Ариэль Уайт – Нерушимые Клятвы (страница 12)

Только на этот раз игра будет проходить на моих условиях.

Меня переполнило чувство волнительного предвкушения, и нарастающее внутри ликование быстро затмило всякую ясность мыслей. А что было дальше… даже вспомнить страшно.

В меня как будто вселилась другая сущность: бесстрашная, развязная и очень напористая.

Боже, да я никогда не позволяла никому делать со мной нечто подобное! И уж точно никогда ничего даже близко похожего не делала сама!

Да, я часто бывала в центре всеобщего внимания, но парням разрешалось смотреть на меня, а не трогать. Никто и никогда не смел, даже пальцем прикоснуться ко мне без моего согласия!

Никто, кроме него.

И я не просто позволила ему касаться меня. Я подтолкнула его к этому. Я жаждала его прикосновений.

Я хотела, чтобы он окутал меня своей тяжелой аурой силы и власти, о которой Кристофер никогда не говорит, но всегда источает ее. Власть над жизнью. Власть над решениями. Власть над эмоциями.

Он словно робот, который контролирует каждое свое слово, движение или мысль и демонстрирует окружению лишь то, что сам считает допустимым.

Но сегодня его броня самоконтроля дала трещину. И виной тому стала я.

Я упивалась его необузданным, сводящим с ума желанием. Он не знал, кто я. И по этой причине больше не пытался держать контроль над своим влечением.

Ведь, как бы он ни отрицал, что я привлекаю его как женщина, этот факт очевиден. Я чувствую на интуитивном уровне, что он хочет меня не меньше, чем я его, просто по какой-то причине отказывается признаться в этом даже себе самому.

Не знаю, какую цель я преследовала, когда вела его в сторону комнат для уединения.

Я, черт возьми, даже не была уверена, что приведу нас именно туда, а не к общественным туалетам, потому что никогда раньше не бывала в этом заведении и понятия не имела о расположении приватных зон и отдельных помещений!

Но с той самой секунды, когда мы вошли в небольшое помещение с приглушенным светом, минимумом мебели и соблазнительно-расслабляющей музыкой на фоне, моя выдержка дала первую трещину.

Чем больше я старалась соблазнить его, тем больше распалялась сама. Он излучал такую откровенную жажду, что у меня подкашивались ноги.

Под его голодным взглядом каждая клеточка в теле горела, а кожа зудела от желания почувствовать прикосновения его рук и губ без преград вроде одежды или глупых сомнений.

Его твердый и огромный, даже в таком труднодоступном положении, член вжимался в мою горящую промежность так плотно, что я едва не закричала от остроты ощущений. Глаза затягивала пелена похоти, в ушах звенело, а низ живота болезненно сжимался, заставляя мои внутренние мышцы неистово пульсировать.

Пресвятая Клаудия Шиффер! Не будь материал моих брюк столь плотным, я бы точно оставила мокрое пятно прямо на его графитовых брюках!

Фостер всегда вызывал во мне большое количество неподдающихся объяснению эмоций. Даже при обычных мимолетных взглядах или коротких, незначительных разговорах, а вот так, будучи настолько близко, находясь в моей полной власти, он и вовсе доводил до безумия.

Я хотела его. Так сильно, что даже страшно…

В какой-то момент моя стойкость достигла критической отметки, и я была готова наплевать на свои первоначальные планы, позволив ему сотворить нечто… неприемлемое.

Но потом мой взгляд упал на зеркало прямо напротив нас. И я вдруг осознала, что сейчас в этой комнате с ним нахожусь не я.

Он так неистово желает не меня настоящую – Джемму Левон, его студентку, сестру друга и «мелочь», как он любит меня называть, а загадочную незнакомку, которой я сегодня представилась. И все эти чувства, которые переполняют его до краев, адресованы именно ей, а не мне.

Перед глазами выросла уже привычная кривая усмешка. Десятки усмешек, которые сопутствовали каждому нашему разговору на протяжении последних лет, и это подействовало на меня словно отрезвляющая пощечина.

Проигнорировав зов сердца и потребности тела, я, в кой-то веке, прислушалась к голосу разума и довела свою задумку до конца…

– Приехали, мисс.

Машина медленно тормозит, и я открываю глаза, заметив перед собой хорошо знакомые кованые ворота.

– Д-да, благодарю.

Выйдя из такси, я тихо пробираюсь по внешней подъездной дорожке и захожу в дом через дальний черный вход.

Конечно, никого из предков я сейчас точно не встречу, но не хотелось бы пугать Гейбла – нашего дворецкого – или Британи своим неоднозначным внешним видом.

Скинув каблуки, я ощущаю, как подушечки пальцев приятно прикасаются к прохладному паркету, и выдыхаю.

Чертовски красивые, но ужасно неудобные шпильки!

Подхватываю обувь рукой и быстро взбираюсь по лестнице. Оказавшись в своей комнате, запираю дверь на замок, прохожу в ванную и включаю кран.

– Боже, горячая ванная – это именно то, что мне сейчас нужно. Осталось только раздеться, черт.

Тяну штаны, но плотная ткань, похоже, намертво прилипла к влажной коже, и снять ее я смогу только вместе с верхним слоем эпидермиса.

Чертовски красивые, но ЗВЕРСКИ неудобные брюки!

– Да какого черта я додумалась надеть такие брюки в клуб? – ору куда-то в воздух. – Если вы сейчас же с меня не слезете, я срежу вас садовыми ножницами, а потом сожгу к чертовой матери на прощальном костре! – угрожаю уже штанам, пытаясь расплавить их хотя бы своим злобным взглядом.

И, аллилуйя, они поддаются!

Выскакиваю из бесящей экипировки, смываю все остатки боевой раскраски на лице, стягиваю парик и вынимаю из глаз зеленые линзы.

– А вот и я. Добро пожаловать домой, красота! – растягиваю губы в облегченной улыбке, а в следующий момент взгляд падает на небольшое красное пятно у самого основания шеи.

Аккуратно касаюсь грубого отпечатка губ пальцами, ощущая исходящий от него жар.

Томительная волна дрожи прокатывается внизу живота, заставляя все тело завибрировать от воспоминаний о том, как именно я его получила.

Пульс застревает где-то в горле, а дыхание вдруг становится тяжелым и тягучим, словно сладкая патока. Живот стягивает судорога, а во рту пересыхает от глубокого дыхания.

– Чертов Громила не может оставить меня в покое даже дома!

С тяжелым вздохом забираюсь в уже наполненную ванную и откидываю голову на бортик. Внизу живота все сильнее разгорается волнительное предвкушение от мыслей о моей предстоящей шалости. Возможно, где-то на задворках сознания я считаю, что собираюсь сделать нечто неправильное и неприемлемое.

Но какого черта? Я слишком пьяна от возбуждения, чтобы думать о глупых приличиях.

Слегка разомкнув колени, запускаю руку под воду. Ладонь медленно проходит по шее, опускается к груди, и, когда два моих пальца сильно сжимают сосок, прокручивая его между собой, я резко выдыхаю.

Вторая рука соскальзывает по бедрам, пересчитав каждую колючую мурашку на горячей коже, и опускается в самый низ.

– Уфффф…

Облизываю пересохшие губы и прикрываю глаза, полностью отдаваясь во власть головокружительных ощущений.

Шею и грудь обдает жаром, и перед моим мысленным взором вновь появляется он.

Глубокий, прожигающий до костей взгляд карих глаз. Кривоватая, соблазнительная ухмылка. Низкий, бархатный голос, проникающий в самую душу, и большие, грубые руки, которые обнимают так крепко и чувственно, что хочется остаться в их власти навсегда.

Сердце вновь ускоряет ритм, переходя на опасные для жизни обороты. Дыхание срывается, а кровь воспламеняется под кожей.

Одной рукой я попеременно оглаживаю напряженную грудь, пока пальчики второй руки мягко исследуют мое нутро.

Постепенно темп движений моих рук ускоряется, становится жестче, грубее, интенсивнее. В ушах возникает оглушительный звон, а пред глазами все плывет.

Но я могу думать лишь о том, каково было бы ощущать его пальцы глубоко внутри себя.

– Ч-ч-ч-е-е-рт!

Все тело от шеи до кончиков пальцев ног немеет и дрожит, пока мощные разряды электричества сотрясают меня. Горло стягивает болезненный спазм, а поток кислорода застревает поперек гортани, когда удовольствие растекается потоками жидкого серебра по венам. Это ощущение пьянит, туманит разум и затмевает сознание.

Крепко вцепляюсь рукой в бортик ванной, опасаясь, что моя душа вот-вот отделится от тела и выпорхнет на волю, не выдержав такого стремительного притока блаженства.

И только спустя несколько долгих, мучительно великолепных минут, когда последние отголоски экстаза отпускают мое тело из своего плена, я медленно выдыхаю, обмякая на каменном бортике, словно тряпичная кукла.

Я кричу, стону и дрожу, не имея ни малейшей возможности остановиться.

И только спустя несколько долгих, мучительно великолепных минут, когда последние отголоски оргазма отпускают мое тело из своего плена, я медленно выдыхаю, обмякая на каменном бортике, словно тряпичная кукла.

А потом усмехаюсь.

– Ну что ж, Фостер, вопреки моим планам, тебе все же удалось сегодня меня трахнуть.