Арчибальд Грейси – Правда о «Титанике». Участники драматических событий о величайшей морской катастрофе (страница 35)

Многие вспоминают, что перед тем, как затонуть, «Титаник» закачался и ненадолго занял вертикальное положение. Это можно объяснить лишь на основании того, что паровые котлы сорвало с фундамента. Пассажир второго класса Лоуренс Бизли, ученый из Кембриджского университета, написал превосходную книгу о гибели «Титаника». Он особо остановился на уроках, которые необходимо извлечь из этой катастрофы. В своих газетных интервью он также наглядно описывает ситуацию с точки зрения тех, кто находился в спасательных шлюпках. Многие вспоминали, как выглядел огромный корабль перед тем, как окончательно уйти под воду. Бизли пишет, что его шлюпка отошла на милю или две от корабля, «когда гребцы положили весла, и все, кто находился в шлюпке, сидели неподвижно, глядя на корабль в абсолютном молчании — кроме тех, кто не мог смотреть и прятал лица на плечах соседей… Пока мы, пораженные ужасом, смотрели на корабль, корма его приподнялась, очевидно вращаясь вокруг центра тяжести посередине. Затем корма поднялась вертикально и какое-то время оставалась в таком положении. Когда корма поднялась, огни, которые всю ночь горели не мигая, вдруг погасли, потом опять зажглись на миг и затем погасли уже окончательно. Затем послышался грохот, который многие, по моему мнению, ошибочно, называют „взрывом“. Мне всегда казалось, что грохот производили двигатели и оборудование, которые сорвались со своих мест и падали, ломая переборки и круша все на своем пути. Отчасти то был грохот, отчасти гул, отчасти треск. Я слышал и глухие удары. В то же время при взрыве мы бы слышали непрерывный рев. Все продолжалось несколько секунд, возможно пятнадцать или двадцать, пока тяжелое оборудование падало вниз (к носу) корабля; по-моему, оно пробило обшивку и пошло на дно еще до того, как корабль затонул. (В доказательство разбитой обшивки см. показания Хейгена.) Ничего подобного никто из нас раньше не слышал и вряд ли желает услышать снова. Грохот был оглушительным, ужасным, тем более ужасным, что доносился до нас по воде. Представьте, что с крыши дома сбрасывают все самые тяжелые предметы, какие только можно найти, и они падают, разбивая друг друга, лестницу и все на своем пути…”»

Есть несколько на первый взгляд похожих воспоминаний, в которых говорится о взрывах. В некоторых случаях даже утверждают, что обломки взлетали в воздух и корабль разломился пополам; но я думаю, что эти показания не выдержат тщательного анализа. Во-первых, пожаров на судне не было, а пар стравили за некоторое время перед тем, как корабль затонул. Еще и поэтому взрыв кажется весьма маловероятным.

Во-вторых: разломился ли корабль на две части?

Впервые я услышал эту версию еще на «Карпатии». Семнадцатилетний сын Джона Б. Тейера, Джон Тейер-младший, которого все называли Джек, и его молодой друг из Филадельфии, теннисист Р.Н. Уильямс-младший, описывая мне то, что они пережили, уверенно заявляли, что корпус корабля разломился пополам. Они утверждали, что видели это из воды — оба очутились вблизи левого борта. То же самое Джек Тейер повторил художнику, который нарисовал иллюстрацию в «Нью-Йорк Геральд»; многие из нас ее видели. Некоторые пассажиры из числа тех, кого я упомянул, также, по словам репортеров, видели, как «Титаник» «разломился пополам», «треснул посередине», что его «буквально разорвало на части» и т. д. Однако многие показания выживших противоречат сенсационному газетному репортажу. Подводя итоги расследования по данному вопросу, представители следственного подкомитета сената США пишут: «Существует много противоречивых показаний относительно того, разломился ли корпус корабля пополам, но преобладающее большинство показаний указывает на то, что корабль перевернулся почти вертикально, кормой вверх, и затонул целиком». То же самое утверждал и Лайтоллер. По его словам, когда корабль ушел под воду, палубы «Титаника» были «совершенно целыми». С ним согласен и Бизли, который наблюдал за происходящим с некоторого расстояния. Он находился в спасательной шлюпке, вне опасности и, будучи более хладнокровным, чем остальные, наблюдал за последними минутами злополучного корабля. По его словам, гребцы положили весла и смотрели, как «Титаник» скрывается под водой. «Не было того, — продолжает Бизли, — о чем писали некоторые американские и английские газеты, а именно что корабль якобы разломился пополам и две половины поднялись над поверхностью воды. Когда грохот утих, „Титаник“ какое-то время стоял вертикально, как колонна, кормой вверх. Корма зловеще возвышалась примерно на 150 футов на фоне звездного неба. В таком положении корабль продержался несколько минут — по-моему, пять минут, но возможно, прошло меньше времени. Потом корма начала опускаться под воду. Мне показалось, что угол наклона изменился и корабль тонет наискосок».

И я собственными глазами видел, что палубы «Титаника», в то время когда корабль пошел ко дну, оставались целыми, ведь я погружался под воду вместе с кораблем. Тогда более семи шестнадцатых корабля уже находилось под водой, но ничто не указывало на трещины в палубах или обшивке. Недавно я посетил «Олимпик», корабль-близнец «Титаника», который находился в доке в гавани Нью-Йорка. Я пошел туда, чтобы лучше ознакомиться с теми местами на «Титанике», о которых упоминаю в своем рассказе. Единственной разницей между двумя кораблями — ее заметил я сам, а позже на нее любезно указали офицеры «Олимпика» — является то, что палуба А на «Олимпике» не остеклена, как на «Титанике». Однако во время знакомства с «Олимпиком» я сделал важное открытие, которое совершенно противоречит возможности разлома огромного судна. Офицеры компании «Уайт Стар лайн» указали мне на важное конструктивное решение, называемое компенсационным швом. По их словам, если бы корпус «Титаника» раскололся, разлом прошел бы именно по той линии. Как оказалось, компенсационный шов находился менее чем в 12 футах впереди от той точки на шлюпочной палубе, куда я прыгнул, то есть от металлического ограждения крыши офицерских кают. Снаружи он представляет собой черную полосу, которая идет поперек палубы, а затем вверх по вертикальной белой переборке, за которой находились офицерские каюты. Однако этот шов проходит только по шлюпочной палубе и палубам А и В, которые частично перекрывают палубу С. Если бы корпус раскололся пополам, мне кажется, что первой разломилась бы именно эта слабая надстройка, но она осталась целой. Я перешагнул разделительную линию и пошел ко дну вместе с кораблем всего за несколько секунд до предполагаемого разлома. Тогда я находился лишь в 12 футах от так называемого компенсационного шва.

В защиту тех, кто ошибочно отстаивает версию о «разломе пополам», могу привести одно объяснение: со стороны действительно могло показаться, будто корпус разломился пополам, когда упала первая труба, как будет описано впоследствии. Тем более что сторонниками этой версии, чьи показания приводят как авторитетные, стали в основном молодые люди.

В-третьих: застрелились ли капитан или первый помощник?

Несмотря на слухи и газетные репортажи, которые отвечают на этот вопрос положительно, я не смог найти ни одного достойного доверия пассажира или члена экипажа, которые утверждали бы, что капитан Смит или первый помощник Мэрдок совершили нечто подобное у них на глазах. Более того, что касается капитана Смита, несколько свидетелей, в том числе Гарольд С. Брайд, младший радист компании «Маркони», видели его на мостике корабля и позже, в воде — он шел ко дну, но пытался выплыть. Мне не удалось найти достоверных показаний относительно того, что застрелился первый помощник Мэрдок. Более того, многое указывает на то, что он так не поступил. Он был смелым и энергичным офицером; у него не было никаких достаточных мотивов для самоуничтожения. Он до конца исполнил свой долг в тяжелых обстоятельствах и заслуживает похвалы и почестей. В последние пятнадцать минут перед тем, как корабль затонул, я находился в носовой части шлюпочной палубы, по левому борту, где командовал Мэрдок; я видел, как члены экипажа под его руководством тщетно пытались спустить на воду шлюпку Энгельгардта. Я бы непременно услышал выстрел, так как находился в нескольких шагах от Мэрдока. И позже, когда я направился на корму, расстояние между нами было не таким большим, чтобы я не услышал выстрела. «Большая волна» или «гигантская волна», описанная Гарольдом Брайдом, смыла Мэрдока и членов экипажа со шлюпочной палубы перед тем, как я на ее гребне поднялся на крышу офицерской каюты. Показания Брайда совпадают с моими в том, что касается времени, места и обстоятельств. Привожу его слова: «Примерно за десять минут до того, как корабль затонул, капитан Смит обратился ко всем и сказал, что теперь каждый за себя. Я прыгнул, чтобы помочь матросам спустить на воду спасательный плот (шлюпку Энгельгардта), и нам удалось подтащить ее к борту корабля, когда плот смыла гигантская волна». На «Карпатии» Лайтоллер также говорил мне, что видел Мэрдока, когда тот ушел под воду, и, если бы перед этим первый помощник застрелился, Лайтоллер наверняка услышал бы выстрел — их разделяло совсем небольшое расстояние.