Ardabayev Saken – Покорение тела (страница 12)

Глава 26

Вечером, когда все разъехались, а Ваннеса укладывала малыша спать, мужчины задержались на веранде. Тёплый воздух стоял неподвижно, слышно было только стрекот насекомых и далёкий плеск волн. Свет фонаря выхватывал из темноты их напряжённые лица. Никто не начинал первым каждый переваривал увиденное. Николай всё-таки нарушил тишину: Вы это вообще поняли? Виктор медленно кивнул. Поняли. Просто не хочется верить. Я этих французов знаю, продолжил Николай. Они тут давно. Их боятся. Боялись, поправил Виктор и усмехнулся без радости. Ты видел, как он двигался? Ни суеты, ни лишнего жеста. Словно заранее знал, где кто окажется. Он даже не встал сначала, добавил третий. Подсёк сидя. Это вообще как? Это не драка, тихо сказал Виктор. Это подготовка. Система. Человек так просто не дерётся. Они замолчали, вспоминая хруст кости, короткие движения, спокойный взгляд. И лицо… Николай провёл рукой по подбородку. Ни злости. Ни адреналина. Будто выключил свет и включил обратно. Вот это и напрягает, ответил Виктор. Когда человек злится его видно. А тут пусто. Утренний разговор про миллион вдруг приобрёл другой оттенок. Слушай, осторожно произнёс Николай, он же серьёзно говорил про деньги. Теперь я думаю серьёзно, ответил Виктор. И про почку тоже. Никто не засмеялся. Мы думали, он просто странный тип, сказал третий. Поговорки из прошлого, карта на чужое имя, триста баксов в кармане. А он не из нашего времени вообще, тихо сказал Виктор. Он из другой среды. Где не болтают. Там сначала делают. Ты заметил, как он после всего просто играл с ребёнком? Да. Как будто ничего не произошло. Это хуже всего. Значит, для него это действительно ничего. Николай выдохнул. Тогда вопрос: нам с ним в одной лодке плыть или на берегу стоять? Если плыть то без глупостей, жёстко ответил Виктор. Работать по-настоящему. Без понтов. Он не терпит суеты. А если против него? Против? Виктор посмотрел на него прямо. Ты сегодня видел ответ. Снова тишина. Из дома вышла Ваннеса, посмотрела на них долгим взглядом и вернулась внутрь. Она уже всё решила, сказал Николай. Она на его стороне. Она на стороне силы, поправил Виктор. И безопасности. В этот момент дверь открылась, и я вышел на веранду с кружкой воды. Что такие серьёзные? спросил я спокойно. Они переглянулись. Да так… обсуждаем, ответил Николай. Обсуждайте, кивнул я и сел рядом. Полезно иногда думать. Виктор помедлил и спросил: Ты служил? Я посмотрел на него ровно. Это что-то меняет? Просто… хочется понимать, с кем имеем дело. С тем, кто не любит, когда лезут к его людям, ответил я и сделал глоток воды. Больше я ничего не сказал. Но в их взглядах что-то изменилось окончательно. Они перестали видеть во мне странного туриста. Перед ними сидел человек, который не повышает голос, не хвастается и не объясняет себя. Человек, который в случае необходимости просто действует. И каждый из них понял рядом со мной можно заработать. Но играть со мной нельзя.

Глава 27

Ваннеса не спала. Она лежала на боку, слышала, как за стеной ещё шепчутся мужчины, и смотрела в темноту широко открытыми глазами. Рядом ровно дышал сын, прижавшись к её руке. Она осторожно высвободилась и вышла на веранду, когда разговор уже стих. Я сидел один, спокойно, будто ничего не произошло. Ни тяжёлого дыхания, ни следов возбуждения. Только обычная усталость после дня. Она остановилась в дверях и долго смотрела на меня. Ты не испугался, тихо сказала она. Чего? спокойно спросил я. Их. Себя. Последствий. Я пожал плечами. Испуг это реакция. Она мешает. Она подошла ближе. В её взгляде не было паники. Было другое попытка понять. Ты мог их покалечить сильнее, сказала она. Мог, согласился я. Но не стал. Не было необходимости. Вот в этот момент она приняла решение. Не умом инстинктом. Она вспомнила Джона его угасание, суды в Австралии, холодные лица родственников. Она вспомнила, как два года жила в ожидании удара. Мир не был добрым. Мир был хищным. И выживали не самые громкие выживали те, кто умел быть хладнокровным. Сегодня она увидела не агрессию. Она увидела контроль. Страх? Да. Он мелькнул, когда хрустнула кость. Когда он даже не изменился в лице. Когда снова сел и начал играть с ребёнком, будто щёлкнул переключатель. Но это был не страх жертвы. Это был страх перед масштабом. Она подошла ещё ближе. Скажи честно… её голос стал ниже. Ты опасный человек? Я посмотрел на неё без улыбки. Для тех, кто трогает моих да. Тишина повисла между нами. Ветер слегка качнул пальмы. Она вдруг сделала шаг и села рядом. Не отодвинулась. Не закрылась. Наоборот придвинулась ближе, почти касаясь плечом. Значит, я под защитой, сказала она. Это не был вопрос. В её голове всё выстроилось логично: Он не пьёт. Не болтает. Не зависим от телефона. Не ищет выгоды в мелочах. Не заигрывает с другими женщинами. Не красуется. И действует только когда надо. Опасность пугает, когда она хаотична. Но когда она управляемая она даёт ощущение безопасности. Она повернулась ко мне и вдруг обняла. Не страстно. Не демонстративно. Спокойно. Как будто заняла своё место. Я не боюсь тебя, прошептала она. Я боюсь только одного… что ты исчезнешь так же внезапно, как появился. Вот это было честно. Она не сомневалась в моей стороне. Она выбрала её окончательно. Но где-то глубоко внутри у неё появилась новая осторожность уважительная, взрослая. Она больше не видела во мне просто мужчину. Она увидела силу, которая может быть рядом или однажды стать слишком большой для её мира. И всё же она не отступила. Потому что после долгих лет борьбы она наконец почувствовала не только защиту бизнеса а защиту себя. Мы отправились спать. Но сон не шел потому что я слышал стук ее сердца . Я не понял как наши руки нашли друг друга . и секунда она заправляет мой член в себя . Несколько качков бедер и мы кончили вместе. Мы смеялись от счастья и упоения друг другом. Ты не кончил спросила удивленно она чувствуя в себе напряженный член. Я прислушался к своим ощущениям и почувствовал желание. Нависая над ней я целовал ее в шею и губы и сам наслаждался процессом . Не было спешки и суеты. Встань пожалуйста ко мне задом попросил я ее. Она безропотно подчинилась . В своей жизни я видел четыре зада в таком ракурсе , включая и невесту Шульца. В полумраке комнаты я рассматривал ее ягодицы. А она просто положила голову на подушку и обреченно ждала моих действий. Наигравшись и надышавшись ее плотью я вошел в нее. Возбуждение было настолько сильное , что я сразу стал извергаться в нее. Услышав ее стоны я продолжил движения давая ей время насладиться процессом. Когда я вытащил из нее свой член он был еще набухшим , но не требовал продолжения. Она присела рядом и взяла его в рот нежно лаская. Я не хочу больше признался я и она села рядом. Я обнял ее поцеловал в губы. У меня не было такой откровенной женщины как ты признался я. А сколько у тебя было женщин? спросила она с ухмылкой. В этом мире ты первая, соврал я. Она задумалась, но я не придал этому значения. Невеста Шульца? Это как тестовый режим, он не считается за секс, так думал я, оправдывая свою ложь. А вообще, после 55 врать легко: жизнь прожита, и ни каких последствий от вранья. Мнение Шульца на этот счет меня не интересовало. Я ощущал себя как гриб-паразит, завладев его телом, принимая его рабское молчание за разрешение действовать.

Глава 28

Тишина резала уши. Ваннеса не могла уснуть, уже остывшая после секса, она легла с краю. Я лег и ощутил под собой мокрое пятно. Ложись на своё место, сказал я спокойно. Это двои дети разбежались, с усмешкой произнесла она. Как это мои? удивился я. Она тихо расхохоталась. Наши дети будут во мне, а на простыне твои дети, сказала она. Я обнял её и переместил на пятно. Завязалась лёгкая борьба. Устав от неё, мы перезастелили кровать свежими простынями и, не принимая душа, улеглись рядом. Я не предохраняюсь, призналась она смущённо мне на ухо. Я отшатнулся, но она тоже вскочила, испуганно глядя на меня. Увидев улыбку на моём лице, она тоже улыбнулась. У меня с тобой как будто всё впервые, признался я. У меня ни с кем не было такого. Ты был женат? спросила она. Нет, ответил я. Она обняла меня и тихо произнесла: Я была замужем, и у меня есть ребёнок. Я обнял её сильнее. Я это вижу, произнёс я, целуя её в шею. – Тебя не пугают чужие дети? тихо спросила она. Это твой ребёнок, а я люблю тебя, сказал я. Слово прозвучало в ночи как молния. Она застыла в оцепенении. Мы знакомы всего вторую ночь, а ты кидаешься такими горячими словами с упрёком, произнесла она. Я прижал её к себе сильнее: Я говорю то, что чувствую. Я не знаю, каков срок любовных чувств. Если бы оно пришло через месяц, я бы сказал в тот срок, а так вот я почувствовал, признался я. Она заплакала и уткнулась мне в грудь. Я прижал её к себе крепче, ощущая, как дрожь сходит с её тела на моё. В комнате стояла тишина, только тихое дыхание малыша, который мирно спал рядом. Я глажу её волосы и шепчу: Не бойся, всё будет хорошо. Она всхлипнула и тихо пробормотала: Я боюсь… боюсь, что это всё слишком быстро. Я удержал её взгляд: Любовь не измеряется временем. Если мы чувствуем это здесь и сейчас значит, это правильно. Ваннеса уткнулась в мою шею, и я почувствовал, как её напряжение постепенно уходит. Она шептала, почти бессознательно: Мне никогда не было так спокойно… так защищённо…Я провёл рукой по её спине, ощущая сердцебиение. Ты для меня важна, тихо сказал я. И для твоего сына тоже. Он уже видит, что с тобой рядом кто-то, на кого можно положиться. Она тихо улыбнулась сквозь слёзы и, прижавшись ближе, прошептала: Тогда оставайся с нами… хотя бы на это мгновение…Я улыбнулся и провёл рукой по её щеке . Я здесь. И больше никуда не уйду. Мы лежали вместе, чувствуя тепло друг друга, и казалось, что весь мир снаружи перестал существовать.. Ваннеса прижалась ко мне ещё ближе, и в этот момент страх и сомнения медленно растворялись, уступая место доверии и новой привязанности.