Апавен Мартиросян – 13 Королей Зодиака. Книга 1. Танец теней (страница 8)
– Довольно! – громко произнёс Исидор. Его голос прервал шум на площади – мгновенно воцарилась гробовая тишина.
Окружённый мощными вихрями магии воздуха, Исидор медленно вознёсся с трона. Воздушные потоки сплетались вокруг него, заставляя его мантию и волосы развеваться. Все взгляды были устремлены на могущественную фигуру короля, парящего над землёй. В его глазах была ярость, а голос, наполненный презрением, прорезал воздух:
– Ты всего лишь человек, дитя моей десятой покойной жены… Как и все остальные мои неудачные отпрыски, жизни которых были скоротечны и лишены великой силы, ты не имеешь права голоса! Ты не смеешь перечить своему королю и выбору стихии! – Он медленно приближался к Рафаэлю, излучая угрожающую непреклонность.
Присутствующие наблюдали за сценой, затаив дыхание.
– Ты сошёл с ума! Тебе не напугать меня! – резко ответил Рафаэль.
– Да будет так! – провозгласил Исидор.
Воздух вокруг него стал плотным и тяжёлым, потоки энергии, исходящие от него, колебались, заставляя всё пространство вибрировать. Рафаэль в ответ крепко обхватил рукоять меча, готовясь к бою. Каждый из присутствующих отчётливо осознал, что в этом взрывном противостоянии между отцом и сыном может оказаться не просто свидетелем, но и жертвой. Толпа инстинктивно отступила назад.
Всё произошло молниеносно. Обнажив меч, Исидор внезапно исчез в воздухе, словно растворившись в нём, и тут же материализовался вокруг Рафаэля, создав несколько десятков своих точных копий. Рафаэль среагировал быстро: его меч стремительно разрубил одну из копий Исидора, оставив от неё лишь рассеивающиеся искры энергии.
Десятки клонов продолжали атаку, их число стремительно возрастало, однако Рафаэль последовательно уничтожал иллюзии одну за другой.
Тем временем Ливий заслонил Приама, оградив его от потенциальной опасности, а горожане в панике разбегались в разные стороны.
В хаосе сражения, когда каждый момент был насыщен опасностью и напряжением, Рафаэль на миг потерял концентрацию, и Исидор, воспользовавшись этим, внезапно возник прямо перед ним и выбил меч из его рук. Пальцы Исидора, словно железные тиски, впились в шею сына. Всё вокруг замерло. Казалось, что Рафаэль теряет сознание.
– Свой последний бой я представлял не таким унизительным. Ты умрёшь раньше меня! – произнёс Исидор, глядя, как судорожно вздымается грудь Рафаэля.
Ливий изо всех сил пытался пробудить разум охваченного яростью Исидора:
– Мой король, одумайтесь! Он ваш сын!
– Я породил тебя, я и убью! – произнёс Исидор свой зловещий приговор.
С лёгкостью бросив Рафаэля на землю, Исидор взмахнул мечом, намереваясь нанести смертельный удар. Но в тот миг, когда клинок уже устремился вниз, перед Рафаэлем внезапно возник Приам, встав между дедом и отцом.
Меч Исидора замер в нескольких дюймах от лица внука. Король был полон неистовства, но вдруг он понял, что перед ним стоит не настоящий Приам, а всего лишь его иллюзия.
Исступление в глазах Исидора постепенно угасало, сменяясь неожиданной гордостью. Меч в его руках дрогнул, и король отступил назад. Обернувшись, он увидел настоящего Приама, который парил в воздухе рядом с Ливием, словно эхо его собственной силы – его истинный преемник. Глаза Приама, наполненные светом, в котором будто растворились зрачки, переливались белыми и голубыми оттенками и постепенно возвращались к своему обычному виду, пока он медленно опускался на землю.
– Пожалуйста, дедушка… – с глубокой мольбой произнёс Приам, затем, повернувшись к отцу, лежащему на земле, добавил: – Я не могу избегнуть своего предназначения, как бы ты меня не оберегал. Мне жаль.
Исидор опустил свой меч и с презрением обратился к Рафаэлю:
– Ты, видимо, проживёшь чуть дольше. Я лишаю тебя всех титулов и изгоняю. Отныне ты принадлежишь к касте изгоев!
Это означало, что теперь место Рафаэля – среди воров и преступников, которые могли заслужить прощение, только если им выпадал крохотный шанс рискнуть жизнью за короля и государство.
Площадь погрузилась в тяжёлую тишину, которую нарушал лишь едва слышный лязг доспехов. Рыцари, стоявшие плечом к плечу, обменивались тревожными взглядами. Все они знали Рафаэля как человека исключительной чести и доблести. Однако приказы короля были священны и не подлежали обсуждению. Рыцари понимали, что им предстоит сделать то, что противоречило их сердцу.
Один из рыцарей, сжимая зубы, шагнул вперёд и первым положил руку на плечо Рафаэля, словно в последний раз обращаясь к нему как к командиру и другу. Остальные последовали его примеру. Рафаэль стоял прямо, в его глазах была явная печаль. Он смотрел на Приама, и этот последний взгляд говорил о многом.
Рыцари осторожно подхватили Рафаэля под руки, словно боялись причинить ему боль не столько физически, сколько морально, и молча увели, следуя приказу короля.
Внезапно Исидор упал на колени, исчерпав все силы. Слуги сразу подбежали к королю и, бережно поддерживая его, повели к трону. Король повернулся к Ливию и едва слышно произнёс:
– Продолжай…
Густые тени завладели улицами, поглотив каждый уголок столицы. В этой тишине любой штрих – от мерцания далёких звёзд до еле слышного шороха ветра – становился частью завораживающего ночного пейзажа. Лунный свет, пробивавшийся через скользящие по небу облака, едва выхватывал из темноты смутные очертания зданий.
Валарий в сопровождении своих преданных рыцарей бесшумно подкрадывался к шаткой лачуге. Её деревянные стены едва удерживались, будто готовы были рухнуть в любой миг. Валарий одной рукой отворил дверь, которая с тихим скрипом медленно распахнулась, в то время как другая его рука твёрдо сжимала рукоять меча. В тот же миг тишина лачуги нарушилась звоном рыцарских клинков. Лезвия, мерцающие в тусклом свете, покрылись кровью тех, кто жил здесь.
Валарий хладнокровно потянул за волосы из постели ту самую девочку – Мари, которая раньше в тот же день мужественно боролась за жизнь своего отца. Слёзы струились по её лицу, а изорванная Валарием одежда обвисла клочьями, едва прикрывая её тело. На полу, залитом лужами крови, лежали безжизненные тела её отца и матери.
Тёплая и располагающая к неге спальня короля навевала умиротворение. Пламя свечей медленно танцевало, разливая мерцающий свет, который окутывал Тури, лежащего обнажённым на постели и погружённого в разглядывание драгоценного кубка с благородным вином.
В этот момент Валарий силой затащил в королевский покой Мари, дочь простого горожанина. Её невинные глаза были полны ужаса, а разодранная одежда ещё больше подчеркивала её беспомощность.
Валарий, ослеплённый своей властью, безжалостно толкнул девочку к постели Тури. Тишину, воцарившуюся в спальне, нарушал лишь тихий плач Мари.
Каждый всхлип девочки вонзался в сердце служанки Мириды, стоявшей за дверью, но она была скована невидимыми цепями своего положения, которое не позволяло ей вмешаться, ибо власть короля Тури была страшна и абсолютна.
У подножия священного алтаря, источающего силу стихии земли, сидели два короля и хранители, одетые в золотистые мантии. Король знака Девы Вилис – крепкий мужчина средних лет, с тёмными волосами и длинной бородой, с той хитростью во взгляде, которая говорила, что его волнует лишь собственная выгода, – произнёс:
– Мы не можем позволить Палади развязать войну.
Короли и хранители обменялись взглядами. Кроди, старший хранитель земли, достигший преклонных лет, произнёс рассудительно:
– Я согласен с тобой. В конечном итоге последствия этой войны будут ужасны.
Ялу, король знака Козерога, в поре своей силы и зрелости, чьё могущество ощущалось в холодном, пронизывающем взгляде, сжал кулаки, но не смог сдержаться и спросил:
– Что бы вы сделали, если бы вашего брата убили?
– Дарол был и нашим братом. Все представители стихии земли – братья, но сейчас нужно сохранить баланс, – ответил второй хранитель земли.
– Лицемеры! – грозно произнёс король Ялу. – Вас волнует только ваше пригретое место, – добавил он.
– Как ты смеешь обращаться так к хранителям? – возразил третий хранитель.
Ялу величественно поднялся со своего трона и медленно приблизился к хранителям, которые, охваченные страхом, сжались на своих местах:
– Советую не переходить мне дорогу – или придётся приземлить ваши головы. Вы хранители – и только.
– Король Ялу, наша общая задача – сохранить силу стихии земли и уничтожить угрозу извне, какая бы она ни была, – произнёс Вилис, стараясь остудить накалившуюся обстановку.
– Цена слишком высока, – произнёс Ялу, направляясь к выходу из святилища. – Я поддерживаю короля Палади. А вы задумайтесь, что с вами будет в итоге, если продолжите сохранять нейтралитет и потеряете два знака, – завершил он своё заявление и покинул алтарь, оставив Вилиса и хранителей в глубокой тревоге.
В темнице замка, где стены сочились влагой, а воздух был пропитан запахом сырости и отчаяния, в углу сидел Рафаэль, прикованный тяжёлыми цепями. Его усталый от тягот пережитого взгляд застыл в пустоте. Ожидание отправки в крепость изгоев давило на него не меньше, чем холод каменных стен. Каждая минута казалась вечностью, словно время намеренно издевалось над ним.