Арина Арская – Предатель. Я желаю тебе счастья с другой (страница 11)

— Хватит бурчать.

Тихий стук и дверь распахивается:

— А вот и мы!

В палату врывается моя свекровь Инна, а за ней степенно шагает отец Михаила — Игорь.

— А где наша спящая красавица? — Инна кидает на койку сумочку и летит в мою сторону взволнованной гарпией. — Боже, какое чудо случилось!

— Ну, хоть на выписку явились, — цыкает мама.

— Вот не начинай, — Инна резко разворачивает к ней и скрещивает руки на груди, — смысл нам был всем тут толпиться? Миша сказал, что Надя слаба и встречи для нее слишком утомительны.

Свекр проходит к креслу у окна и устало падает в него и вытягивает ноги, глядя на меня:

— Как самочувствие?

Дежурный вопрос, на который мне не надо отвечать.

Я не скажу, что свекры меня ненавидели, но и любви ко мне от них не было.

Наверное, можно сказать, что они меня просто терпели.

Гадостей с их стороны я никогда не слышала, открытых конфликтов не было, но родственной близости между нами не случилось. Инна периодически пыталась играть дружелюбие к моей скромной персоне, но получалось это у нее всегда плохо и неубедительно.

Я для них была не лучшей женой для Михаила, а после того, как посмела заболеть, они просто ждали, когда ситуация разрешится моими похоронами.

Конечно, они навещали меня со скорбными лицами и говорили, что им очень жаль, но я чувствовала, что в их душах нет истинной печали.

— Тот белый гроб не пришлось заказывать, да? — мама хмыкает. — Какая досада.

Ах да, однажды Инна, за несколько дней до операции, нагрянула к моей маме с каталогом из одного элитных похоронных бюро. Она решила, что надо заранее озаботиться заказом красивого и дорогого гроба, потому что “похороны нашей любимой Надюши должны быть на высоте”.

— Она не должна была тебе этого рассказывать, — Инна переводит на меня сердитый взгляд. — Я не желала ничего дурного.

— Всего лишь красиво похоронить, — усмехаюсь я.

— Все мы смертные, — спокойно отзывается Игорь. — Я тоже себе уже давно выбрал гроб, между тем.

Я смотрю на свекра, а он на меня. Он не шутит, и это не попытка оправдаться за каталог их похоронного бюро.

— Мы же не могли тебя похоронить как попало, верно? — спрашивает Игорь и не моргает.

— В принципе, у меня нет вопросов, почему Миша сказал не приходить к Наде, — мама прижимает пальцы к переносице.

— Но я жива, — отвечаю я.

— Однако прогнозы были нерадужными, — Игорь пожимает плечами. — Не надо нас винить в том, что мы были готовы и к отрицательному исходу. Это жизнь.

— Вот именно! — Инна нервно поправляет свои светлые волосы, которые собраны в аккуратный пучок на голове. — Но нас в очередной раз сделают чудовищами, — фыркает и садится на край койки, возмущенно вскинув подбородок. — Надо уметь быть благодарными.

— Моя дочь жива! — рявкает мама.

— И это прекрасно! — Инна повышает голос до истеричных ноток. — Кто спорит?! И я надеюсь и верю, что наша Надя не останется инвалидом! Я все эти дни молюсь только об этом!

— Кстати, какие прогнозы? — интересуется Игорь.

— По поводу? — тихо спрашиваю.

— По поводу того, встанешь ты на ноги или нет, — невозмутимо поясняет свекр.

— Или теперь это кресло-коляска часть тебя?

— Какой ужас, — всхлипывает Инна и прижимает пальцы к губам. — Бедная девочка… — добавляет еще тише, — И бедный мой Миша… Он же с этим не смирится… Он так тебя любит… Неужели его испытания не закончились…

— Я встану на ноги, — твердо смотрю на свекра. который в ответ подозрительно щурится на меня, — и Мише не придется жить с инвалидом.

— Вы рано, — раздается недовольный и тихий голос Михаила, который стоит в дверях с огромным букетом кремовых роз. Злой, как черт, которого выдернули из самого Ада на мою торжественную выписку из больницы, — я же вам сказал приехать в три часа.

Глава 14. Не ваше дело

— Платье большевато, — свекровь наклоняется ко мне и затягивает пояс на талии, а после обращается к Михаилу и протягивает руки, — давай сюда букет.

— Вы, надеюсь, не успели поссорится? — спрашивает Миша у моей мамы.

— Мы довольно мило побеседовали, — отвечает его отец.

— Да, о том, в каком гробу вы планировали похоронить мою дочь!

Свекровь сует букет мне в руки и разворачивается к маме:

— Да сколько можно?! Господи! Я же с тобой, как мать, пришла посоветоваться! Да, вопрос был щекотливьй, но насущный!

С трудом могу удержать тяжелый букет в руках, и перевожу взгляд на Михаила, который, прикрыв веки, массирует с тяжелым вздохом переносицу.

— Да будь ваша воля вы бы Надежду живьем закопали! — взвизгивает мама.

— Довольно! — басом гаркает Миша, и мне кажется, что жалюзи на окнах от его разъяренного окрика вздрагивают.

Мама и Инна замолкают, а свекр Игорь стряхивает с рукава пиджака воображаемую пылинку:

— А у тебя нервишки не выдерживают, да?

— Да, не выдерживают, — честно и глухо признается Михаил, — и давайте ситуацию не усугублять.

Интересно, он успел уже побеседовать со своей рыженькой лисой о том, что наш с ним развод отменяется и что я возвращаюсь домой, как жена и как мать?

И что на это ответила Алина?

Заплакала, закатила скандал или все же сыграла перед ним роль тихой милашки, которая понимает нашу сложную ситуацию и готова ждать, когда я встану на ноги?

Делаю ставку на то, что она не стала истерить. Если что она и понимает, так это то, что сейчас нельзя с Мишей капризничать, топать ножками и слезами требовать, чтобы он взял и немедленно развелся.

— А ты, Миш, знал о том, что мне выбирают гроб? — спрашиваю я.

Михаил переводит на меня взгляд, от которого у меня между лопаток пробегает озноб. Зря я пытаюсь его сейчас уколоть своей тихой и ревнивой язвительностью.

— Сейчас нам не о твоем гробе надо думать, Надя, — отстраненно отвечает он, пряча под спокойствием лютое раздражение, — а, например, о подъемном механизме на лестницу для твоей коляски. Или о том, что надо нанять для тебя отдельного водителя, который будет возить тебя и твою няньку на массажи, к психологу, на восстановительные тренировки.

Я приподнимаю подбородок в попытке сдержать слезы.

— Знал ли я о гробе, который наши матери не поделили? — Михаил обнажает зубы в злой улыбке.

— Знал.

— И какой гроб ты для меня выбрал?

Я сейчас подыгрываю Алине, которая в отличии от меня полна сострадания, печали, любви и принятия, но я не могу мило улыбаться и ворковать с мужем, который разлюбил меня.

— Я не выбирал тебе гроб, — четко проговаривает каждый слог Михаил и не отводит от меня мрачного взгляда, — но о разговоре об этом знал.

— Милые мои, — в наш разговор встревает Игорь и подозрительно хмурится, — смотрю я на вас и не понимаю… вы когда успели так разосраться, что, разговариваете друг с другом сквозь зубы.

— Ты тоже заметил, да? — обеспокоенно отзывается Инна. — Я же тебе говорила, что Миша очень напряженный в последние дни.

— Довольно, — Михаил переводит твердый взгляд на родителей. — Нервный день.

— У тебя, милый, — печально вздыхает Инна, — этих нервных дней будет еще много.