сбор? — спросила я уже спокойнее.

— Курс, говорю же. Капитан хочет взять севернее. Пита ворчит, что ветер будет дурной. Старый Хью клянется, что у южной банки нынче удача. А Трой, как всегда, за то, где можно первым пустить кровь и не ждать.

— Очаровательно. И вы вот так каждый раз спорите?

— Не всякий раз. Иной раз — орем. Как-то и дрались даже. А иной раз капитан скажет два слова — и всем делается удивительно ясно, куда плыть.

Он сказал это с легкой усмешкой, и я поняла посыл.

— То есть все-таки решает капитан.

— Нет, — возразил Томас и покачал головой. — Решает команда. Просто хороший капитан умеет убедить.

— Это у вас называется свободой воли?

— А у вас как?

— У нас это называется хорошей манипуляцией.

Томас задумался на секунду, потом снова расхохотался.

— Все-то у тебя находятся какие-то странные и скверные слова.

Я ничего не ответила. Мне вообще следовало следить за языком почаще.

К полудню на палубе стало тесно.

Люди сходились без команды — кто с бака, кто снизу, кто с вахты. Разговоры глохли сами собой, когда все собирались ближе к мачте. Я осталась в стороне, у борта. Брандт вышел последним. Остановился у мачты, оглядел людей — быстро, без показной паузы, — и заговорил. Назвал курс, сроки, два варианта. Один — короче и рискованнее, второй — длиннее, но безопаснее.

— Север, — сказал кто-то сразу.

— Север, — поддержали с бака.

— Север, — повторили еще несколько голосов.

Я нахмурилась.

Слишком быстро.

— А что с ветром? — спросил кто-то из старших, ближе к корме.

— Сменится через два дня, — ответил Брандт. — Нам хватит.

Кто-то выругался вполголоса. Кто-то кивнул.

— Южный, — крикнул один.

Его перебили сразу.

— Долго.

— Скучно.

— Добычи не будет.

Пираты начали спорить.

— Голосуйте, — приказал Брандт.

Руки поднялись почти одновременно.

Я считала автоматически.

Большинство за север.

С запасом.

— Принято, — кивнул он.

И в этот момент меня накрыло. Как тогда — с блоком.

Я узнала это ощущение за долю секунды до того, как поняла, что происходит: это нечто резкое, чужое, будто не из головы, а так, что кто-то толкнул изнутри.

— Нельзя на север, — сказала я.