Архелая Романова – Первоцвет (страница 4)
— В этом году исполнится двадцать, лорд Вилмот.
— Сколько вы обучаетесь у лекаря Легуста?
— Пять месяцев.
— А в каком возрасте проявился ваш дар?
— В детстве. Лет в восемь, — я нахмурилась. — Сама я не помню, но мама рассказывала — однажды Несса упала, разодрав себе руку, и я вылечила ее рану.
— Тогда почему вы начали обучение так поздно? В двадцать. Учитывая, что ваш дар проявил себя в юном возрасте, — на губах Даррела играла мягкая улыбка, и тон его был ласков и учтив, однако я чувствовала, что за этой видимостью скрывалось нечто иное, — вам должны были нанять учителя лет в четырнадцать-пятнадцать.
— Не хотела, — призналась я, уставившись на собственные руки.
Бровь лорда Даррела изящно выгнулась.
— Вот как? Вы не хотели развивать свой дар?
От волнения я начала говорить короткими фразами, не понимая, почему мы вообще обсуждаем мои способности:
— Да. Мой отец занимается выращиванием трав. У нас прекрасный сад, в котором я провожу много времени. Мне было интереснее заниматься этим, нежели магией. У меня получалось залечивать небольшие раны, и родители не стали настаивать на моем обучении.
— Что изменилось потом?
— Лекарственные травы и целительство напрямую связаны, — я осторожно взглянула на него. — Лекарь Легуст согласился обучать меня только в том случае, если я буду изучать оба направления.
— Мудро с его стороны. Но я не совсем понимаю вас, Мелисса — вы хотите выращивать целебные травы, чтобы помогать людям, и в то же время отказываетесь лечить их, зная, что можете одним прикосновением исправить то, на что у растений уйдет несколько дней?
— Я…
Я беспомощно уставилась на него. Рассказывать о своих страхах незнакомому человеку было сложно — не говорить же ему, что я до смерти боялась ответственности! Целителей почитали — богиня Лашнан щедро награждала их своей силой, поэтому их считали способными на все — даже вытащить человека из цепких лап смерти. Отчасти так оно и было — они не раз помогали там, где дела казались безнадежными, но я… Я боялась, что однажды не справлюсь. Боялась, что на моих руках кто-то умрет — я не верила в свою силу, я не верила в себя.
С травами было проще — они всегда работали. Порошок наперстянки от головной боли, мазь из горного цвета для заживления ожогов… Я знала, какое растение где нужно применить, а вот своим рукам не доверяла.
— Вы? — лорд Даррел подбодрил меня. — Продолжайте, Мелисса.
— Я боюсь, что однажды моих сил не хватит, и я не смогу кого-то спасти. К целителям приходят лишь с серьезными ранами, — выдавила я. — Со смертельными.
— Вы сможете спасти любого, Мелисса, если будете верить в это. Но не мне вас судить, — лорд Даррел поднялся, — однако…
Он шагнул ко мне, оказавшись впритык. Я невольно подалась назад, спиной ощутив мягкую спинку дивана — внутри все всколыхнулось, возмущенное тем, как бесцеремонно он вторгался в мое личное пространство. Нарушал все правила — называл по имени, вставал непозволительно близко, смотрел слишком пристально.
— Можете продемонстрировать свои силы еще раз? Это просьба, — он протянул ко мне руку и я только сейчас заметила свежую рану на раскрытой ладони.
Широкая красная полоса уже чуть подсохла — кровь не сочилась, однако рана определенно была недавней. И нанесена она была чем-то острым — например, кинжалом. Радовало одно — следов яда не наблюдалось.
Я кивнула.
— Конечно, лорд Вилмот.
Обеими ладонями взявшись за его руку, я ощутила уже знакомое чувство — волна чего-то мягкого и волнующего поднялась из живота к груди, заставив сердце забиться чуть быстрее. Кожа у Даррела была теплой на ощупь, слегка жесткой — сказывались бесконечные тренировки, но прикасаясь к ней, я чувствовала… Чувствовала трепет, словно трогала что-то недозволенное.
Мои пальцы мелко подрагивали, когда я накрыла ими начало раны и сосредоточилась, вспоминая уроки Легуста. Старческий тихий голос возник в голове сам собой —
— Готово, — я подняла глаза на лорда Вилмота, обнаружив, что все это время он смотрел на меня.
В его глазах мелькнуло что-то хищное, — они стали еще темнее, хотя это казалось невозможным. Я поспешно опустила руки на собственные колени, заметив, что все еще касаюсь его ладони.
— Спасибо, Мелисса, — голос Даррела стал чуть хрипловатым, словно у него перехватило горло от волнения, однако я знала, что это было не так — лицо оставалось спокойным и безмятежным. — Прошу вас воздержаться от посещения дворца в ближайшую неделю. Я пришлю уведомление, когда можно будет вернуться к занятиям.
— Благодарю вас, — только и смогла выдавить я.
Лорд Вилмот отправился к дверям — через минуту я услышала голос мамы, которая интересовалась, как прошла беседа, и в изнеможении откинулась на подушки. Сердце все еще колотилось, и в целом ощущала я себя так, словно пробежала пару верст.
— Мелисса, — мама появилась в гостиной. — Что с тобой?
— Перенервничала, — я попыталась улыбнуться, чтобы не беспокоить маму.
— О чем вы говорили, милая? Все хорошо? Он тебе не угрожал?
Она уселась рядом, взяв меня за руку — прикосновение материнской руки окончательно уничтожило то странное чувство.
— Нет, он спрашивал меня о даре и обучении, — я осеклась, осознав, что про взрыв лорд Вилмот не сказал и слова. — Был вежлив и в конце попросил меня залечить его рану.
— Он мог бы обратиться и к Легусту, — мама нахмурилась.
— Думаю, он просто воспользовался удачным случаем.
— Как бы не так. Держись от него подальше, Мелисса, слышишь?
Я кивнула, хотя предостережение было напрасным — я вовсе не собиралась общаться с лордом Вилмотом. Он пугал меня… Точнее, не он, а чувства, что вызывали его присутствие.
— Собирайся, пойдем в храм, — велела мама, резко сменив тему. — И Агнессу разбуди — пойдет с нами.
— Она наверняка не захочет.
— Хочет она или нет — ей придется. Боги могут быть жестоки, — прошептала мама. — Близится непростое время, милая, и нам нужна их благосклонность. Лашнан благоволит к тебе — ты должна посещать храм чаще.
Я промолчала, не смея возразить. Мама вела себя, как Несса вчера ночью — говорила загадками и не давала ответов. Складывалось впечатление, что у каждой из них была тайна, в которую меня посвящать не собирались — это сбивало с толку и заставляло нервничать.
— И переоденься, — мама мельком взглянула на мое домашнее платье. — Ты должна быть строго в зеленом.
— Я помню, — ответила я, вставая.
Зеленый был цветом богини Лашнан, красный принадлежал Аштар, черный — Кайлашу, а синий носили те, кого одарил Нештор. Четыре божества, четыре стороны света, четыре цвета — и четыре главных храма. С рождением ребенка родители были обязаны посетить их — и оставить подношение для каждого бога в надежде, что кто-то из них обратит свой взор на новорожденного и щедро одарит.
В моей семье такая милость досталась лишь мне — ни отец, ни мама, ни Несса не обладали даром. Только лишь я. Это делало меня особенной — хоть родители и любили нас с Нессой, ко мне внимание было более пристальным, и я постоянно чувствовала эту ношу ответственности — нельзя делать ничего, что могло бы расстроить богиню.
Иногда меня так и подмывало надеть один из запрещенных цветов — синий был моим любимым, однако мама всегда оставалась начеку. Весь мой гардероб состоял из зеленых и белых оттенков, потому что первый воздавал почести богини, а второй считался нейтральным.
Я завидовала Нессе, которая могла носить, что душе угодно, и делать все, что захочется, не опасаясь гнева богини. Я завидовала девушкам, которые надевали алое или вплетали в волосы синие ленты. Я завидовала…
— Поторопись, — бросила мама мне вдогонку.
— Я быстро, — заверила я.
Поднялась наверх и уже возле своей комнаты вспомнила: лорд Вилмот носил черное — цвет Кайлаша, являвшегося противоположностью Лашнан. Она лечила людей, он калечил. Она давала жизнь, он же беспощадно отнимал ее.
Она была прекрасной юной девушкой, он — суровым воином с мечом.
Глава 3
Храм богини Лашнан располагался в западной части города – чтобы добраться до него, нам пришлось пересечь главную площадь, узкие улочки с лавками, городской рынок и наконец оказаться перед четырехугольным зданием из белого камня, чьи стены были увиты зелеными лозами. Широкая лестница из шести ступеней вела к двустворчатым тяжелым дверям с орнаментом в виде цветочного узора, за ними располагался главный зал, в центре которого высилась статуя богини в человеческий рост – прекрасная юная девушка, держащая в одной руке – цветок, а в другой – гребень. Ее длинные волосы украшал венок, а у ног лежали тысячи лепестков и различные подношения: как правило, чаще всего богине дарили травы, но встречались и просто красивые вещи – заколки, ожерелья, гребни и прочие безделушки.
– Мы подождем тебя здесь, – негромко сказала мама, замирая на почтительном расстоянии от статуи.
Я кивнула, нервно сжимая в ладони толстые стебли букета, составленного мной. Здесь были нежные полевые цветы, пахнущие летом, свежие и сочные лотосы, от которых веяло прохладной водой и грациозные, капризные розы – королевы цветов.
Шаг за шагом я приблизилась к безжизненной статуе – бездушная идеальность белого камня резко контрастировала с яркими лепестками. Часть увяла, будто богиня медленно высасывала из них силу.