Арина Арская – Бывший муж. Ты забыл, как любил меня (страница 38)

Мое сердце срывается с места, начиная колотить по ребрам с такой силой, что темнеет в глазах. Я делаю неуверенный шаг вперед, потом еще один, сходя с асфальтовой дорожки на мокрую, похрустывающую под ногами траву.

Она будто чувствует мой взгляд. Её плечи вздрагивают, и она оборачивается. Её взгляд скользит по парку, по деревьям, и на секунду задерживается на мне.

Время останавливается.

Я вижу её лицо.

Бледное, без макияжа, но такое родное, что у меня дыхание перехватывает. Из-под бежевого кардиана выглядывает платье теплого, кирпичного оттенка.

Волосы собраны в небрежный пучок, и несколько светлых прядей выбились и колеблются на ветру.

Она смотрит на меня. Не удивленно, не испуганно. Скорее… внимательно. Глубоко. Как будто читает что-то у меня в душе.

Я поднимаю руку. Слабый, почти застенчивый жест. Просто машу ей, и мои пальцы предательски дрожат.

Она замирает на месте. Стоит секунду, две, и я уже почти чувствую вкус разочарования, горький и металлический на языке. Она не рада меня видеть.

Но потом её рука тоже медленно поднимается. Она машет мне в ответ. Осторожно, словно проверяя, не мираж ли я.

И этого достаточно. Этого хватит, чтобы все мои сомнения, вся моя осторожность рухнула в одно мгновение.

Я срываюсь с места и бегу. Бегу по мокрой, скользкой листве, сходя с аллеи напрямик, через газон. Ноги подкашиваются, в горле пересыхает, но я не останавливаюсь. Пока не выскакиваю на её дорожку и не останавливаюсь в двух шагах от неё, тяжело дыша.

— Карина… — выдыхаю я, и голос мой хриплый, сдавленный. — Ты… почему ты тут?

Она смотрит на меня своими огромными глазами. В них мелькает искорка озорства, а потом — теплая, тихая улыбка трогает уголки её губ.

— Какая неожиданность…

Она знала, что я тут бегаю. Знала и пришла.

— Да я тут бегаю… — я сглатываю ком в горле, пытаюсь отдышаться. И глупо смеюсь в здоровом теле здоровый дух…

Очень неловкая встреча.

Она совсем другая. Отличается от тех встреч, которые у нас случаются на семейных праздниках, на совместных ужинах, на которых мы проявляем друг к другу лишь родственную близость. Сейчас мы… отступили от наших ролей бывших супругов.

Кто мы сейчас… я не знаю, но Карина тут и именно она позволяет мне сейчас стать кем-то большим, чем муж, которого просто любят.

Не хочу, чтобы просто любили. Мне этого мало. Я хочу, чтобы ждали, жаждали, смущались. Если придется подождать еще полтора года, я подожду.

Карина проводит рукой по своим плечам, поправляя кардиан.

— А я гуляю.

Мы замолкаем. Стоим и смотрим друг на друга. Я чувствую запах её духов — легкий, цветочный, с ягодной кислинкой.

— Карина… я… — начинаю я и тут же замолкаю.

— Должен бежать дальше? — спрашивает она, и в её голосе слышится какая-то новая, незнакомая нота. Лёгкая, почти кокетливая. —

Я смотрю на неё. На её губы. На ямочку на подбородке. На знакомую родинку на шее. И понимаю, что не хочу бежать. Что никуда я не хочу идти. Что единственное место, где я хочу быть сейчас — это здесь. Рядом с ней.

Нет, не заслуживаю, но хочу.

Нет, доверия у меня к самому себе больше нет, но я хочу остаться рядом с Кариной, которую больше одиннадцати лет оставил.

Уголки Губ Карины вздрагивают в лёгкой, почти невидимой улыбке.

— Слава, ты меня так не пугай… Ты чего молчишь? Тебя там инфаркт не прихватил?

Она делает маленький шаг навстречу. Тонкий запах её духов смешивается с резким запахом запахом моего пота. Этот контраст сводит с ума.

— Я пойду пить с тобой кофе, — говорю я.

Это не предложение, не вопрос, а констатация факта. Я все решил.

Её взгляд скользит по моим плечам, по мокрой от пота футболке, прилипшей к груди.

олчит секунду, и я уже готов услышать вежливый, но твёрдый отказ. Но она лишь слегка кивает, снова поправляя полы кардигана.

— Тогда пойдем. И я, если честно, без понятия, где тут можно раздобыть кофе.

— Я тебя отведу.

Мы идем.

Я украдкой смотрю её профиль, на знакомый изгиб шеи, на ресницы, прикрывающие глаза.

Она смотрит прямо перед собой, но я вижу, как напряжены её пальцы, сжатые в кулаки в карманах кардигана.

— Скоро уже будет почти двенадцать лет, как мы в разводе, — неожиданно говорить она. — Еще три года и срок сравняется с нашим пятнадцатилетним браком. Итого тридцать лет.

К горлу подступает ком и я его с трудом сглатываю:

— Какие страшные цифры… Будто и не про нас.

— Про нас, Слава, — она кивает. — Нам будет по пятьдесят лет. Разведенные, поседевшие и…

— И вместе, — говорю я.

— Думаешь? — Карина переводит на меня задумчивый взгляд.

— Не думаю, а решил, — отвечаю я

51

— Я опять выиграла, а ты опять остался в дураках! — Со смехом растягиваю последнее слово и смачно шлепаю на стол червонного короля, добивая его даму. Развожу руками, демонстрируя пустые ладони.

Мы сидим в старой беседке на заднем дворике. Деревянные рейки стен пропускают полосатый, теплый свет полуденного солнца, а в щель на скошенной крыше пробивается яркий луч.

Он ложится золотой полосой на стол.

Он отбрасывает свои карты, и они веером, клетчатыми рубашками вверх, рассыпаются по столу.

— В какой раз ты уже выиграла? — С наигранным огорчением в голосе он тянется к графину с домашним лимонадом, где на дне плавают кружочки лимона, апельсина и мятые листья мяты.

— Уже пятый, Слава, — отвечаю я, подпирая лицо кулаком и хитро щурясь на него. — Возможно, пора уже официально признать, что ты — дурак.

Он аккуратно разливает по стаканам апельсиновую жидкость. Он немного наклоняется, и луч солнца ложится на его лицо, подчеркивая сетку мелких морщинок у глаз, и на грудь.

Волосы, еще густые, но уже щедро просеянные серебром, лежат небрежно, будто он только что провел по ним пальцами. А на лице играет мягкая, смешливая улыбка. Он переводит на меня взгляд, отставляет графин и придвигает ко мне стакан.

— Я давно уже признал, что я дурак, Карина. Официально и безоговорочно.

Мне сейчас хорошо. Не просто спокойно, а по-настоящему хорошо. Тепло и уютно в этот воскресный летний полдень. Воздух густой, сладкий от запаха скошенной травы и цветущей розы в саду.

Слышно, как жужжат шмели, влетая под крышу беседки и тут же вылетая обратно на солнцепек. Я с полным правом любуюсь своим бывшим мужем — таким непринужденным, без галстука и строгого костюма, без каменной маски на лице. И с полным правом подразниваю его.

— Ну, ты бы мог хотя бы для приличия хотя бы разок выиграть, — замечаю я и подхватываю холодный, запотевший стакан.

Делаю глоток. Кисло-сладкий, с легкой горчинкой цитруса и свежестью мяты. Не спускаю со Славы взгляда.

Тот тяжело, театрально вздыхает и начинает собирать разбросанные карты, шурша ими в своих больших ладонях.

— Хорошо. Попробуем еще раз. Может, в этот раз повезет.

В мыслях у меня тихо и ясно. Мы никуда не торопимся. Никуда не спешим. Не должны вот прям сейчас взять и быть вместе. Не должны бросаться в обманчивую страсть.