Архелая Романова – Первоцвет (страница 18)

Я сжала кулаки, проглатывая яростную брань, готовую слететь с моих губ.

— Ладно. Десять минут, — пробормотала я, соглашаясь.

Глава 8

Холод стен сковал ознобом, стоило войти в темницу. Я огляделась в поисках отца, но когда увидела его, отвела взгляд, содрогаясь от жалости. Он выглядел хуже: спутанные волосы, безумные глаза, будто темница высасывала из него силы подобно омеле, питающейся соком деревьев.

— Мелли, — прошептал отец, словно не узнавая. — Мелли, это ты?

— Да, — я шагнула к нему и крепко обняла, желая согреть теплом своего тела. — Это я. Как ты?

— Все хорошо. Почему ты снова здесь? Вы должны были уехать. Почему не уехали? — его голос надломился, треснул, как сухая ветвь. — Что-то случилось? Далия, она…

— С мамой и Нессой все в порядке, — я поспешила успокоить отца. — Они отбыли утром.

Беспокойство улеглось, но все равно не покинуло его глаз.

— А ты? Почему ты до сих пор здесь?

Я замялась, подбирая верные слова. Отец просил меня не лечить короля и уехать — всего две просьбы, которыми я пренебрегла.

— Принц Дариан пожелал, чтобы я вылечила короля.

Не совсем правда, но и не ложь. Однако отец пришел в ужас — побелел, отшатнулся в сторону.

— Но… Как же… Мелисса, ты не должна этого делать!

Я слабо улыбнулась.

— Меня радует твоя вера в мои силы, однако я не могу отказаться.

Королям не отказывают, — эта истина всем известна. Отец затряс головой, словно пытался вытряхнуть из нее жестокую правду.

— Нет, ты не понимаешь… Ты наживешь куда более опасного врага, если попробуешь сделать это. Мелли, умоляю…

Он встал на колени. Я попятилась, зажав рот рукой, а после кинулась к нему.

— Прошу тебя, встань! Папа…

— Нет, нет, нет, — безостановочно повторял он.

Я опустилась на пол рядом с ним, не заботясь о платье, обвила плечи руками. Отец прижал меня к себе — его тело сотрясалось в рыданиях. Он все еще продолжал просить, умолять покинуть столицу, изредка добавляя:

— Это я во всем виноват… Я…

— Тише, тише, папа. Ты хотел как лучше, не вини себя.

«Несса бы со мной не согласилась», — мелькнула постыдная мысль и тут же пропала, стоило отцу сказать:

— Послушай… Турцин опасный и коварный яд. Его невозможно вывести из организма.

Я и так это знала, но продолжила внимательно слушать.

— В снадобье короля я добавил свежий сок турцина. Десять капель. Ты понимаешь, что это значит?

Он отстранился, разглядывая меня, ища подтверждение собственным надеждам. И нашел — на моем лице отразились ужас и растерянность. Неверие.

Я всегда была хорошей ученицей: могла часами напролет изучать справочники или ухаживать за цветами в саду. Я знала, что десять капель турцина с легкостью могли убить десять быков.

Но король все еще жив. Вспомнив изъеденное язвами тело, я вздрогнула. Какой силой воли нужно обладать, чтобы так цепляться за жизнь? Что удерживало его на земле — неоконченные дела, любовь к ближним? Может, желание мести?

Или богиня снизошла к нему, подарила свое исцеляющее прикосновение?..

Нет, такого не могло быть. Разве он заслужил подобную милость? Я отказывалась верить, что боги несправедливы и преисполнены злой иронии настолько, что готовы продлить жизнь тирану и деспоту.

— Он должен был умереть…

Мой шёпот отразился от голых стен как зловещее предсказание. Отец торопливо кивнул.

— Но выжил. Вот почему я хочу, чтобы ты уехала, Мелисса. Слишком опасно ввязываться в игры с богами…

«Если король выжил по велению богини Лашнан, то я обязана исполнить ее волю, — подумала я. — Если же нет…».

Мысль оборвалась натужным скрипом двери. В темнице, казалось, стало еще холоднее — с приходом лорда Вилмота пространство заполнил ледяной воздух, обжигающий кожу. Отец, не вставая с колен, взмолился, протягивая руки к Даррелу:

— Прошу, ваша милость… Позаботьтесь о моей дочери.

На лице лорда мелькнуло нечто сродни отвращения. Он коротко ответил:

— Я прослежу, чтобы с госпожой Рэнфли не случилось ничего плохого.

— Спасибо, спасибо!..

Мне стало тошно от слез отца, от его слепой благодарности, от глухих мольб. Неужели он не видел, кому пытался доверить судьбу дочери? Не помнил все те шепотки и пересуды, в которых неизменно звучало одно слово — монстр?

— Пора.

Лорд Вилмот перевел на меня тяжелый взгляд. Я поднялась, отряхнула платье, посмотрела отца. Только боги ведают, когда мы увидимся вновь… Я взмолилась о том, чтобы этот раз не был последним.

— Дочка…

Я обняла его и поцеловала в лоб, коротко шепнув:

— Ни о чем не тревожься. Все будет хорошо.

Лорд Вилмот любезно посторонился, давая мне выйти первой. Я не оборачивалась — не хотела, чтобы картинка измученного родителя осталась на изнанке век и вернулась долгими ночными кошмарами. Но все же не могла не отметить то, что в камере появилась свежая солома, а на теле и лице отца не было следов побоев. Кто-то позаботился о том, чтобы его пребывание в темнице было если не комфортным, то хотя бы терпимым.

И я догадывалась, кто. Когда мы покинули мрачные и холодные коридоры подземелья, я искоса взглянула на лорда Вилмота.

— Примите мою благодарность.

— За что? — спокойно спросил он.

— За беспокойство о моем отце. Условия его содержания заметно улучшились.

Даррел равнодушно кивнул.

— Хоть господин Рэнфли и совершил недостойный поступок, перед ним он сделал немало хорошего.

Его ответ заставил задуматься. Отец и вправду был хорошим человеком — он старался жить по совести, учил одинаково относиться как к господам, так и к простолюдинам, взращивал в своих детях милосердие и чувство справедливости. Он любил нас больше всего на свете — свою семью. Меня, сестру, маму. Так почему он рискнул всем этим, словно мы стоили не больше десятка золотых монет? Почему пошел на такое чудовищное преступление, зная, что в случае неудачи его решение разрушило бы наши жизни?

Что-то было не так. Возможно, мама могла бы рассказать больше… Но они с Нессой уже должны были покинуть столицу — возможно, даже успели добраться до Бромгета, ближайшего городка, обеспечивающего основной запас провизии для столицы.

Пройдя через сад, мы с лордом Даррелом оказались в главной части дворца — его сердце, где был расположен тронный зал, большая и малые гостиные для аудиенций, личные покои короля и королевы.

— Куда мы идем?

— Дариан хотел тебя видеть.

Я слегка замедлила шаг, оттягивая грядущую встречу с принцем. Мне нечего было сказать ему, — разве что сыпать лживыми обещаниями и молить богов о снисхождении.

— И королева, — добавил Даррел.

Сердце взволнованно заколотилось в груди. Королева Зелла была образцом диковинной, неприступной красоты — резкие черты лица, бронзовая кожа, чувственный крупный рот, иссиня-черные волосы. Дариан унаследовал от нее лишь теплый золотистый оттенок кожи и взгляд — пристальный, изучающий, будто острый крючок, который пронзает плоть и не дает жертве вырваться.

— Почему Ее Величество желает видеть меня?

Даррел несколько удивленно ответил: