Арчибальд Грейси – Правда о «Титанике». Участники драматических событий о величайшей морской катастрофе (страница 36)

В-четвертых: на какой борт кренился корабль?

Показания по этому вопросу, которые с первого взгляда противоречат друг другу, по здравом размышлении оказываются взаимодополняющими. Именно этого следовало ожидать исходя из конструктивных особенностей корабля. Мы находим немало самых авторитетных свидетельств того, что «Титаник» кренился на правый борт, и столько же свидетельств, что корабль кренился на левый борт. Старшина-рулевой Хитченс, который нес вахту, когда корабль столкнулся с айсбергом, дал по этому вопросу следующие показания: «Капитан вернулся в рулевую рубку и посмотрел на коммутатор (уклономер) перед компасом — это маленький инструмент, похожий на часы, который показывает крен корабля». Через пять — десять минут после удара корабль получил крен в пять градусов к правому борту. В репортаже «Нью-Йорк трибьюн» приводятся слова Карла Бера, известного теннисиста: «Мы только что легли спать, когда произошло столкновение. Я оделся и по палубе подошел к каюте Беквита. После того как я их разбудил, заметил, что корабль кренится на правый борт. Тогда я впервые подумал, что нам грозит серьезная опасность». Между тем, как я писал выше, мы с Клинчем Смитом заметили крен, когда встретились на лестнице. Мы увидели легкий крен влево, что предупредило нас о серьезности нашего положения. В следующий и последний раз, о чем я тоже писал, второй помощник Лайтоллер приказал всем пассажирам перейти на правый борт из-за ощутимого крена влево, когда нам казалось, что огромный корабль вот-вот перевернется. Лайтоллер также подтверждает слова о крене влево. Можно привести слова других очевидцев. Одни считают, что крен был вправо, а другие — что влево. Из вышесказанного можно сделать вывод, что в одно время «Титаник» кренился на правый, а в другое время — на левый борт. Так и должно было произойти из-за поперечных водонепроницаемых отсеков. Сразу после столкновения с айсбергом вода устремилась справа налево, а затем назад, удерживая корабль на киле до тех пор, пока он не затонул. Будь корабль сконструирован по-другому, только с продольными отсеками, вполне очевидно, что после удара в правый борт «Титаник» кренился бы только направо и после гораздо более короткого интервала накренился бы еще сильнее. Тогда удалось бы спасти гораздо меньше людей.

Глава 4

Борьба за жизнь в воде

Из глубины взываю к Тебе, Господи.

Возобновляю рассказ о своем чудесном спасении, хотя меня переполняет неуверенность: личные впечатления невольно привлекают больше внимания, чем может понравиться моим читателям, которые не являются ни моими родственниками, ни близкими друзьями.

Как вы, возможно, запомнили по описанию в главе 2, именно по предложению Клинча Смита и по его инициативе мы покинули место на правом борту шлюпочной палубы, где экипаж под руководством старшего помощника Г.Т. Уайлда и первого помощника У.М. Мэрдока тщетно пытался спустить на воду шлюпку В. Ее сбросили с крыши офицерских кают, с места перед первой трубой. Я говорю «шлюпка В», поскольку это подтвердил в письме ко мне второй помощник Лайтоллер. Кроме того, о том же говорит стюард Томас Уайтли в интервью, данном «Нью-Йорк трибьюн» через день после прибытия «Карпатии» в Нью-Йорк. По его словам, шлюпку А не удалось освободить от креплений, однако он видел другую шлюпку, перевернутую днищем вверх; на ней стояли люди. Именно на эту шлюпку он в конце концов взобрался и был спасен вместе со мной и остальными. Мы с Клинчем Смитом отошли от того места перед тем, как туда хлынула вода и накрыла старшего помощника Г.Т. Уайлда, первого помощника Мэрдока и всех остальных, кому не удалось забраться в шлюпку, когда ее спускали с палубы. За тем роковым мгновением последовали многие другие. Далее цитирую показания Гарольда С. Брайда, младшего радиста компании «Маркони». Его рассказ также проливает некоторый свет на судьбу капитана Смита. Он говорит: «Потом раздался голос капитана[который с мо41стика обратился к радистам]: „Ребята, вы исполнили свой долг. Больше вы ничего не можете сделать. Бегите из рубки. Сейчас каждый за себя“». «Филлипс продолжал работать, — сообщает Брайд, — еще около десяти или пятнадцати минут после того, как капитан освободил его от обязанностей. Тогда вода уже хлынула в радиорубку… Я подошел к тому месту на шлюпочной палубе, где ранее видел складную шлюпку. К моему удивлению, она была еще там; матросы пытались ее столкнуть, но у них ничего не получалось. Я подбежал к ним и стал помогать, когда палубу накрыло огромной волной, которая унесла шлюпку. Я успел схватиться за уключину и упал в воду вместе со шлюпкой. В следующий миг, придя в себя, я понял, что нахожусь в шлюпке, точнее, не совсем так. Я очутился под перевернутой шлюпкой… Не помню, как я выбрался из-под нее, но мне наконец удалось вздохнуть».

С его слов кажется очевидным, что капитану Смиту лучше было оставаться возле шлюпки Энгельгардта до последнего, ибо там у него еще оставалась возможность спастись, как Брайду и другим членам экипажа, которые держались за шлюпку. Я добрался до нее лишь после невероятно долгого времени, проведенного под водой. Еще одна опасность, которая стала роковой для Клинча Смита и большого числа людей, подстерегала их на пути к корме, о чем я уже писал. Меня спас простой прием, когда я подпрыгнул на гребне волны и мне удалось забраться на крышу офицерских кают; однако я стал единственным, кому тот прием удался. Волна, которая с силой ударила Клинча Смита и других, несомненно, смыла большинство из них за борт. Думаю, волна ударила в них с такой силой, что лишила их сознания. Затем их тела било о переборки офицерских кают на шлюпочной палубе. Думаю, когда носовая часть корабля ушла под воду, их тела застряли в углах шлюпочной палубы или запутались в канатах и они пошли на дно вместе с кораблем.

Благодаря тому что держался за железное ограждение, я не потерял сознания. Я перелез на крышу, где лег на живот. Затем я попытался встать на ноги, но не успел: меня засосало в воронку. Корабль погружался в пучину, а я по-прежнему цеплялся за железные перила. Меня утягивало все ниже и ниже; казалось, я очутился очень глубоко. Уши болели от давления, хотя внутри корабля должно было остаться много воздуха. Спустя какое-то время ко мне вернулась способность ориентироваться в пространстве, и я постарался как можно дальше отплыть от правого борта корабля, так как понимал, что от этого зависит моя жизнь. Я плыл, напрягая все силы; вскоре ко мне пришло, фигурально выражаясь, второе дыхание. Я очень боялся, что после взрыва паровых котлов сварюсь заживо, как моряки с британского броненосца «Виктория», который затонул после столкновения с «Кэмпердауном» в Средиземном море в 1893 году. По словам второго помощника Лайтоллера, и ему в голову пришла такая же мысль. Если бы двигатели «Титаника» не остановили, возможен был взрыв паровых котлов. Тогда вода вокруг корабля закипела бы. Думаю, поэтому, погрузившись в ледяную воду, я вначале не ощутил никакого холода и не боялся замерзнуть. Лишь позже, когда я взобрался на днище перевернутой шлюпки, меня стал бить озноб… Итак, меня утягивало вниз, на большую глубину. В какой-то степени мне помог спасательный жилет. И все же я склонен объяснить свое спасение большим объемом в воде воздуха, который поднимался вверх с тонущего корабля. Благодаря этому мне удалось проплыть под водой большое расстояние. Мне казалось, что я задерживал дыхание бесконечно. Когда сдерживаться дальше стало невыносимо, я поздравил себя с тем, что в рот мне не попало ни капли морской воды, и, стиснув зубы, поплыл дальше. В какой-то миг мне захотелось сдаться; я решил, что настал мой последний миг, но тут ко мне как будто пришло второе дыхание. Захотелось, чтобы мои близкие дома знали, как я умер. Я плыл и молился, чтобы мой дух явился к ним и сказал: «Прощайте, до встречи на небесах». Тогда я вспомнил о случае передачи мыслей на расстоянии — о нем рассказывал один мой родственник по линии жены. И со мной произошло нечто похожее. Думаю, если бы я молился усерднее, возможно, было бы исполнено мое последнее желание мысленно пообщаться с женой и дочерью.

Насколько действенной оказалась моя молитва, лучше расскажет миссис Грейси. Вот ее слова: «Я находилась в своей комнате в нью-йоркском доме моей сестры, где гостила. Я легла спать, но мне не спалось, и я несколько раз задавалась вопросами, что помешало мне погрузиться, как всегда, в долгий и мирный сон. „В чем дело?“ — спросила я и тут же услышала ответ: „На колени и молись!“ Я тут же повиновалась и схватила молитвенник, который случайно открылся на молитве „За тех, кто в море“. Тогда в голове моей мелькнула мысль: „Арчи молится за меня“. Я не спала почти до пяти утра и все время смотрела на часы, которые лежали рядом со мной. Около семи я задремала, а затем встала и начала одеваться к завтраку. В 8 часов моя сестра, миссис Даллиба Даттон, тихо подошла к двери с газетой в руке и осторожно сообщила мне трагическую новость: „Титаник“ затонул. Она показала мне список, в котором значились лишь двадцать спасенных, и первым шел „полковник Арчибальд Батл“, однако имени моего мужа в списке не оказалось. Уткнувшись головой в ее руки, я беспомощно шептала: „Кроме него, у меня в целом свете никого нет“. Я могла лишь молиться о ниспослании мне сил. Позже, считая себя вдовой, я написала дочери, которую оставила на попечении нашей экономки и слуг в вашингтонском доме: „Можешь ли ты представить, как твой отец, который с такой нежностью относился к женщинам и детям, помогает всем, а сам тонет вместе с кораблем? Если он погиб, я долго не проживу, но я не позволила бы ему сесть в шлюпку“».