Арина Роз – Пока длится шторм (страница 12)

Прежде чем ответить, Пита обвел нас глазами.

— Нет, — отрезал он.

— Точно нет?

— Точно, — повторил Пита. И добавил после паузы: — Только однажды он сказал, что это вопрос жизни и смерти. Дословно. Больше ничего.

В таверне играла музыка, кто-то хохотал, кто-то ругался, и на фоне всего этого слова Питы прозвучали неожиданно отчетливо.

Вопрос жизни и смерти.

Я посмотрела на лестницу, куда ушел Брандт. Потом на свою кружку. Налила еще.

ГЛАВА 16. ФЛАГ «ВДОВЫ»

Томас развлекал меня историями — про то, как однажды они грузили бочки с ромом, но пока грузили, от рома ничего не осталось.

— Пойду отолью, — сказал он в какой-то момент, вставая, — сейчас вернусь.

И ушел… буквально за секунду до того, как кое-что произошло. Я все еще смеялась, вспоминая подробности услышанной истории, тряхнула головой, и шапка на моей голове съехала набок, а потом просто упала на лавку. Волосы рассыпались — мои светлые, длинные волосы.

Вокруг воцарилась относительная тишина, и как-то сразу стало так тревожно.

— Гляди-ка, — сказал кто-то за соседним столом.

— Баба, — сообщил кто-то другой с таким выражением, словно это было важное научное открытие.

Пита потянулся за моей шапкой, но не успел.

Мужчина с соседнего стола появился раньше. Широкий, небритый, с улыбкой, которая мне сразу не понравилась. Опустился на лавку рядом, взял мою шапку, повертел в руках и произнес томно:

— Такой красотке незачем прятать волосы. У меня есть комната наверху.

Я молча забрала шапку.

— Нет, воздержусь, — ответила я.

Он не ушел.

— Нет, — повторила я четче.

Он удивленно вскинул брови и обернулся.

— Слыхали? — крикнул он.

Дружки за его столом засмеялись.

Пита встал — резко, решительно. Шагнул вперед и сказал что-то короткое и явно недружелюбное. Приятель небритого, не дожидаясь продолжения, двинул его кулаком в челюсть — коротко, без замаха. Пита покачнулся и осел на лавку. Ром к этому моменту сделал свое дело — удержаться не получилось.

— Пита! — вырвалось у меня.

— Я сейчас, — пробормотал он, хватаясь за стол. — Минуту.

Но минуты явно не хватило.

Несколько человек с «Вдовы», сидевших за соседними столами, наблюдали за происходящим с нескрываемым интересом — и ни один не двигался с места. Кто-то ухмылялся. Кто-то наклонился к соседу и что-то шепнул.

— Ведьме так и надо, — донеслось вполне отчетливо.

Вот тут во мне что-то вскипело — не страх, а злость, чистая и конкретная.

Небритый придвинулся вплотную. Рядом с ним возник приятель — помоложе, но с тем же набором идей на лице. Я отодвинулась — уперлась спиной в стену. Дальше некуда.

Небритый потянулся к моему плечу.

Я уже прикидывала — кружкой по голове было бы эффективно, но посуда тяжелая, и при моем нынешнем состоянии шанс промахнуться был вполне реальным, — когда со стороны лестницы послышался звук. Несколько стульев скрипнули разом и так громко, что разговоры за ближними столами стихли.

Небритый обернулся.

Брандт шел через таверну. Без спешки — ровным, тяжелым шагом, с таким лицом, что люди сами убирались с дороги, не дожидаясь, пока их попросят. Он подошел к нашему столу, остановился и посмотрел на небритого сверху вниз совершенно молча.

Небритый что-то пробормотал — совсем другим тоном, чем раньше.

— Уйди, — приказал Брандт. — Уйди или пристрелю прямо на месте.

Тот встал и ушел. Его приятель — следом, причем заметно быстрее.

Брандт повернулся ко мне. Посмотрел коротко, будто проверяя, что со мной все в порядке. Потом медленно обвел взглядом таверну — наших, тех, кто сидел, смотрел и не шелохнулся.

— Значит так, — сказал он, и голос был ровным, что само по себе было страшнее крика. — Она ходит под флагом «Вдовы». Стало быть, под ее защитой — на воде, на берегу, везде. Все уяснили?

Молчание.

— Не ясно? — повторил он.

— Ясно, капитан, — пробормотали нестройно.

— Стало быть, в следующий раз, когда кто-то с моего корабля будет сидеть и смотреть, пока человека с «Вдовы» трогают у него под носом, — лучше сразу прыгать за борт. Своими ногами. Потому что иначе помогу я. — Он помолчал секунду. — Понятно говорю?

— Понятно, капитан.

Кто-то из «наших» открыл было рот — недовольно, собираясь возразить. Но одного взгляда Брандта хватило, чтобы тот закрыл свой рот.

Эрик кивнул. Потом взял со стола мою шапку и протянул ее мне.

— Надень.

Я молча выполнила указания, не пытаясь ничего говорить. Я не думала, что он заступится за меня.

— Цела? — спросил он.

— Да.

Он смотрел на меня еще секунду: «разговор не закончен, но сейчас не время». Потом добавил тише, только для меня:

— В следующий раз не снимай шапку.

— Она сама слетела.

— Придерживай, значит.

Он развернулся и ушел — к своему столу у стены. Снова уткнулся в карту. Как ни в чем не бывало.

Я смотрела ему вслед.

В таверне постепенно вернулся прежний шум — разговоры, смех, музыка. Наши за соседними столами старательно делали вид, что очень заняты своими кружками.

Пита выпрямился на лавке, потрогал челюсть и поморщился.

— Пита, ты как? — спросила я.

— Бывало хуже, — сказал он коротко.

— Извини. Ты пытался.

— Не очень удачно.

— Все равно.