Арчибальд Грейси – Правда о «Титанике». Участники драматических событий о величайшей морской катастрофе (страница 9)

Глядя вперед и вниз, мы видели на воде несколько шлюпок; они медленно и бесшумно отходили от лайнера и одна за одной исчезали в темноте; гребцы работали веслами. По палубе быстро прошел офицер в длинной шинели — по-моему, первый помощник Мэрдок. Судя по его поведению и выражению лица, он был сильно взволнован и вместе с тем настроен решительно и непоколебимо; посмотрев на шлюпки, он крикнул матросам: «На воду! Гребите к кормовым забортным трапам и ждите приказов!» — «Так точно, сэр!» — был ответ; офицер прошел мимо и направился на левый борт.

Почти сразу после того я услышал снизу крик: «Есть еще дамы?» Перегнувшись, я увидел, что на одном уровне с леерами палубы В висит шлюпка № 13. В ней находились матросы, несколько кочегаров, несколько пассажиров-мужчин, остальные дамы — последние составляли около половины от общего числа людей. Шлюпка была почти полна; ее вот-вот должны были спускать. Вопрос о дамах повторили еще дважды, но, очевидно, никого не нашли. Только тогда кто-то из экипажа поднял голову и встретился взглядом со мной. «Есть дамы на вашей палубе?» — спросил он. «Нет», — ответил я. «Тогда прыгайте!» Я сел на край палубы, свесив ноги, бросил в шлюпку халат (который до того машинально держал в руках), спрыгнул и попал в шлюпку рядом с кормой.

Поднявшись на ноги, я услышал крик: «Погодите, вот еще две дамы!» Пассажирок поспешно столкнули с палубы в шлюпку. Одна упала посередине, а вторая — рядом со мной, на корму. Потом они рассказывали, что их отправили с нижней палубе вместе с другими дамами; они поднимались на палубу В не по обычной внутренней, а по пожарной лестнице с металлическими перекладинами. Такие лестницы соединяли все палубы и в основном помогали матросам срезать путь. Наши дамы долго поднимались по пожарной лестнице, потому что одна из них — ее первую столкнули в шлюпку № 13, и она очутилась посередине — не привыкла к физическим упражнениям. Подъем по такой лестнице оказался для нее необычайно труден. Через несколько часов мы наблюдали за тем, как она с таким же огромным трудом карабкается по веревочной лестнице на «Карпатию».

После того как в шлюпку сбросили двух пассажирок, матрос закричал: «Спускайте!», но перед тем, как приказ исполнили, к борту подбежал мужчина с женой и младенцем; младенца передали даме, сидевшей на корме, мать очутилась посередине. Глава семейства прыгнул в шлюпку в последний момент, когда ее уже начали спускать. Море тогда находилось далеко внизу.

Глава 4

Погружение «Титаника», каким его видели из спасательной шлюпки

Вспоминая сейчас о спуске нашей шлюпки на воду, я поражаюсь, как, думаю, и все мои спутники, потому что в то время мы почти не думали о том, что происходит. Конечно, мы переживали огромное приключение; все волновались, когда шлюпку спускали вниз рывками, фут за футом, потому что канаты прилипали к блокам. Лебедки скрипели, а шлюпка была заполнена до отказа. Когда шлюпка наклонялась то носом, то кормой, наши гребцы и пассажиры кричали матросам наверху, требуя выровнять шлюпку. И все же мне кажется: в том, что мы благополучно спустимся на воду, никто не сомневался. Конечно, мы волновались, видя с одной стороны черный корпус корабля, а с другой — черную воду футах в семидесяти под нами; спускаясь, мы видели иллюминаторы кают и ярко освещенные салоны. Хорошо, что мы не испытывали дурных предчувствий, как некоторые офицеры. Они сомневались, выдержат ли механизмы нагруженную шлюпку, в которой сидели около шестидесяти человек. Однако сама шлюпка и механизмы были крепкими и новыми. Шлюпка не разломилась под нашей тяжестью. Правильно или нет было спускать с верхних палуб на воду шлюпки с полной загрузкой? Судя по всему, неправильно… По-моему, офицеры и экипаж заслуживают величайшей похвалы за то, как они благополучно спускали на воду одну шлюпку за другой. Дело может показаться совсем простым, если читать о таком в газете или книге, но любой моряк сразу понимает все возможные осложнения. Один опытный офицер рассказывал, как у него на глазах шлюпку спускали с палубы на учениях. В ней сидели только матросы, а не пассажиры, опытные моряки стояли на лебедке при свете дня, в штиль, когда корабль лежал в доке. Тем не менее шлюпка перевернулась, и экипаж полетел в море. Сравните описанные идеальные условия с теми, какие наблюдались в 12:45 в ночь с 14 на 15 апреля! Невозможно не сознавать: независимо от опыта и проведенных учений, члены экипажа выполняли свой долг, который требовал величайшей отдачи. Я не могу не испытывать глубочайшей признательности двум матросам, которые управляли лебедкой наверху и спускали нас в море; не думаю, что они спаслись.

Может быть, мы все ощущали необычность нашего расставания с «Титаником» отчасти из-за многочисленных происшествий; по сравнению с грандиозностью общей картины события, которые в обычной жизни потрясли бы нас до глубины души, казались мелкими и незначительными. Представьте себе: четыре дня мы шли по спокойному морю, без единого происшествия; многие уже предвкушали, как через сорок восемь часов ступят на берег, завершив великолепный вояж. И вдруг остановились двигатели, всех вызвали на палубу, пассажирам, одетым кое-как, в спешке, велели надеть спасательные жилеты… Потом мы увидели, как пускают ракеты. Началась посадка в шлюпки… Поэтому, когда нашу шлюпку спускали на воду, я не почувствовал почти ничего; спуск стал естественным завершением предыдущих событий, и мы постепенно привыкали решать задачи по мере их поступления. В то же время, если кто-то задается вопросом, как чувствует себя человек, которого спускают в шлюпке с высоты в семьдесят пять футов, представьте себе, что смотрите на землю с верхнего этажа высотного дома или небоскреба, а затем вас сажают в маленькую шлюпку, где уже находится шесть десятков человек. Пассажиров так много, что невозможно ни сидеть, ни двигаться, можно только стоять. И вот шлюпка спускается, то и дело дергаясь, пока матросы наверху управляют лебедкой. Должен признаться, ощущения не из приятных! Как же мы радовались спокойному морю! И «Титаник» стоял неподвижно, пока нас спускали на воду. Нам повезло: шлюпку не било о борт, что часто происходит в таких ситуациях. Не помню, чтобы нам пришлось отталкиваться от борта или выставлять наружу весла, чтобы нас не разбило о корпус.

На полпути кто-то из матросов крикнул: «Вода хлещет из выпускного отверстия конденсатора! Тяните быстрее, или нас зальет! Кто-нибудь, посмотрите внизу, под ногами, и найдите штифт, который освобождает тали. Как только мы коснемся воды, тяните!» Посмотрев за борт, я увидел мощную струю воды, которая вырывалась из отверстия чуть выше ватерлинии. Когда мы поравнялись с ней и вода ударила нам в борт, нас всех обдало брызгами. Все мы, насколько это возможно в плотной толпе, ощупывали доски вдоль бортов, понятия не имея, где находится штифт, — об этом не знал и никто из членов экипажа; они только знали, что он где-то должен быть. В результате мы так его и не нашли. И вот наконец днище шлюпки коснулось поверхности воды, но мы не могли отсоединиться от спускного механизма. Струя воды отталкивала нас, а огромный лайнер притягивал к себе, что, впрочем, почти не мешало. Вспоминая ту ночь, я понимаю, как нам повезло. Мы ведь могли коснуться воды одновременно с тем, как вода из отверстия ударила шлюпке в нос, а не посередине… Во всяком случае, под действием трех разнонаправленных сил нас несло параллельно корпусу «Титаника», прямо к тому месту, куда спускали шлюпку № 15. Задрав голову, мы увидели, что ее уже спускают с палубы В; должно быть, посадку в нее начали сразу после нас. Мы закричали: «Перестаньте спускать № 14!»[1] Экипаж и пассажиры верхней шлюпки, услышав наши крики и увидев, что мы находимся непосредственно под ними, закричали то же самое матросам на верхней палубе; но, очевидно, те не слышали, потому что верхняя шлюпка постепенно опускалась — двадцать футов, пятнадцать, десять… Мы с кочегаром на носу встали и дотронулись до ее днища, нависавшего над нашими головами, пытаясь оттолкнуться. Казалось, ничто не помешает второй шлюпке упасть на нас, но в тот миг еще один кочегар с ножом подскочил к талям, которые по-прежнему удерживали нас, крикнул: «Раз! Два!» — и обрезал канаты. В следующий миг мы вышли из-под шлюпки № 15, а ее днище коснулось воды в том месте, где только что стояли мы. Не знаю, как удалось обрезать носовые; наверное, таким же способом. Нас сразу же понесло прочь от «Титаника». Гребцы взялись за весла.

Думаю, выбравшись из-под шлюпки, которая грозила упасть нам на головы, мы все вздохнули с облегчением и благодарностью. Однако во время спуска никто не плакал; и никто из женщин не повышал голоса в страхе или истерике. Думаю, в ту ночь мы все многое поняли о природе страха. Оказалось, что встреча со страхом лицом к лицу не так страшна, как его ожидание.

Экипаж нашей шлюпки состоял из поваров и стюардов, первых, по-моему, было больше, их белые куртки были видны в темноте, когда они гребли. Сомневаюсь, чтобы кому-то из них приходилось грести до той ночи. Всю ночь их весла перекрещивались и ударялись друг о друга; если бы наша безопасность зависела от скорости или точности гребли, нам пришлось бы тяжело. С одного конца шлюпки на другой начали кричать, советуя, что делать, куда нам нужно плыть; мне показалось, что никто не знает, как действовать. Наконец мы спросили: «Кто у нас за старшего?», но ответа не последовало. Затем мы пришли к общему согласию и выбрали старшим того кочегара, который стоял на корме и управлял рулем. Он правил, определял курс, окликал другие шлюпки и поддерживал с ними связь. Правда, мы по-прежнему не знали, куда плыть и что делать. Наш план действий был простым: держаться рядом с другими шлюпками по мере возможности и ждать, пока нас подберут другие пароходы. Очевидно, перед тем как покинуть «Титаник», экипаж слышал о радиограммах, но на моей памяти никто не говорил, что нам удалось связаться с другими судами, кроме «Олимпика». Все уверяли, что «Олимпик» придет к нам на помощь. Кое-кто даже пытался определить расстояние, которое предстояло пройти «Олимпику». Произведя расчеты, мы пришли к выводу, что нас подберут примерно в два часа пополудни. Впрочем, «Олимпик» был не единственной нашей надеждой на спасение; мы все время озирались по сторонам, надеясь увидеть во мраке огни парохода. Мы думали: может быть, другие пароходы подойдут достаточно близко и увидят огни, которые горели на некоторых шлюпках. Почти никто не сомневался в том, что нас подберут на следующий день. Мы знали, что радиограммы передаются с корабля на корабль и, как сказал один кочегар: «Завтра к вечеру в море будет полно кораблей; они будут прочесывать океан и искать нас». Некоторые даже думали, что прежде «Олимпика» до нас дойдут быстроходные торпедоносцы. Однако «Олимпик» оставался самым быстроходным лайнером; еще восемь судов находилось в радиусе трехсот миль от нас.