Арина Роз – Пока длится шторм (страница 14)

Брандт кивнул на то, что лежало рядом с ним на песке, — свернутую ткань.

— Видел, что ты пошла к воде. — Он пожал плечом — небрежно, как будто речь шла о чем-то совершенно незначительном. — Ты б вышла и снова натянула на себя то, в чем ходила какое-то время. А ты все-таки дама.

Я смотрела на него, пытаясь угадать, к чему он все это ведет.

— Это… платье?

— Платье, — подтвердил он.

— Откуда?

— Купил у местных. На рынке. — Он снова пожал плечом. — За копейки взял.

Конечно, к чему ему тратиться на меня? Но жест… все равно приятный. Надевать грязные тряпки мне не хотелось.

— И что ты хочешь за это платье? Чтобы я голой из воды вышла? Мог бы просто оставить его на песке!

— Ну. — Он чуть склонил голову. — Надо ж было убедиться, что ты точно его найдешь.

— Очень смешно! А нельзя было предупредить о своем приходе?

Уголок его рта дернулся вверх.

— Не так интересно.

— Ты невозможный, — сказала я.

— Это я уже слышал, — согласился он.

— Отвернись.

— Ты уже третий раз просишь.

— Буду просить, пока не отвернешься.

Он смотрел на меня еще секунду — с той же наглой ухмылкой, которая меня бесила именно потому, что в ней не было ничего злого, только это спокойное, невозмутимое веселье. Потом, не торопясь, повернулся ко мне спиной.

— Довольна? — спросил он.

— Вполне.

Я вышла быстро — чувствовала себя при этом крайне нелепо, но выбора не было. Схватила ткань с песка, развернула.

Платье оказалось простым — темно-синее, льняное, длинное, с завязками на спине. Никаких украшений, никаких лишних деталей. Именно то, что носили здесь местные женщины — я видела такие наряды в деревне, когда мы только сошли на берег.

Я натянула его через голову, кое-как справилась с завязками и провела руками по ткани.

Сухая. Чистая. Нормальная одежда.

Я закрыла глаза на секунду от облегчения.

— Можешь оборачиваться, — сказала я, выжимая волосы.

ГЛАВА 19. ПРЕДАТЕЛЬСТВО

Брандт обернулся и окинул меня взглядом снизу вверх, с тем же спокойным выражением.

— Тебе идет.

— Спасибо, — сказала я.

Получилось суховато. Он это услышал и снова чуть улыбнулся — одним уголком рта.

— Не обольщайся, — сказала я. — Это все еще не значит, что ты хорошо поступил.

— Принес женщине платье — и нехорошо поступил? — повторил он задумчиво, как будто примеряя эту логику. — Стало быть, что надо было сделать?

— Оставить на берегу и уйти.

— Скучно.

— Зато прилично.

Он усмехнулся и ничего не ответил.

— В таверну больше не ходи. Нечего там в платье делать, — будто между делом бросил он.

Хотелось, конечно, поспорить, вот только я охотно верила его словам после вчерашнего инцидента. Я опустилась на песок рядом с ним. Уходить не хотелось — вода еще блестела на коже, волосы были мокрыми, и здесь, в этой тихой бухте, было слишком хорошо, чтобы сразу вставать и идти обратно в пыль и шум Пуэрто-Реаль.

Никто из нас не пытался завести разговор, и мы просто молчали.

Море накатывало на берег размеренно, чайки кричали где-то далеко, и солнце уже припекало по-настоящему.

— Ты давно на Карибах? — спросила я наконец. Эрик молчал так долго, что я уже собиралась повторить вопрос.

— Достаточно.

— А до этого?

— До этого был в другом месте, — сказал он.

— Служба?

Он посмотрел на меня — быстро, острее, чем обычно.

— Томас сказал?

— Томас намекнул. Подробностей не знает.

Брандт нахмурился. Может, зря я так вдруг решила лезть с расспросами? Но мне было банально интересно. И скучно.

— Было, — сказал он коротко. — Давно. Сейчас это не имеет значения.

— Тогда к чему такая закрытость?

— Не лезь в это.

Сказано было без злобы, но довольно резко, чтобы я прикусила язык. Я не стала настаивать. Это была та черта, за которую сейчас не стоило заходить, и я понимала это достаточно хорошо.

— Ты знала что-то о Карибах? — спросил он вдруг. — До того, как здесь оказалась.

— Конечно знала, — сказала я осторожно.

— Что именно?

Пришлось покопаться в памяти, чтобы не начать обсуждать «Пиратов Карибского моря».

— Историю. Про некоторых людей, которые здесь жили. Торговали. Плавали.

— Про пиратов много слышала?

— И про пиратов тоже.

Он повернул голову и посмотрел на меня с тем выражением, которое я уже умела читать как настоящее любопытство — редкое, без ухмылки.

— И что говорят?

— Разное, — сказала я. — Кто-то называет вас разбойниками и убийцами. Кто-то людьми, у которых просто нет другого выбора.