Арина Роз – Истинная для шестерых. Продолжение следует... (страница 10)

Волна удовольствия накрыла меня с головой. Это ощущение было продолжительным, тягучим, как теплый мед, растекающийся по всему телу. Я застонала, уткнувшись лицом в его плечо, чувствуя, как его тело напрягается, как его дыхание сбивается и становится хриплым.

Метка вспыхнула на ребрах — холодная, серебристая, сложная, как звездная карта, которую он показывал мне на голограмме. Я провела по ней пальцами, и узор засветился ярче, будто откликаясь.

— Интересно, — пробормотал Грей, разглядывая ее с профессиональным любопытством.

— Заткнись, — прошептала я, не открывая глаз.

Он усмехнулся и поцеловал меня в висок — мягко, почти нежно. Так, будто мы были не любовниками, случайно связанными обстоятельствами, а старыми друзьями, которые знают друг о друге все.

Я лежала на кушетке, пытаясь отдышаться, и чувствовала, как метка пульсирует в такт моему сердцу — ровно, уверенно, успокаивающе. Грей сидел рядом, поправил очки — он успел надеть их обратно, разумеется, потому что без них чувствовал себя голым, — и на его лице застыло выражение удовлетворенного превосходства. Но в глазах — тех самых, серых и прозрачных — было что-то еще. Что-то теплое.

— Иди, — сказал он. — Вульф ждет. Он чует тебя через весь корабль, и это сводит его с ума. Еще немного — и он начнет ломать двери.

Я села, одернула пижаму.

— А ты как? — спросила я, уже вставая.

— А я подожду, — ответил он. — Я умею ждать. И мне есть чем заняться — нужно проверить, не сбились ли настройки после... гм... нашей активности.

Я закатила глаза, но улыбнулась.

— Ты неисправим.

— Надеюсь, — сказал он, и в его голосе снова появилась та самая ироничная нотка, которую я уже начала узнавать.

Я вышла из медблока — и сразу наткнулась на Вульфа…

Глава 10. Огонь и страсть

Вульф стоял в коридоре, прислонившись плечом к стене, и смотрел на меня так, будто я была единственным источником света в темной комнате. Его золотые глаза горели — не просто светились, а именно горели, как два угля. Светлые волосы были растрепаны — он то и дело запускал в них пальцы, взъерошивая еще сильнее, и от этого выглядел почти диким, почти нечеловеческим. Руки сжаты в кулаки, костяшки побелели, пальцы дрожат от напряжения. Он стоял и просто смотрел, и в этом взгляде было все — и нетерпение, и страх, и какая-то щенячья, беззащитная надежда.

— Я с ума схожу, — сказал он без приветствия. Голос сел, сорвался на хрип, и я поняла, что он не шутит.

— Это заметно, — ответила я, проходя мимо. — Идем.

— Куда?

— Туда, где никто не будет жаловаться на шум.

Я затащила его в пустой грузовой отсек — огромное помещение с высокими потолками, теряющимися в темноте, контейнерами вдоль стен, покрытыми слоем космической пыли, и тусклым аварийным освещением, которое мигало где-то наверху, отбрасывая длинные, дрожащие тени. Дверь захлопнулась с глухим металлическим стуком, и эхо этого звука раскатилось по пустому отсеку, замерло где-то в углах.

Вульф набросился на меня сразу.

Он не ждал, не спрашивал, не давал времени привыкнуть. Его руки сжали мою талию — крепко, до хруста, до легкой боли, которая почему-то казалась приятной, — приподняли, прижали к холодной металлической стене. Я вскрикнула от неожиданности, но он уже прижался всем телом, не оставляя зазора. Его губы впились в мои — грубо, жадно, с рычанием, которое шло из самой глубины груди, из того места, где живут инстинкты, древние и неконтролируемые.

— Ты пахнешь ими, — прорычал он, отстраняясь на секунду. Его ноздри раздувались, глаза блестели в полумраке. — Греем. И Дарксом.

— Ревнуешь? — спросила я, тяжело дыша.

— Безумно. — Он вжал меня в стену сильнее, и я почувствовала, как его тело вибрирует от напряжения. — Я чувствую их на твоей коже. Их запах. Их прикосновения. Это сводит меня с ума.

— Тогда докажи, что ты лучше, — сказала я, и это была ошибка. Или не ошибка. Я не знала. Но Вульф воспринял мои слова как вызов, и все понеслось.

Он не был нежным. Он не был методичным, как Грей. Он был ураганом — срывал с меня одежду, не заботясь о том, что ткань трещит по швам, целовал там, где попало: шею, плечи, грудь, живот, бедра, — кусал, царапал, оставляя следы, шептал что-то бессвязное, прерывающееся рычанием и хриплым дыханием. Я отвечала тем же — вцепилась в его волосы, притягивая ближе, когда он целовал меня, впилась зубами в его плечо, когда он слишком сильно прижал меня к стене, царапала его спину так, что под моими ногтями на его коже оставались красные полосы.

Он оторвал меня от стены, развернул и толкнул на груду мягких матов, лежащих в углу отсека. Я упала на спину, и он навис сверху, огромный, горячий, пахнущий потом и чем-то диким, первобытным.

— Сними штаны, — приказал он, но это прозвучало не как приказ, а как мольба.

— Сам сними, — ответила я, глядя на него снизу вверх.

Он сорвал их. Одним движением — просто дернул, и ткань разошлась по шву. Он принялся осыпать мое тело поцелуями.

Он не торопился. И это было даже странно для него.

От ощущения полноты у меня буквально перехватывало дыхание. И я закричала. От удовольствия, разумеется.

— Ты сумасшедший, — выдохнула я, вцепившись в его плечи.

— И полностью твой, — ответил он и начал двигаться быстрее.

С ним не было контроля. Не было анализа, как с Греем, не было нежности, как с Дарксом. Только чистая, первобытная страсть, смешанная со смехом — он смеялся, представьте себе, посреди всего этого, срывающимся, счастливым смехом, будто ему было невыносимо хорошо, будто он ждал этого момента всю жизнь. Он двигался так, будто хотел не просто завершить связь, а доказать мне, себе, всем призракам прошлого, что он здесь, что он существует, что он может дать мне то, чего не даст никто другой.

— Я сейчас, — прошептал он.

— Я тоже, — ответила я.

Мы закончили почти одновременно. Он издал звук, похожий на рык и замер на секунду, прежде чем рухнуть на спину. Я — с криком, выгнувшись дугой, чувствуя, как тело сводит судорогой, как внутри меня пульсирует волна за волной.

В тот же миг на моем запястье вспыхнула метка — горячая, медно-красная, пульсирующая, как живая. Она засветилась ярко, осветив полумрак отсека, и я провела по ней пальцем, чувствуя тепло.

— Я люблю тебя, — выпалил Вульф, уткнувшись лицом в мои волосы.

Я не ответила. Не могла. Не потому что не хотела — просто не знала, правда это или нет. Люблю ли я его? Люблю ли их всех? Я не была уверена. Все было слишком быстро, слишком странно, слишком нереально. Но что-то внутри меня — та самая связь, которая уже пульсировала в груди — шептало, что да, возможно, это любовь. Просто не такая, как в книжках. Нежная, грубая, быстрая, медленная — разная.

Вместо ответа я обхватила его лицо ладонями и поцеловала. Долго, медленно, так, чтобы он понял: это не «нет». Это «пока не знаю, но спасибо». Это «ты важен для меня, даже если я не готова произнести эти слова».

Мы выбрались из грузового отсека растрепанные, мокрые от пота, с горящими метками и бешено колотящимися сердцами. Вульф держал меня за руку — не отпускал, сжимал мои пальцы так, будто боялся, что я исчезну, и я не вырывалась.

— Тебе нужно к Шейду, — сказал он наконец. В его голосе не было ревности — только спокойная уверенность.

— Знаю.

— Он чувствует тебя иначе, чем мы. Его связь... она другая. Более глубокая.

— В каком смысле?

— Ты увидишь. Просто... не бойся.

Он поцеловал меня в лоб и ушел, а я пошла на камбуз — пить воду и ждать.

Глава 11. Магия связи

Шейд нашел меня сам.

Я стояла на камбузе и пила воду прямо из кувшина. Нормальной посуды я так и не нашла, да и не искала, честно говоря, — просто поднесла горлышко к губам и пила, чувствуя, как холодная жидкость стекает по подбородку на шею, на ключицы, на ворот пижамы. Вода была странной — с легким металлическим привкусом, но утоляла жажду, а большего я сейчас не могла желать.

Когда за спиной раздался тихий голос, я не вздрогнула. Не знаю почему — может быть, уже привыкла к тому, что они появляются из ниоткуда, а может быть, просто слишком устала, чтобы пугаться.

— Не бойся магии, — сказал Шейд.

Я обернулась. Он стоял в дверях, заложив руки за спину, и смотрел на меня из полумрака коридора. Его серебряные глаза светились — не просто отражали свет от ламп, а именно светились изнутри, как две маленькие луны, как два огонька в ночи. Длинные седые волосы были распущены и струились по плечам почти до пояса, и от него исходило странное, тягучее спокойствие, похожее на то, что бывает перед грозой, когда воздух замирает и даже птицы замолкают.

— Я не боюсь, — сказала я, хотя это было неправдой. Я боялась. Боялась того, что он может показать. Боялась того, что могу увидеть в себе. Боялась того, что после этого уже ничего не будет по-прежнему.

Он грустно улыбнулся, будто прочитал мои мысли, хотя для этого ему не нужны были ни магия, ни сверхспособности, потому что страх был написан на моем лице так же явно, как если бы я кричала о нем во весь голос. Он протянул руку — ладонью вверх, будто предлагая не просто прикосновение, а целый мир.

— Идем.

Я взяла его за руку.

И мир исчез.

Не было корабля — ни металлических стен, ни тусклых ламп, ни гула вентиляции. Не было камбуза — ни кувшина с водой, ни холодного пола под босыми ногами. Не было времени и расстояния, не было верха и низа, не было ничего, за что мог бы зацепиться глаз или рассудок.