Архелая Романова – Первоцвет (страница 5)

В храме мне всегда было не по себе. Тут царила тишина, свойственная любому святому месту, а запахи цветов смешивались между собой, создавая резкий и сильный аромат, от которого кружилась голова.

Склонившись, я положила букет к ногам статуи и соединила ладони вместе, беззвучно шепча благодарность Лашнан и прося ее быть милостивой. Поговаривали, что богиня могла ответить – если в волосах на выходе из храма появится цветок, то это означает, что Лашнан услышала мольбу. Со мной такого никогда не случалось – и не сказать, что я была опечалена этим.

Глаза мои были прикрыты, что способствовало обострению слуха – услышав рядом тихие шаги, я осторожно взглянула вправо и заметила молодую женщина с ребенком на руках. Завернутый в зеленое одеяльце, младенец безмятежно спал, не ведая, что в данную секунду решается его судьба.

Плавно покачивая драгоценную ношу, женщина зашептала молитву. Я прислушалась: она просила богиню одарить ее дочь, говорила с надрывным шепотом и блеском в глазах, словно от милости Лашнан зависели их жизни. Так оно и было – судя по платью, женщина происходила из небогатой семьи, и, если ее дочь получит дар, сможет неплохо зарабатывать. Ее с радостью возьмут жрицей в любой из многочисленных храмов, расположенных по всей стране, или же она сможет лечить знатных господ, пойдя в услужение к какой-либо семье.

Но хочет ли этого сам ребенок?..

Я еще раз взглянула на безмятежное лицо младенца. Без дара он может вырасти и стать кем угодно, но с ним… Есть только два пути.

Поклонившись напоследок, я торопливо покинула храм, не заметив нигде мамы с Нессой – должно быть, они вышли, чтобы не мешать мне. Ярко-красное платье сестры я увидела сразу, как только мои ноги коснулись первой ступени – вместе с матерью Агнесса беседовала с леди Байнесс, чью голову венчала нелепо пышная шляпка, щедро украшенная цветами.

Когда я добралась до них, светская беседа уже подходила к концу – обменявшись приветствием с леди Байнесс, я справилась о ее здоровье, вытерпела дружеское поглаживание моей щеки и попрощалась – леди торопилась засвидетельствовать свое почтение богине.

– Не понимаю, – Агнесса взяла меня под руку, – почему все так спокойны?

– О чем ты? – отозвалась я, видя, как напряглась мамина спина.

– Не здесь, – сурово сказала она, и Несса притихла.

По дороге я мучилась догадками, искоса посматривая на о чем-то размышлявшую сестру – задумчивость была несвойственна ей, и это меня пугало. Мама выглядела бледной и уставшей – ее ладони с силой сжимали ремешок маленькой сумочки, пока наемный экипаж вез нас в дом.

Только в родных стенах Несса озвучила свое негодование:

– Никто ничего не говорит про взрыв во дворце! Уж леди Байнесс, известная сплетница, точно в курсе последних новостей!

– Это не те вещи, что должны обсуждаться на улице, – заметила я.

Сестра закатила глаза.

– А где они должны обсуждаться? Следовало пригласить леди Байнесс на чашечку чая? От ее болтовни к вечеру у нас бы разболелась голова.

– Такова цена за свежие сплетни.

– Но мы-то можем ее не платить, – Несса хитро взглянула на меня, – ведь у нас есть ты, которая легко может избавить нас от боли.

– Агнесса, – вмешалась мама. – Дар Мелиссы – величайшая милость богини, которую нельзя растрачивать на лечение головной боли или царапин.

– Да, да, – невежливо перебила ее сестра. – Подождем, пока кто-нибудь из нас смертельно заболеет.

–Агнесса, – мама произнесла ее имя с особой интонацией, и Несса тут же успокоилась. Но только до вечера – за ужином она вновь подняла тему взрыва, вызвав раздражение обоих родителей – отец, приехавший из дворца, поморщился и в гневе бросил салфетку на стол.

– Я буду у себя в кабинете, – сообщил папа, поднялся и покинул столовую.

С минуту царила тишина, а следом встала и мама, сухо пожелав нам спокойной ночи.

– Ты можешь держать язык за зубами? – повернулась я к сестре.

– Я всего лишь спросила!

– Не надо спрашивать. Родители сами расскажут, если посчитают нужным.

– Ничего они не расскажут, и ты это знаешь!

Вспылив, Несса вскочила и унеслась наверх. Я осталась сидеть за столом одна, мрачно оглядывая недоеденный ужин. Аппетит пропал.

Выслушав печальные охи Уинифред, вечно переживающей на тему моей худобы, я пообещала ей плотно позавтракать утром и направилась к себе, думая, что не усну в ближайшее время, однако сон неожиданно быстро подкрался ко мне – веки налились тяжестью, тело расслабилось. Сладко зевнув, я заснула в обнимку с книгой.

Жуткий шум разбудил меня посреди ночи – в тишине мирно спящего дома вдруг раздались удары, послышались хлопки дверей, чьи-то встревоженные шаги и взволнованный шепот. Замерев в кровати, я недоуменно прислушивалась к переполоху внизу: неужто что-то случилось? Опять взрыв? Покушение на жизнь правителя вполне могло стать объяснением и лихорадочным ударам, и бесцеремонному вторжению в неприличное время суток.

Голоса внизу стали громче, и мне показалось, что среди них был плач матери. Не в силах больше оставаться в неведении, я откинула одеяло и поспешила в коридор, благополучно позабыв про обувь.

Когда я ступила на лестницу, с высоты которой открывался вид на холл первого этажа, гостей уже не было. В центре стояла растерянная мама – в тонком халате, накинутом поверх ночной сорочки, с распущенными волосами, она изумленно озиралась вокруг, словно не могла поверить в то, где находится.

Рядом с ней, как пойманная в силки пташка, билась Уинифред.

– Госпожа, пойдемте в столовую, выпьем чаю, – уговаривала она, заламывая пухлые пальцы. – Я вам приготовлю успокаивающий отвар, добавлю меда… Леди Далия…

Уинифред боязно прикоснулась к руке матери, пытаясь осторожно увести. И моя мама, спокойная, сдержанная женщина, всегда хорошо относившаяся ко всем слугам, вдруг ударила ее по руке и взвизгнула:

– Нет!..

Больше я не могла молча стоять и притворяться, что меня здесь нет.

– Мама, – тихо позвала я, напуганная увиденным. – Что случилось?

Подняв на меня заплаканные глаза, она вздрогнула. Очевидно, не ожидала, что я могу увидеть ее в таком состоянии.

Надо отдать ей должное – что бы ни происходило, мама всегда оставалась прежде всего леди Далией. Она была третьей дочерью разорившегося лорда Монбле. Выросшая среди роскоши, в окружении слуг, стремящихся угодить ей, леди Далия, тем не менее, не утратила человечности – а когда ее отец обеднел, с достоинством вышла замуж за господина Рэнфли.

На большее мама рассчитывать не могла – ввиду отсутствия титула или приданого, однако Ричарду не нужно было ни то, ни другое. Он хотел крепкую семью, уютный дом и детей, в результате чего появился наш небольшой, но красивый и ухоженный особняк на улице Роуд, и мы с Агнессой…

– Иди к себе, Мелисса, – мама справилась с эмоциями и гордо выпрямилась.

– Но мама!

– Иди. Утром поговорим, – в тоне зазвучали непоколебимые нотки.

Послушавшись, я уже развернулась, чтобы удалиться в свою спальню, как вдруг поняла, что меня смутило – отец!

– А где папа?

– Его срочно вызвали, – донесся до меня подрагивающий голос матери – верный признак подступающего гнева. – Мелисса, не испытывай мое терпение.

Теперь-то точно стоит послушаться. Я вернулась в свою комнату, юркнула в не успевшую остыть постель и крепко призадумалась. На смену сну пришли странные, пугающие мысли: почему мама так разнервничалась, что даже ударила служанку? Уинифред – единственное, что осталось от ее жизни в замке. Да, с собой в дом мужа мама не привезла ни денег, ни украшений, но с ней была верная Уинни…

Какое событие могло вышибить из леди Далии самообладание, отточенное годами?

Проворочавшись до утра в кровати, внезапно вставшей неудобной и жесткой, я покинула ее с первыми лучами солнца. Торопливо умылась в купальне, расчесала волосы, заплетя их в косу, надела домашнее платье – простое, с длинными рукавами, достигавшее лодыжек, оно было моим любимым из-за насыщенного цвета и мягкой ткани.

Когда я спустилась в столовую, то обнаружила, что мама уже не спит. Она сидела за столом – на месте отца, задумчиво рассматривая узоры на скатерти. Возле правой руки стоял наполовину пустой чайничек, в котором плавали веточки растений, славящихся успокоительным действием, что говорило лишь об одном – мама или встала намного раньше меня, или вообще не ложилась. В пользу последнего свидетельствовал и домашний халат – тот самый, в котором я видела ее ночью.

– Доброе утро, – осторожно поприветствовала ее я, садясь на свое место.

– Агнесса еще спит? – обратилась ко мне мама.

Я кивнула. Сестру не разбудил даже ночной шум – она спокойно могла спать и под взрывы, и под торжественный оркестр, который обычно играл в праздничные дни; близкое расположение особняка к королевскому дворцу имело как преимущества, так и недостатки.

– Что же, ты все равно узнаешь об этом. Мелисса, ночью к нам явились королевские стражи.

Мама сделала паузу, чтобы отпить холодный чай. Я смотрела на ее тонкие изящные пальцы, которые чуть подрагивали, сжимая чашку, и понимала – случилось что-то плохое, нет, что-то ужасное.

– Ричарда обвинили в покушении на жизнь короля.

– Что? Нет!

Я была так ошарашена этой новостью, что вскочила, сжимая кулаки.

– Сядь, – жестким голосом произнесла мать. – И выслушай до конца. Покушение было неудачным. Король сумел выжить, но он находится в крайне тяжелом состоянии.