Арина Остромина – Яблоки из садов Аркензы (страница 2)

Начальник долго вздыхал, утирал пот со лба – день выдался жаркий, – а потом, не глядя ей в глаза, смущённо сказал:

– Простите, Марсия. Мы сделали всё, что могли. Придётся прекратить поиски. Вы же знаете, места у нас суровые, опасные. Всякое бывает. Люди иногда пропадают.

Марсия неподвижно сидела перед его столом, смотрела, как он трёт потную лысину платком, и не понимала, зачем она здесь. Что Кронера не нашли – это она и сама знала. А извинения ей ничем не помогут.

Она молча вышла из кабинета, не обернувшись, когда начальник её окликнул и хотел сказать что-то ещё.

На работу Марсия не заходила – школа откроется после каникул только в начале осени. Её единственная подруга, Лаура, на всё лето уехала к родственникам – Марсии не с кем было поделиться своим горем.

Рик целыми днями сидел в своей комнате. Притворялся, что читает, но Марсия замечала, что одна и та же толстая книга всегда раскрыта на картинке с белыми башнями под ярким небом. А сама она постоянно думала о муже. То впадала в отчаяние, то злилась: неужели он бросил её и сына? Разлюбил? Как он мог!

Ещё несколько дней её терзали сомнения. И всё же Марсия решила, что слишком хорошо знает своего мужа. А тот Кронер, которого она знает, никогда бы с ними так не поступил.

Значит, с ним случилось что-то плохое. Нельзя бросать поиски!

Соседи жалели Марсию, старались поддержать её. Старик Вальтер, бывший архитектор, нарисовал по памяти портрет Кронера, и Марсия отнесла рисунок в городскую газету. Там выпустили небольшую заметку о пропаже человека, с портретом и адресом. Попросили сообщить, если кто-то увидит Кронера. Там же для Марсии напечатали и целую стопку объявлений, чтобы расклеить их по всему городу – ведь не все читают газету.

Шли дни. Никто так и не откликнулся.

С тех пор прошёл почти год. Марсия постепенно свыклась с потерей мужа. Долгими ночами, ворочаясь на ненужно-широкой кровати, она пыталась угадать, что случилось с Кронером.

Может, проснулся на рассвете и решил порыбачить до работы? Пошёл на реку, отплыл от берега, а лодка перевернулась? Но тогда нашли бы тело.

Может, хотел пройтись по лесу, набрать земляники к завтраку для жены и сына? Заблудился? Но лес знакомый, Кронер часто туда ходил. Выбрался бы на дорогу, пусть даже к концу дня.

Если бы он случайно погиб в окрестностях города, его бы нашли. Ведь искали долго, и собаки в Отряде помощи умные, обученные. Единственное место, где можно сгинуть безвозвратно – озеро Аркенза, что лежит к северу от города, в котловине за ближним хребтом. Горожане туда не забредают: озеро считают бездонным, а вода в нём ледяная даже летом. Поскользнёшься на камнях, упадёшь в воду – и поминай как звали.

Но зачем Кронеру идти в горы? Он осторожный, не любит рисковать. Да, именно так: не любит! Марсия не могла даже мысленно сказать «не любил». Верила, что Кронер жив. А если не возвращается домой – значит, не может.

Пока Рик завтракал, Марсия сидела напротив с чашкой чая и украдкой поглядывала на сына. Он вырос за этот год, вытянулся, похудел. Изменился. Раньше ему нравилось болтать с родителями, сидя за столом – по выходным завтраки затягивались, Рик не спешил бежать к друзьям. Сейчас, когда они с Марсией остались вдвоём, он почти всё время молчал. Сначала Марсия думала, что это от горя: ей и самой в первые недели не хотелось ни о чём говорить, она тоже замкнулась. Потом Рик понемногу оттаял, стал чаще смотреть в глаза, когда они с Марсией вот так сидели за столом.

«Ничего, – утешала она себя, – это возраст такой. Отгораживается от меня, ищет самостоятельности».

Допив чай, Рик бросил:

– Я на поле, в мяч играть!

Марсия прибрала в кухне, прошлась по квартире с метёлкой для пыли, разложила по местам разбросанные вещи. Присела на кровать Рика, посмотрела на обложку книги, раскрытой на середине: «Невероятное путешествие на ту сторону и обратно». Сказки.

Какой же он ещё ребёнок! Хоть и считает себя взрослым.

За окном раздавались крики торговок, смех, стук колёс по мостовой – к рынку то и дело подкатывали мотоповозки, из них с грохотом выгружали ящики с новыми товарами, звонко бренчали пустые вёдра из-под молока и сметаны.

Марсия собиралась пойти к Лауре, своей лучшей подруге и коллеге, чтобы обсудить школьные дела. Два дня назад Марсия вела открытый урок погодоведения, приходили сотрудники Городского совета, куратор её специальности и несколько учителей. После урока все собрались в кабинете директора, хвалили Марсию – и только Герман, учитель риторики из их школы, возмущался методами Марсии. Говорил, что её творческий подход расслабляет учеников, отучает относиться к учёбе серьёзно: во время урока дети ходят по классу и что-то обсуждают друг с другом. Германа никто не поддержал: правила поведения в классе устанавливают учителя, и на некоторых предметах детям не обязательно сидеть за столами. Но Марсия всё равно расстроилась.

Она уважала Германа, ей нравился его острый критический ум. Если бы кто-то другой ругал стиль её работы, Марсия бы просто отшутилась и забыла. Но услышать такое от Германа, одного из лучших учителей, было особенно больно. А он ещё и заявил, что напрасно в прошлом году назначили помощником директора именно её, а не кого-то более рационального.

Марсия сдержалась, скрыла обиду и спокойно объяснила, почему позволяет детям импровизировать, самим придумывать себе задания, самим оценивать результаты. Сотрудники совета и куратор зааплодировали, Герман больше ничего не сказал, но у Марсии на душе всё равно остался неприятный осадок.

Лаура тоже присутствовала на этом собрании. И сейчас Марсия вспомнила, как горячо подруга её защищала. Наверняка она и сегодня будет говорить об этом. Одна только мысль о том, что придётся снова обсуждать спор с Германом, испортила Марсии настроение. Идти к подруге расхотелось.

«Ничего, скажу ей завтра, что устала и не смогла прийти», – решила Марсия.

Побродила по комнатам, остановилась у окна в спальне – оно выходило во внутренний дворик, засаженный яркими цветами. Скамейки перед клумбами пустовали, жильцы дома разошлись кто куда: на речку, в парк, в Потешные балаганы.

«Когда-то и мы всей семьёй так гуляли. Каждое воскресенье. Рик, едва проснувшись, спрашивал папу: куда мы сегодня?»

Грустно. Даже если Кронер вернётся, по-старому уже не будет. Рик растёт, недолго ему осталось быть ребёнком. Марсия задумалась, вспомнила своё детство – счастливое, но недолгое. В старших классах она уже предпочитала проводить время с подружками, в университете – с товарищами по факультету. А когда её направили работать в школу, Марсия только и думала, что о своих учениках. После уроков часто водила их на берег реки или в лес, показывала редкие растения, рассказывала о климате и погоде. С родителями говорила только о работе, а они охотно слушали и расспрашивали Марсию о том, как она справляется. Отец – известный зоовед, он нередко подавал Марсии идеи: о каких животных стоит рассказать детям. Сама она лучше всего разбиралась в растениях, отчасти в птицах. Но отец знал много интересного, чему Марсию не учили в университете: например, что ветряные мыши перед дождём плотно прижимают уши к голове. Те, кому важно заранее узнавать погоду – крестьяне, фермеры, – нередко держат у себя дома ветряных мышей в клетках только ради этого.

В первый же год работы Марсия встретила Кронера – познакомилась с ним в школе, он приходил чинить механическую модель смены сезонов, которая стояла в классе Марсии. Родители тепло приняли его, относились к нему как к сыну. Первое время они жили все вместе, в этой самой квартире над Рыночной площадью. Мама Марсии уже не работала, сидела дома с Риком, чтобы Марсия могла не бросать преподавание. А когда Рик подрос, отец решил перебраться в столицу – его давно туда звали, в столичном университете не хватало зооведов с таким опытом, как у него.

С тех пор Марсия виделась с родителями лишь пару раз в год, когда они приезжали в гости. Столица далеко за горами, ездить мотоповозками дорого, а у Марсии с Кронером лишних денег не водилось. Но она часто писала письма родителям. И только в последний год переписка почти сошла на нет. А всё потому, что мама разочаровалась в Кронере: решила, что он бросил жену и сына.

Это выяснилось, когда Марсия привезла Рика к бабушке и дедушке на осенние каникулы. Ей было так хорошо у родителей – как будто она снова ненадолго стала ребёнком. Мама с папой старались не упоминать о трагедии, заботились о дочке и внуке, водили их гулять. По вечерам мама пекла любимый пирог Марсии – со сливами и корицей, и вся семья подолгу сидела за чаем, разговаривая о простых вещах. Несколько дней Марсия наслаждалась покоем и уютом родительской квартиры.

Однажды вечером Рик заснул прямо в гостиной, пока бабушка читала ему книгу, и дедушка понёс его на руках в кровать. Марсия осталась сидеть в кресле у камина, бездумно глядя на язычки пламени и слушая потрескивание дров. Мама встала с дивана, подошла к Марсии, обняла её за плечи.

– Грустишь? – спросила она, хотя именно сейчас Марсия впервые за несколько лун забылась и перестала каждую минуту думать о Кронере.

Марсия пожала плечами, а мама приняла это за согласие и продолжила:

– Прошлого не вернёшь. Он тебя разлюбил, поэтому и ушёл!