Арина Бессонова – Алло, меня слышно? Книга-руководство о том, как научиться слышать себя и выстраивать внутренний диалог (страница 4)

События, которые произошли в жизни, мы не в состоянии изменить, но только нам решать, какую эмоциональную палитру выбрать для их раскраски, какие акценты расставить, какие выводы сделать, какой опыт извлечь. Мы можем намного больше, чем думаем. Только от нас зависит качество нашей жизни, градус эмоций, уровень восприятия. Не даром говорят: хочешь быть счастливым – будь им. Хочешь найти в своем детстве травму – найдешь без усилий даже в самом счастливом. Все зависит от того, под каким углом ты посмотришь на ситуацию. Можно двигаться благодаря, а можно – вопреки.

В итоге мы тогда прекрасно провели время с родителями в Москве. Я навсегда сохранила эту поездку в памяти не потому, что получила травму, а потому, что искренне и навсегда полюбила собак породы боксер. Они для меня стали символом поддержки, защиты, тепла, уюта. Показали, что мир открытый и добрый, готов прийти мне на помощь даже в самые темные времена: когда в моменте родители не с тобой, ты все равно можешь чувствовать себя защищенно и в безопасности.

Боксеров я полюбила настолько сильно, что потом долгие годы просила родителей о собаке этой породы и родители сдались, купили мне щенка, несмотря на то, что мама жутко боялась собак. Я назвала ее в честь одной из моих московских «нянь» – Ляной. Она стала мне прекрасным другом и любимым членом нашей семьи. Из этой истории я могла вынести психологическую травму или любовь к собакам, я выбрала второе.

1990

Психологическая травма в моей копилке воспоминаний все же имеется. Даже если у тебя прекрасные родители, помимо них, в твоем окружении есть другие люди. Над моей травмой потрудились бабушка Лидия Григорьевна и жена моего дяди Галина. К нам часто приезжали родственники, семья была большая и дружная. Я обожала эти мероприятия, кроме случаев, когда приезжала моя двоюродная сестра. Тогда начинался аттракцион, в котором мне не хотелось участвовать: нас сравнивали, так как мы были примерно одного возраста.

Бабушка и жена дяди ставили нас спиной друг к другу и сравнивали рост. Зачем? У меня нет ответа на этот вопрос. Учитывая тот факт, что сестра была на голову, если не больше, выше меня, то все сравнения были не в мою пользу. Зачем ставить рядом, если и так заметна разница? Я чувствовала себя отвратительно, процесс был унизительным. Не скажу, что я сильно страдала и часто потом вспоминала об этом. Просто терпела, желала, чтобы эти несколько минут позора поскорее закончились. Долгое время я считала это вспоминание проходным и не самым приятным. Ровно до того момента, как несколько лет назад кто-то захотел проделать такую же манипуляцию со сравнением роста с моим ребенком. Я превратилась в разъяренного зверя и пресекла эту попытку.

Я большой противник сравнений. Они губительно влияют на психологическое состояние, сбивают с истинного пути, глушат внутренний голос, стирают индивидуальность.

Сравнивать себя – значит пытаться сравнять с кем-то, стать таким, как он, отказаться от истинного Я. В такие моменты ориентиром становятся внешние факторы, снова забываешь о том, кто ты есть, что хорошо, красиво, интересно, правильно для тебя, чего хочешь именно ты. Сравнивая себя с другими, мы даже не задумываемся о том, а хорошо ли тому другому в его положении, действительно ли он счастлив имея то, что не имеешь ты. Может, он тоже тебе завидует.

Я не спрашивала у сестры, как она себя чувствовала в момент этих замеров, но могу допустить мысль, что не каждый высокий человек счастлив в своем «выше среднего». Классическая схема: высокие хотят быть ниже, невысокие – выше. Мы смотрим на других и хотим так же.

Да, бывает, что нас что-то не устраивает, мы желаем по-другому, стремимся что-то изменить в жизни. При этом смотрим на других, пытаемся повторять, копировать, брать пример, следовать их путем, а смотреть нужно внутрь себя, искать там ответы. Что ты хочешь изменить? Что не нравится? Чего ты хочешь на самом деле?

Разреши себе быть собой.

Мне нравятся слова рабби Зуси: «Когда я предстану перед небесным судом, никто не спросит меня: „Зуся, почему ты не был Авраамом, Яаковом или Моисеем?“ Меня оглядят и спросят: „Зуся, почему ты не был Зусей?“».

1991

Парадоксальный момент: за одиннадцать лет школы воспоминаний меньше, чем о первых годах жизни. И не удивительно…

Не могу сказать, что я любила школу. Училась в гимназии, старалась, стремилась. От меня не требовали отличной учебы, но в начале девяностых еще витала атмосфера советских норм, и только мальчишкам-хулиганам допускалось быть не идеальными отличниками. Девочка-школьница же – синоним слова «умница», «отличница», и никак иначе. Я старалась соответствовать.

Девяностые – переломный момент во многих направлениях, менялось все: образ жизни, обстоятельства, страна, менталитет. Как раньше уже не работало, было неправильно, немодно.

В один из моих дней рождения ко мне пришли подружки в майках, лосинах, джинсовых юбках «Ламбада» с радужными резинками, и я среди них – девочка-колокольчик в немецком кружевном платьице. Посмотрев на этот контраст, мама поняла, что пора ехать в Польшу.

Это было время, когда открылись границы, у людей появилась возможность ездить за рубеж. Белорусы чаще для поездок выбирали Польшу. Рынок импортных, ярких, непривычных для советских граждан товаров там был значительно богаче, но и у поляков на тот момент ситуация была непростой. На фоне сложившейся ситуации народ быстро сообразил, как можно заработать.

Сразу скажу, что это история не о легких деньгах и развлекательных шоп-турах. На тот момент поездки в ближнее зарубежье были одной из немногих возможностей купить модную одежду, сладости и игрушки, которых не было на наших прилавках, и немного заработать. Для начала надо было достать дефицитный, но ходовой в Союзе, товар из Польши. Благополучно перевезти его через границу, продать, а потом закупиться всем необходимым.

Мама с подругами совершала поездки на поезде Гомель – Варшава. Были еще специализированные автобусные туры, кто-то ездил на автомобилях. Кто-то, как и моя мама, ездил в личных целях: обеспечить близких всем необходимым, чтобы не чувствовали себя хуже других, и отложить немного денег на покупку квартиры. Для кого-то эти поездки стали началом большого бизнеса.

Опять-таки можно долго ругать девяностые, называя их лихими, тяжелыми, ужасными. Правда в том, что дело не столько во времени, в которое мы живем, а в том, что человек всегда стремится переложить на кого-то или что-то вину за то, что живет не так, как хочет. Сложно человеку взять на себя ответственность за свою жизнь и начать действовать в любых жизненных обстоятельствах, в любой ситуации с любым прошлым.

Винить кого-то проще, чем действовать.

Это был очень тяжелый период в жизни мамы: поиски подходящих товаров, неподъемные сумки, дороги, нервы, суета. Прекрасно помню каждое ее возвращение: во-первых, встреча после разлуки, во-вторых, подарки. Мы запоминаем самые эмоциональные моменты, и я поэтому хорошо помню эти дни. Иногда я мысленно к ним возвращаюсь, прихожу туда погреться, отдохнуть, зарядиться жизненной энергией, чтобы получить силы для уже своей взрослой работы, которая позволит мне создать энергетически заряженные воспоминания для моих детей.

1995

Меня поддерживали в любых начинаниях. Даже в детских увлечениях. Когда появились киндер-сюрпризы с бегемотами, которые мне очень нравились, я решила собрать всю коллекцию. Это было ой как не просто, ведь порой попадался и пазл, и солдатик, и машинка или повторка. Киндеры тогда были дорогими. Папа часто после работы приносил по две штуки. С неподдельным азартом и нетерпением он наблюдал, как я открывала их и искренне радовалась, когда удавалось пополнить коллекцию. Отец радовался вместе со мной.

В старших классах я коллекционировала декоративных черепах. Папа снова принимал в этом активное участие: раз в неделю заезжал в дорогой сувенирный магазин, чтобы посмотреть черепах, а его друзья (солидные, влиятельные в городе люди при хороших должностях) привозили мне черепах со всех стран мира.

Я сейчас не хвастаюсь, лишь хочу в очередной раз показать, как важно быть на одной волне с ребенком, поддерживать его даже в мелочах. Если же у вас в детстве такого не было, вы можете сейчас дать это своим детям или своему внутреннему ребенку. Именно так поступаю я: создаю своим детям теплые воспоминания, эмоциональные батарейки, которые будут заряжать их во взрослой жизни. Конечно, не забываю и о внутреннем ребенке.

У меня в детстве была одна из любимых книг о Барби, она сохранилась до сих пор. На обложке была большая фотография во весь рост красивой настоящей Барби из рождественской серии. У нее были белокурые локоны и пышное зеленое платье в пол, похожее на наряд Скарлетт из «Унесенных ветром». Долгие годы настоящая Барби была моей мечтой, особенно эта, с книжной обложки. В нашем городе таких кукол не продавали, в столице их тоже не было, в Польше мама ее безуспешно искала каждую поездку, но не находила, правда, всегда привозила аналоги по цене, не уступающей оригиналу. Настоящая Барби в моем детстве так и не случилась. Я выросла, мечта никуда не делась, и я купила себе эту Барби сама в тридцать лет. Это так просто и одновременно так важно – баловать своего внутреннего ребенка.