Архелая Романова – Первоцвет (страница 17)

— Потому что пойти в храм означает смириться, — сердито возразила я. — Я не хочу становиться лекарем, слышишь? Не хочу лечить толпы людей, не хочу видеть кровь, страдания и смерть. Разве мое желание так мало значит?

— Иногда приходится выбирать, — сказала Несса. — Твои желания или отец, к примеру. Нельзя добиться чего-то, ничего не потеряв при этом.

Она поцеловала меня в лоб.

— Я люблю тебя.

— И я тебя, — я тут же оттаяла — от злости не осталось и следа. — Позаботься о маме.

— Обязательно, — пообещала Несса.

Карета — тяжелая, напоминавшая черепаху, медленно двинулась и выкатилась за ворота. По бокам к ней тут же пристроились стражники на гнедых конях — двигаясь с той же скоростью, что и карета, они молча сопровождали ее, являясь то ли защитниками, то ли соглядатаями.

— Поплачь, если хочется, — ко мне подошел Даррел и осторожно коснулся плеча. — Мелисса.

Неожиданно я разрыдалась. Его слова — будто разрешение — прорвали плотину внутри меня; закрыв лицо руками, я беззвучно заплакала.

Теплые руки обхватили меня за плечи, развернули и прижали к себе. Я уткнулась носом в широкую грудь Даррела — от него пахло чем-то сладко-соленым, приятным, — и его тело источало блаженное тепло, которое окутало меня. Опустив руку на мою голову, Даррел нежно поглаживал мои волосы, позволяя мне побыть слабой в его объятиях. Он ничего не говорил — только прижимал теснее, мягко проводя ладонью по несобранным локонам, и, когда мои рыдания сошли на нет, аккуратно отстранил от себя и подал платок.

Я отвернулась, приложив его к глазам.

— Пойдем в дом, — сжав мой локоть, предложил он. — Тебе нужно выпить что-нибудь горячее и успокоиться, а потом мы поговорим о встрече с твоим отцом.

Я радостно встрепенулась, посмотрела на него, позабыв о том, что выгляжу сейчас не как леди — зареванная, с опухшим носом.

— Я могу его увидеть?

— Ты хотела поговорить с ним о турцине, — напомнил Даррел со смешком. — В моих интересах сделать все, чтобы приблизить спасение короля, так что да — ты можешь навестить отца.

В особняке Уинифред, пряча покрасневшие глаза, подала нам чай с легким завтраком, и спешно удалилась. Я устроилась напротив лорда Вилмота, украдкой изучая его спокойное лицо, и отпила немного травяного отвара, вдыхая горячий терпкий аромат.

— Вижу, тебе получше, — Даррел же, напротив, смотрел на меня не таясь. — Должен сказать, что мне действительно жаль, что так вышло.

— Разве ты не мог повлиять на решение принца? — вырвалось у меня.

Я тут же пожалела о сказанном — не стоило вести себя так нагло и бесцеремонно. Закон един для всех — а я только что потребовала его нарушить, пользуясь своим положением невесты.

Даррела вопрос не разозлил — он с легкой усмешкой спокойно ответил:

— Не мог. Но я понимаю твои чувства. После свадьбы мы обязательно навестим твоих родных.

Я опустила взгляд, чтобы он не мог прочитать мои мысли в глазах — никакой свадьбы не будет.

— Почему ты так хочешь жениться на мне? Ты сказал, что после моего ответа дашь свой.

— Ты веришь в судьбу, Мелисса? — задумчиво спросил Даррел.

Я вздрогнула.

— Нет. Если бы я верила в нее, то стала бы целителем, как и задумывала богиня Лашнан.

— Тогда мой ответ покажется тебе насмешкой. Мы должны быть вместе — ты и я, — со всей серьезностью произнес Даррел.

— Должны? — в замешательстве повторила я. — Кому должны? Богам? Себе? С чего ты это взял?

— Ты поймешь все позже.

— Я хочу понять сейчас, — нахмурилась я.

Даррел выдохнул, глядя на меня, как на ребенка, и напомнил:

— Ты согласилась принять мое предложение руки и сердца, потому что только так могла остаться в столице и улучшить положение своей семьи, которое пошатнулось. Брак со мной принесет тебе больше выгоды, чем ты можешь представить. Я никогда тебя не обижу, поверь мне, и с уважением отнесусь к любой твоей просьбе.

— Я прошу быть со мной откровенным.

Его красивое лицо исказилось от раздражения, по гостиной пронесся холодный губительный ветер.

— Я откровенен с тобой настолько, насколько могу.

— Твой покровитель — Кайлаш? — поспешила сменить я тему.

— Да.

— Он — противоположность Лашнан, — задумчиво произнесла я.

Где богиня сеет свет и жизнь, Кайлаш распространяет лишь тьму и смерть.

— Скорее, ее дополнение, — взгляд Даррела стал загадочным. — Они уравновешивают друг друга.

— А другие боги?

— Разве ты не знаешь историю богов?

— Знаю, конечно, — поспешно ответила я.

Это не было лукавством — я действительно знала ее, но в общих чертах. Детали меня мало интересовали — в детстве могущество богов страшило, затем — начало злить.

— Баланс необходим, чтобы избежать хаоса, — мягко сказал Даррел и взял мои руки в свои.

Знакомое покалывающее ощущение распространилось по телу, пугая и смущая. Я хотела выдернуть ладони, но часть меня воспротивилась — а мужчина напротив смотрел в мои глаза с благоговением и… Я в растерянности спрятала взгляд, не зная, как описать чувство, что было отпечатано на его лице. Любовь? Страсть?..

— Не прячь глаза, — чуть ниже, чем обычно, произнес Даррел, поглаживая мою ладонь большим пальцем.

— Нам нужно ехать, — напомнила я. — Мне следует увидеться с отцом и узнать все о турцине.

— Ты ничего не съела, — он кивнул на поднос с едой.

Я покачала головой.

— У меня нет аппетита.

— Это плохо. Ты должна есть, — нахмурился Даррел, и у меня возникло гадкое ощущение — будто я была скотиной, которую вскоре приведут на убой. Кем-то очень полезным, но не дорогим.

Отгоняя от себя напутствия сестры, я резко ответила:

— Поем, как только разберемся с делами. Каждая минуту на счету — яд проникает все глубже, пока мы тут говорим. Принц будет недоволен.

У Даррела лицо стало таким, словно я его ударила. Выпустив мои руки из своих, он глухо пробормотал:

— Ты права. Поедем во дворец, увидишься с отцом.

Я торопливо поднялась, пряча смущение, и до самого дворца не смела смотреть на Даррела, будто опасаясь, что он прочтет мои мысли. Его присутствие воздействовало на меня странным образом: я чувствовала и робость, и смелость одновременно, но сильнее всего был жгучий интерес и влечение.

Я знала, что Даррел опасен, но шестое чувство подсказывало, что мне он не причинит вреда. Весь его облик, жесты, аккуратные прикосновения — все это кричало о том, что он не представляет для меня угрозы вопреки словам Агнессы.

При входе в темницу Вилмот набросил мне на плечи накидку, защищая от сырости и холода, который источали влажные стены. Внутри меня шевельнулся огонек благодарности, который тут же потух, стоило вспомнить — о моем отце никто не проявит такой заботы: он вынужден прозябать в этих стенах до конца своих дней, пока темнота, холод и влага убивают его.

— Все в порядке? Ты дрожишь.

— Все хорошо, — резко ответила я, двинувшись вперед.

Стражники, как и в прошлый раз, почтительно склонили головы перед нами — перед Даррелом. Не обращая на них внимания, я достигла дальней двери и остановилась, нетерпеливо поглядывая на своего спутника.

— Десять минут, — предупредил он.

— Что? — запротестовала я. — Этого не хватит! Мне нужно расспросить папу о свойствах турцина и…

— Десять минут, — отчеканил Даррел.