Архелая Романова – Первоцвет (страница 11)

— Исключено. Вдруг ты решишь отравить его, подарив легкую смерть?

— Никогда! Пожалуйста, — мой голос дрогнул, глаза наполнились слезами.

Пару секунд Даррел смотрел на меня — непримиримо, колюче, а потом, словно поняв что-то, кивнул.

— Только недолго. Мы со стражником будем ждать в конце коридора. И без глупостей, Мелисса.

Кивнув, я подняла юбки и бросилась к отцу. Присела рядом с ним, не думая о грязи на полу и отвратительном запахе, который источали эти стены, ласково дотронулась до папиного лица.

— Милая, как ты здесь… Тебя арестовали? — со страхом спросил отец.

Я замотала головой, глотая слезы. Видеть его таким — сломленным, в цепях, было мучительно.

— Нет. Я здесь, потому что мне разрешили поговорить с тобой. Я все знаю, папа. Мама рассказала мне, — я перешла на шепот, — что вы с советником Амблером сговорились с горным народом и решили устранить короля.

— Но он жив, — с горечью произнес отец. — Этот жестокий тиран все еще жив. Принц Дариан не поддерживает методы его правления — он был бы куда более лучшим правителем, чем Фредерик, но теперь…

Отец скривил губы.

— Что толку говорить, если Фредерик выжил? Мелисса, умоляю тебя, прошу — если они попросят тебя вылечить короля, ты должна отказаться!

Он схватил меня за плечи, с силой сжал.

— Ты слышишь? Откажись.

— Я бы и не смогла вылечить короля от такой болезни, — поспешила успокоить я отца. — Но папа, давай не о нем. Нам нужно вытащить тебя отсюда, иначе тебя казнят. Близится священная неделя Лашнан, но потом…

Я не договорила — это было выше моих сил.

— Нет, — сказал отец. — Меня уже не спасти. Я совершил преступление, пусть и во имя народа, но совершил. Я должен ответить за него. Единственное, что меня волнует — вы, мои дочери и Далия. Уезжайте из столицы, отправляйтесь в горы — там вам помогут.

— Нас хотят отправить в ссылку. Это распоряжение принца Дариана.

— Не спорьте, берите все самое ценное и уезжайте.

— Мы не бросим тебя! Что ты такое говоришь?

— Так нужно, — отец заговорил быстрее, — меня не спасти. Останетесь — и сами погибнете. Попросите у советника контакты… Он скажет, к кому обратиться в горах. Мелли, дочка, послушай… Я знаю, что это тяжело. Но ты должна уговорить маму и сестру уехать. Ты всегда была голосом разума… Они прислушаются к тебе. Прости, что взваливаю на тебя такую ношу…

Я плакала, сжимая его пальцы, гладила ладони, не желая верить в то, что он так легко готов принять смерть. Он не собирался бороться, смирившись с тем, что палач вскоре отрубит ему голову — понимал ли он, что его ждет, когда пошел на преступление? Было ли оно только его желанием?

— Никто меня не вынуждал, — ответил отец, будто прочитав мои мысли. Услышав тяжелые шаги в коридоре, он наспех поцеловал меня в лоб. — Скажи маме и Нессе, что я люблю их. Скажи, что мне жаль…

Чья-то рука опустилась на мое плечо. Я подняла ослепшие от слез глаза — Даррел смотрел на меня сверху вниз своим темным взглядом, и невозможно было понять, о чем он думает в тот момент. Презирает за слабость? Сочувствует дочери преступника?

— Идем, — он помог мне подняться.

Я хотела вырваться, броситься к отцу снова, кричать, что не уйду, пока нас не отпустят вместе, может, даже упомянуть имя советника…

Словно почувствовав, что я близка к истерике, Даррел сжал мой локоть.

— Ты обещала без глупостей. За них будет отвечать он, — кивнул в сторону отца.

Всхлипывая, я подчинилась, позволив увести себя из камеры. На пути обратно Даррел не произнес ни слова, продолжая поддерживать меня за локоть, а на выходе снял с себя плащ и накинул на меня, натянув капюшон, чтобы скрыть залитое слезами лицо.

— Спасибо, — прошептала я.

— Это самое малое, что я могу сделать для тебя, — просто ответил он. — Но если ты однажды позволишь, я могу сделать больше.

Глава 5

Комната, в которой проходили мои занятия с лекарем Легустом, больше напоминала мастерскую — здесь вдоль стен стояли узкие столы, заваленные травами и книгами, многочисленные шкафы были заполнены склянками, колбочками и инструментами, а в воздухе разливался пряный аромат цветов и специй.

Я не видела преподавателя с того самого бала и никак не объяснилась по поводу своего отсутствия на уроках — хотя он, полагаю, и сам все понял. Однако к комнате я приближалась с нервно бьющимся сердцем, стук которого заглушал все мои мысли.

Даррел любезно проводил меня в восточное крыло и удалился по своим делам, попросив дождаться его у лекаря. В том, что мне не разрешено передвигаться по дворцу в одиночестве, я не сомневалась — стража, расставленная везде, искоса поглядывала на меня, но дальше немых укоров дело не шло — очевидно, их ввергала в трепет фигура лорда Вилмота, вышагивающего рядом со мной.

Оказавшись перед двустворчатой дверью с узорами, я нерешительно постучала. Голос, донесшийся из-за дверей, был таким, каким я его помнила — живым, торопливым и слегка грассирующим.

— Одну минуточку!.. Я сейчас разберусь тут… Входите!

Я толкнула створки и вошла внутрь. Легуст, суетливо убирающий свитки в шкаф, обернулся с неизменной улыбкой на лице, которая тут же пропала при виде меня. К чести лекаря, он мгновенно пришел в себя, скрыв удивление за вежливым:

— Здравствуй, Лисса.

Я поморщилась от сокращения моего имени. Раньше это казалось трогательным, сейчас — вызвало раздражение.

— Доброго дня, господин Легуст, — церемонно проговорила я, давая понять, что настроена враждебно. — Я пришла за вещами.

Он кивнул.

— Знал, что придешь, но ничего собирать не стал. Сама тут…

Легуст махнул рукой — сухонькой маленький старичок с седыми бровями и выбеленными временем волосами. Кожа его была смугла и тонка, как высохший пергамент, борода заплетена в косичку. Несмотря на правила, установленные во дворце, Легуст всегда носил чудаковатые широкие штаны и кафтан, который был ему не по размеру — в бездонных карманах с собой он таскал кучу склянок.

Я прошла к столам, начав складывать свои вещи, принесенные за время обучения, на край: пара книг, шляпка, сумка с свитками, заполненными моим ровным почерком…

— Ты упражняться не бросай, — вдруг заговорил Легуст. — Твой дар велик, Лисса. Негоже ему пропадать.

— Сама решу, — огрызнулась я.

— Злишься, — понимающе кивнул он. — Дело твое. Право имеешь… Да только и я право имею — обещал всякую жизнь пытаться сберечь. Мы, целители, лечим, души вытаскиваем, тела латаем. Каким бы плохим человек не был — хоть злодей, хоть убийца, а не нам решать, когда ему к богам отправляться. Не нам, Лисса. Не твоему отцу.

Я молча собирала вещи. Мои руки дрожали, выдавая внутреннее состояние, но внешне я казалась спокойной.

— Продолжай учиться. Не отказывай другим в помощи, — гнул свое Легуст. — Твой дар…

— Я его не просила, — не выдержала я. — Такой ответственности.

— А боги тебя не спрашивать не должны. Богам виднее. Хочешь, не хочешь, а судьба твоя такова. Раз дано — надо пользоваться, — отрезал Легуст.

Я шумно выдохнула, а затем посмотрела на него.

— Скажите, боги помогут мне спасти моего отца?

— Боги — нет. А вот ты сама — сможешь, — загадочно ответил лекарь.

— Как?

Я замерла, пытливо глядя на него.

— Как мне его спасти?

— Твоя сила, — повторил Легуст. — Твой дар. Верни то, что твой отец забрал — так справедливо будет.

— Как я могу вернуть то, что он забрал? Король Фредерик без сознания и…

Я осеклась, не договорив. Ошеломленно пробормотала:

— Без сознания… Вернуть — значит вылечить!

Легуст кивнул, одобрительно заметив:

— Ты всегда была умницей. И самой способной из всех, кого я учил. Лашнан щедро одарила тебя.

— Раз вы не смогли, то я и подавно не справлюсь, — горько усмехнулась я. — Да и кто подпустит меня к королю? Я дочь преступника.

— Я могу это сделать.