Ardabayev Saken – Покорение тела (страница 11)

Глава 24

Будем мыться или сразу сядем за стол? предложила Ваннеса. Вы что, ещё не мылись? брезгливо заявила Мия, но Ваннеса её проигнорировала. Хочу кушать! запищал малыш. Мне тоже нравится, как ты пахнешь, сказал я, обнимая её. Мы рассмеялись и пошли на кухню. Девочки переглянулись, поняв, что их мнение здесь не учитывается, и сели за стол. Я помог донести кастрюлю с кашей, а хозяйка принялась всем накладывать. Виктор, ты знаешь, кто президент Америки? вдруг спросила Ваннеса. Трамп, а кто же? ухмыляясь, ответил Виктор. Ты что, думаешь, мы все здесь дебилы? Ваннеса померкла лицом, но я и ухом не повёл. Немец Шульц был далёк от политики, а я, пенсионер-офицер, так разочарован в мире, что американские президенты меня мало интересовали. А я думала, что Обама президент, пожала плечами Мая. Ваннеса поняла, что эксперимент не удался: про американских президентов не все знают, даже за этим столом. Девочки морщили носики, намекая на посторонние запахи, но Ваннеса их игнорировала, а парни не понимали историю шуток. Я же был занят малышом и не обращал внимания на их ужимки. Из моего релакса меня выдернул вопрос Николая: Там у вас в Германии, наверное, в ходу русские шуточки? Приподняв голову, я недоуменно посмотрел на него: Что ты имеешь в виду? спросил спокойно. Он привстал и торжественно произнёс: Припомните, господа, что ты сказал, когда вошёл? Я напряг мозг, но записей моих разговоров не было. Ваннеса вступила в защиту: Что пристал! Во всём нужна сноровка, закалка, тренировка, торжественно заявил Николай. Кто ещё знает эту скороговорку? Все затихли, вспоминая. Мой отец так говорит, призналась Мия, сияя, словно выиграла приз. И мой отец так говорит, произнёс Николай и сел. Все переглянулись, а я так был увлечён малышом, что отвлёкся от разговора, касавшегося именно меня. Ваннеса взглядом вызвала Николая в сторону и, уведя за дом, сделала ему внушение: если он ещё раз будет его троллить, его вообще вычеркнут из списка приглашённых. Разговор за столом приобрёл нотку напряжения. Все поняли, что тролить меня нельзя, и это чревато для их нахождения за столом. Они уже собирались по делам, но я остановил их: Я вот подумал над вашим предложением… начал я. Я могу вам помочь. Я дам каждому из вас по миллиону долларов, произнёс я с лёгкой усмешкой. Но не просто как подачку, а как возможность самореализоваться. Через год вы вернёте мои оборотные средства, и мы поделим доход на троих только с теми, кто окажется в плюсе. А тот, кто в минусе, отдаст почку. Они уставились на меня в предвкушении. Их манил миллион зелёных, и даже условия сделки их не останавливали. Когда можно получить деньги? затараторили девочки. Ваннеса задумчиво молчала. Реальность медленно доходила до них, и Ваннеса решила их прогнать: Всё, завтрак окончен, сказала она. Езжайте работать хоть немного, а у нас ребёнок, и некогда с вами тут почки делить. Ребята, недовольные, уехали. Ваннеса принялась мыть малыша, потом сама сходила в душ, а я просто сполоснулся под шлангом во дворе. Малыш, увидев это, побежал ко мне, и мы валялись вместе в траве. Вышла мама в полотенце и тоже присоединилась к нам. Вот вы озорники! произнесла она, тяжело дыша от смеха и борьбы с нами. Давай съездим искупаемся, предложил я. Конечно, ответила она, и мы, собравшись, вышли на улицу. Ваннеса с пульта открыла ворота гаража, и перед нами предстал пикап Toyota. Я никогда не водил такие машины у меня даже Москвича не было, а Шульцу я откровенно не доверял. Видя моё смущение, она сказала: Я поведу машину, и села за руль. И вот мы уже катим по бетонке в сторону пляжа. Оставив машину на парковке, мы купили газировки и пирожные и пошли на пляж. Она расстелила плед, а мы уже барахтались в воде. Оставшись одна, она села на плед и задумалась: «Кто же он…» Её мысли возвращались к поговоркам прошлого, ко всему, что ей было знакомо. Как ему доверять? Но он добрый. Он не похож на ловеласа или альфонса. Её беспокоила неизвестность его финансовых возможностей: в кармане шорт у него было только триста долларов и карта Deutsche Bank Maestro с именем Мозер Шульц. Мы устроились на пледе. Малыш с криками прыгал в воде, поднимая брызги выше всех, а я стоял рядом, подбадривая его и иногда ныряя вслед за ним. Ваннеса наблюдала за нами, слегка прислонившись к пледу, её глаза блестели на солнце. Он такой смелый, сказала она тихо, почти себе под нос. И такой быстрый… как маленький тигр. Какой тигр? улыбнулся я, наклонившись к ней. Ну ты понимаешь… она слегка засмеялась и отвела взгляд. Никогда не видела, чтобы кто-то так увлечённо играл с ребёнком и при этом не отвлекался на телефон. Я пожал плечами: Мне просто нравится быть здесь. С вами. С ним. Всё остальное неважно. Ваннеса улыбнулась и протянула руку, взяв мою ладонь. Её прикосновение было лёгким, но уверенным, и я почувствовал тепло её пальцев. Малыш заметил наши руки и радостно хлопнул их вместе, вызывая у нас смех. Давай покажем ему фокус! предложила она, вставая с пледа. Мы втроём устроили маленькую игру: я подбрасывал малыша вверх, она ловила, а он визжал от восторга. Брызги летели во все стороны, и солнце делало их почти золотыми. Ваннеса смеялась, её смех переплетался с детским, и я понял, что в эти мгновения мир вокруг перестал существовать. Позже мы сели на плед, вытирая малыша. Она тихо сказала: Ты… знаешь, мне нравится, что ты такой… настоящий. Не притворяешься, не играешь роль. Я просто есть, ответил я. Так же, как ты. Она наклонилась и поцеловала меня в щёку. Малыш тут же захотел повторить, и мы все трое рассмеялись, обнявшись на пледе. В этот момент Ваннеса, глядя на нас, словно проговорила мысленно: «С ним можно быть собой». И мне показалось, что именно это, возможно, и есть настоящая близость когда можно быть настоящим, и тебя принимают таким, какой ты есть.

Глава 25

С пляжа мы заехали в порт, где базировались катера Ваннесы. Она оставила нас в машине, но мы, как непослушные дети, конечно же, пошли за ней. На причале уже толпились люди. Какой-то лихач на катере не рассчитал скорость и на полном ходу врезался в деревянный пирс. Доски были смяты, металлические уголки перекошены, а выезд для её катеров оказался перекрыт. У островитян сегодня был национальный праздник работать запрещено. Ваннеса покраснела от злости, звонила кому-то, спорила, пыталась найти мастеров. Никто не собирался приезжать. Я же прошёл к сторожке и обнаружил у охранника инструменты. Можно? кивнул я. Он пожал плечами. Малыш радостно включился в процесс, подавая мне гайковерт и болты. Для него это было приключение. Я разобрал повреждённые доски, выровнял металлические уголки при помощи бревна и каната. Постепенно вокруг собрались владельцы яхт и катеров. Они молча наблюдали за моими манипуляциями. Когда каркас был выровнен, я усилил его дополнительными поперечинами. Рабочие Ваннесы, увидев, что основа восстановлена, сами принялись закреплять доски обратно. Ваннеса наконец обернулась и не увидела малыша. В её глазах мелькнул испуг. Но тут она заметила его рядом со мной в куче досок, серьёзного, с маленьким ключом в руке. Она подошла, слегка смущённая, смахнула с моих волос стружку. И швец, и жнец, и на дуде игрец… Я рассмеялся: И ты знаешь старинные поговорки? Она на секунду задумалась. Мой папа так говорил. Когда мы уходили, охранник крепко пожал мне руку. Мастер, коротко сказал он. Домой мы поехали с ощущением тихой победы. Но дома нас ждал сюрприз гости на пороге. А у нас шаром покати, вздохнула Ваннеса. Мы что теперь всё старинными поговорками будем изъясняться? усмехнулся Николай. Будем, если надо, спокойно ответила она. И все притихли. Едем в кафе, объявила Ваннеса. Все оживились. Мы заняли столик в тени пальм. За соседним столиком шумно веселились французы. Наш разговор крутился вокруг миллиона каждый строил планы. В какой-то момент с соседнего стола к Виктору обратились. Он отвернулся, не отвечая. Я не вмешивался. Но затем несколько парней подошли ближе. Тени упали на наш стол. Лица Виктора и Николая изменились. Девушки опустили глаза. Что вам надо? резко поднялась Ваннеса. Cherchez la femme… с усмешкой произнёс один из них. Этого было достаточно. Я даже не встал. Одно движение и самый активный из них потерял равновесие. Второй попытался схватить меня за плечо его рука мягко, но жёстко ушла в сторону, и он оказался на полу. Всё произошло быстро, почти бесшумно. Оставшиеся замерли. Среди них я заметил Поля того самого, кто когда-то слишком уверенно вёл себя в тренажёрном зале. Он узнал меня раньше, чем я сделал шаг. Напряжение повисло в воздухе. Первый снова поднялся, попытался принять стойку. Я сделал шаг вперёд, перехватил движение, аккуратно, но решительно уложил его обратно. Ногу или руку? спокойно спросил я по-немецки. Ответа не последовало. Я слегка усилил приём ровно настолько, чтобы он понял. Этого хватило. Его друзья уже не выглядели воинственно. Через минуту всё было кончено. Никакой драки просто демонстрация разницы в уровне. Подбежал единственный островной полицейский. Ваннеса вышла вперёд, что-то быстро объяснила. Услышав, что заявлений не будет, он с облегчением удалился. Наши парни заметно повеселели. Я продолжал играть с малышом, будто ничего не произошло. Он воспринимал всё как шумную игру. Это банда французов, виновато произнёс Виктор. Вы им что-то должны? спокойно спросил я, не отвлекаясь от мальчика. Нет… просто пересеклись на танцах. Я кивнул и не стал расспрашивать дальше. Ваннеса смотрела на меня с каким-то новым выражением смесь восхищения и лёгкого испуга. Девушки тоже молчали. Никакой бравады. Никаких рассказов о «как я их». Я просто вернулся к столу. И, наверное, именно это пугало сильнее всего полное отсутствие эмоций. Не злость. Не азарт. Просто спокойная уверенность. Они поняли: это был не случай. И не удача. Это был уровень.