Арина Роз – Пока длится шторм (страница 10)

— Трой, — позвал Брандт.

Трой поднял голову.

— Есть что сказать?

— Нет, капитан, — произнес Трой.

Однако в этой короткой фразе слишком сильно чувствовалось несогласие, которое пока что он просто решил не озвучивать. Я поняла это. Брандт тоже понял — я видела по тому, как он на долю секунды задержал на Трое взгляд, прежде чем кивнуть.

— Разойдитесь.

Работа снова закипела. Томас оказался рядом — материализовался из-за чужих спин так быстро, словно только и ждал подходящего момента.

— А ты живучая, — сказал он тихо, почти радостно. — Вот и ладно.

— Ты так переживал?

— А то, — фыркнул он. — Я ставил на тебя.

— В смысле — ставил?

Он скосил на меня взгляд.

— Ну. С Питой поспорили. Он говорил — капитан тебя за борт отправит. Я говорил — нет.

Я уставилась на него.

— Вы поспорили на мою жизнь?

— Ну… формально на полкувшина рому, — уточнил он с абсолютно невозмутимым видом.

— На полкувшина рома? Ставкой была моя жизнь, а призом лишь полкувшина какого-то рома? — возмущенно вскрикнула я.

Томас сделался нетипично задумчивым.

— Ну да, выходит, что так, — просто ответил он.

Я открыла рот, закрыла и решила, что лучше промолчу. Ограничусь тяжелым вздохом.

Томас ушел, насвистывая что-то себе под нос. Я осталась у борта.

Ветер с севера был холодным и ровным. Море после шторма присмирело и не пыталось брыкаться. Я смотрела на горизонт.

Брандт был у штурвала — я не оборачивалась, но краем глаза иногда ловила его тень. Он изредка переводил взгляд в мою сторону. Коротко. Не задерживая.

Я думала о том, что произошло в каюте. О том, что он мог решить иначе — и у него было бы куда меньше проблем. О том, что он взял меня под свою ответственность не потому что поверил. Я не знала, поверил ли он вообще хоть единому моему слову.

Но что-то сработало.

Что именно — я не понимала. И сейчас вдруг это волновало меня сильнее, чем все остальное.

«Вдова» шла вперед. На север.

ГЛАВА 14. ПОРТ

Неисправность обнаружилась на следующее утро — внезапно и некстати, как это обычно и бывает.

Я проснулась от голосов. Громких, злых. Что-то явно пошло не так и все уже знают об этом, но еще не решили, кто виноват. Выбралась из гамака, вышла на палубу.

У грот-мачты стояли Пита, Трой и еще трое. Пита присел на корточки и смотрел вниз — на гнездо, в котором стояла мачта. Дерево там потемнело и пошло трещинами.

— Что случилось? — спросила я у Томаса.

— Степс гнилой, — сказал он. Степс — это, видимо, и есть то «гнездо». — Под штормом и добило окончательно. Мачта пока держится, но это ненадолго.

— И что это значит?

— Необходимость причалить, плотника и новое дерево. — Он почесал затылок. — Еще это означает, что Трой с утра ищет виноватого. Хотя какой тут виноватый — степс прогнил, шторм добил, дело понятное. Но Трою нужно на кого-то рычать, это у него такое утреннее упражнение.

Брандт принял решение быстро — через два часа «Вдова» поменяла курс. Ближайший порт назывался Пуэрто-Реаль: маленький, грязный, с деревянными постройками вдоль единственной улицы и репутацией места, где никто ни о чем не спрашивает, если ты платишь. По крайней мере, это то, что я услышала от пиратов.

Плотника нашли к полудню. Тот осмотрел степс, покачал головой и сказал, что раньше, чем через два дня, не управится.

Два дня.

Часть команды сошла на берег с такой скоростью, словно «Вдова» внезапно оказалась им тесна. Остальные остались — не по доброй воле, а потому что корабль без присмотра в чужом порту это не корабль, а подарок. Трой распределил вахты коротко и без обсуждений, и те, кому не повезло с очередностью, проводили уходящих людей разочарованными взглядами.

Таверна, в которую меня затащил Томас, не имела читаемого названия — вывеска давно облезла. Внутри было темно, накурено и шумно, пахло жареным мясом и кислым вином. Длинные столы, лавки, огонь в очаге, и народу столько, что между столами приходилось протискиваться боком.

Наши уже заняли угол. На столе стояли кувшины.

Я огляделась. Надвинула шапку посильнее, прямо на глаза, плотнее укуталась в куртку. В мужской одежде, в полутьме я выглядела просто как еще один пират с корабля. Никто особо не всматривался.

Пита подвинулся, освобождая место. Я села.

— Пей, — сказал Томас, пододвигая кружку.

— Что это?

— Ром.

— Хороший?

Пита издал неопределенный звук, который мог означать что угодно.

Я выпила. Ром был крепким, резким и оставлял на языке привкус чего-то смолистого, отдаленно похожего на деготь. Я поставила кружку и огляделась.

Веселье шло полным ходом. В дальнем углу кто-то играл на чем-то струнном — громко и не вполне точно, зато с чувством. Несколько пар топтались посреди зала в том, что при большом желании можно было назвать танцем. За соседним столом уже назревала ссора — двое мерились взглядами с интенсивностью людей, которые еще не решили, закончится ли это словами или чем-то более весомым.

У стойки крутились женщины — яркие, шумные, явно понимающие, зачем они здесь.

Брандт сидел в стороне.

Я заметила его не сразу — он устроился за отдельным столом у стены, подальше от основного шума, и при этом так, чтобы видеть весь зал. Перед ним стояла кружка и лежала карта — та самая, с потертыми краями. Он смотрел в нее, не поднимая головы.

К нему подошла женщина — рыжая, улыбчивая, с декольте, которое не оставляло места для фантазии. Что-то сказала, наклонившись к нему. Брандт ответил коротко, не отрываясь от карты, и женщина ушла к более перспективным клиентам…

ГЛАВА 15. ТАВЕРНА

Вечер набирал обороты, а я все продолжала наблюдать за Эриком.

— Он всегда так? — спросила я у Томаса.

— Как это — так?

— Ну… сидит молча, уткнувшись в карту. Отдельно от всех.

Томас хмыкнул и потянулся за кувшином.

— В портах — почти завсегда. Говорит, на берегу думается лучше. — Он налил себе, подумал и долил мне тоже. — Хотя я вот лично думаю, что ему просто нравится, когда шумно вокруг, а он сам с собой, как будто не участвует в этом.

— Странная привычка.

— У него таких много, — охотно подхватил Томас. — Ты б видела, как он с навигационными картами разговаривает, когда думает, что его никто не слышит.

— Разговаривает?

— Ну, не то чтоб разговаривает. Ворчит. Как будто карта виновата, что берег не там, где он хочет.