Анжелика Скворцова – Знахарка из многоэтажки (страница 11)

Маша стояла уже рядом с партой и не знала что делать. Быть посмешищем в первый же день – это очень обидно, тем более что за спиной уже начали перешептываться. Маша чувствовала, что класс совершенно не хочет нудный ежегодный урок, а хочет развлечения и узнать кто победит. Вовка, который всегда дерзил, строгий учитель или совершенно незнакомая новенькая. Хотя что может сделать новенькая, вон – насупилась и стоит с красным лицом. Хотя пялится на Вовку так, что на нем уже дырка должна была прогореть.

– Вова! – еще громче сказала Виктория Павловна, – прекрати мешать вести мне урок и убери свою сумку!

– Да чего всегда Вова, сидел спокойно один, пока эта не приперлась, не буду я с ней сидеть, пусть хоть в коридоре сидит! – мальчишка резко откинулся на стуле и посмотрел Маше прямо в глаза.

То ли стул слишком сильно ударился о шкафы позади него, то ли стопки карт и таблиц, свернутые рулонами, лежали весьма неустойчиво, но только в один момент вся эта кипа свалилась на пятиклассника, а довольно большой глобус наклонился так, что весь класс охнул, а Виктори Павловна подбежала, пытаясь поймать этот огромный шар с тяжелой подставкой. Как ни странно – глобус покачался и вернулся в исходное положение. Маша так же стояла, не произнеся не слова. Колечко на пальчике вспыхнуло красным.

– Иди с Ларисой сядь, – высокий и худенький мальчик тронул ее за руку и мотнул головой куда-то в середину класса. – Я с Вовкой посижу. Он не плохой, просто всегда задирается, – мальчик снял сумку и сел на освободившийся стул рядом с Вовкой, чье лицо теперь пылало еще сильнее Машиного.

А дальше был урок мира, вернее двадцать минут урока мира. Потом перемена, где оказалось, что Лариса довольно компанейская и можно разговаривать с ней, не поворачиваясь в тот угол класса, где Вовка рассказывал друзьям, что «все девчонки курицы и сидеть с курицей он не собирается». Затем прошло что-то вроде короткого классного часа про расписание уроков, школьные нововведения, про то, чего нельзя (выходить за ограждение школы, где курят старшеклассники и не соблюдать правила). Всех отпустили домой. Самый первый и самый сложный день в школе закончился.

17.

– Ну как первый день? – Полина освободилась пораньше, так как заранее навела порядок в библиотеке, а учебники все равно будут выдаваться к середине месяца, когда все припоздавшие дети вернуться из отпусков.

– С ребятами познакомилась? Класс дружный? Все хорошо? – Полина сыпала вопросами накрывая стол для обеда.

– Мам, седня такое было! Я прям разозлилась вся сначала, а потом успокоилась, – Маша схватила бутерброд и жуя продолжила беседу, – Виктория Павловна, это наша классная, строгая такая и то растерялась. В общем она мне сказала сесть с Вовкой, а Вовка он противный, он еще на линейке меня рассматривал. Ну и он не захотел, чтоб вместе. И портфель со стула не убирал, еще и говорил всякое, что не будет с девочками сидеть. А Виктория Павловна все заставляла его портфель свой убрать. А он чтот бубнил. А я стояла, не знала, что делать и так разозлилась, что мне прям в лоб ему захотелось дать. И знаешь что произошло? – Полина отставила кастрюлю с супом и повернулась к дочке. В глазах застыло тревожное ожидание.

– На него со шкафа все карты посыпались! И он сам стоял как курица под этим ворохом карт. А потом еще и глобус чуть не упал, даже учительница подскочила. Только она б не успела. А мне стало так смешно от Вовки под рулонами бумажными, что вся злость сразу прошла.

– Маша, глобус упал? – Полина старалась говорить спокойно, словно это действительно было очень весело. – Неа, он покачался и назад, как и раньше стоял. Повезло Вовкиной тыкве, а то точно шишка на лбу была бы. А мне мальчик свое место уступил, я пока с Ларисой сижу, она хорошая, мы подружились уже.

Маша продолжала болтать о школьном дне, о том, что в классе есть две Алисы, но вот Маша она одна. Что с Ларисой почти подружились, хотя она немножко обиделась сначала, когда попросила кольцо померить, а оно не снималось, а потом вообще ей на палец не налезло, хотя они мерились руками и пальцы у них одинаковые. Лариса расстроилась, что она толстая, но она не толстая, они потом на перемене друг другу талию пояском мерили. Никто не толстый.

Полина обедала, не чувствуя вкуса и даже не говорила, что за столом болтать неприлично. Слишком много нужно было обдумать. После более-менее спокойного периода это уже что-то новенькое. Неужели Маша сможет как Касьяниха… И добро и зло. Даже думать об этом было тяжело, слишком мала дочка, чтобы осознавать, что ей дано и как этим можно распорядиться, не навредив ни себе, ни людям. И что такое добро и зло в принципе? Может ли одно существовать без другого? И можно ли быть светлой колдуньей? Знахаркой? Ведуньей? Как это вообще называется?!

Полина тряхнула головой, отгоняя тревожные мысли. Думалось о том, что может оно все-таки как-нибудь побушует и утихнет. Ну не бывает же такого у людей. Вот и Касьяниха ей, Полине, всегда казалась смой обыкновенной взбалмошной и очень одинокой старухой, которая создала вокруг себя кучу недомолвок, чтобы не приставали. Вот ни разу ведь не захотелось сходить к ней за колдовской помощью, хотя как уж тяжело поначалу с крохотной дочкой да в чужом селе пришлось-то. А оно вон как оказывается… ну почему Маша-то? Малоль на селе девок молодых что ли было…

Полина и сама понимала, что девушек на селе действительно было мало, тем более таких, кто без страха, жадности или тайных желаний переступит порог той избы и примет дар со светлой душой. Но легче ей от этого не стало.

– Маша… – Полина немного помолчала, так как даже не знала, стоит ли задавать этот вопрос или постараться никогда не упоминать имени старухи, – Маш, а когда ты у Касьянихи была одна она тебе что-нибудь говорила или молча колечко отдала?

– Мам, да ты не думай, она правда сама мне отдала, я ж бы сама чужого никогда. Она мало что сказала. Она так обрадовалась, так улыбалась, хотя я видела, что ей тяжело даже дышать. Сказала, что я сама должна что-то там выбрать и не быть как она. Я не поняла ничего. А она руку мою нашла, колечко оставила и так спокойно уснула сразу. А знаешь еще что? Она сразу стала похожа на обычную бабушку, даже непонятно – чего мы ее так все боялись. Самая обычная бабушка, только странная немного.

На душе Полины стало чуть легче. Значит выбор все же есть и его надо будет сделать.

– Рыжка, да никто про тебя не забыл, вот тебе ж утром целую тарелочку всего положили, не делай голодные глаза! – Маша уже смеялась, гладила кота и накладывала ему что-то из пакетика с кошачьей едой. Полина тоже засуетилась с посудой, думая, что все ж дочка очень мала, чтобы сопоставлять факты, о чем-то думать, да и помнить даже не очень приятные события. И что это очень даже хорошо. Пусть растет, пусть станет взрослее, когда осознает, что многие случайности, которые происходят при ней не случайны.

– Мам, а Егор придет в гости? Я Каспера давно не видела. Пусть вместе приходят. Рыжка уже тоже к Касперу привык, они еще не дружат, но уже хотя бы не дерутся.

Егор обещался прийти к вечеру – поздравить Машу с новым учебным годом, а Полину уже с полноценным выходом на работу. И это тоже было приятно и грело изнутри. Может быть даже стайку бабочек, которые робко и неуверенно начинали расправлять крылья.

18.

Следующие пару месяцев промелькнули как падающие листочки с покрасневших кленов. Ноябрь вступил в свои права и заметно похолодало. Прозрачный воздух бодрил утренними заморозками, но днем лужи таяли. Вроде бы как уже не осень, но еще и не зима. Маша ходила в школу с удовольствием и подружилась со всеми ребятами, кроме Вовки, естественно. Тот упорно считал всех девчонок курицами и старался вообще отсиживаться на своей задней парте. Машу так и оставили сидеть с Ларисой. Дисциплину девочки не нарушали, мальчиков было немного меньше, в общем все, как всегда, в самой обычной школе и самом обычном пятом классе.

Сегодня пришлось прибежать в школу чуть раньше, потому что их парта «дежурила». Нет, никто не заставлял мыть полы в классе или делать какую-то «взрослую» работу, но нужно протереть доску, намочить тряпку, принести мел, если остались неудобные маленькие кусочки и проветрить класс на большой перемене, выгнав всех ребят в коридор.

Маша шла быстрым шагом, портфель оттягивал одну руку, пакет со сменкой болтался в другой. Скорее всего Лариса уже ждет, она живет почти у школы и всегда приходит в числе первых.

Первые три урока прошло довольно бодро, Маша поднимала руку и с удовольствием отвечала. Обучение давалось легко, память схватывала все накрепко и не подводила. Если внимательно слушать учителя, то потом можно вообще все пересказать слово в слово не готовясь дома. Это еще в поселке так было. На переменах тоже все шло своим чередом – Лариса привела доску в порядок, Маша вытолкала ребятню в коридор и открыла окно. Убрать несколько бумажек в урну, полить цветы – дежурить не сложно, но как говорит Виктория Павловна: «Это дисциплинирует и приучает к порядку».

А потом начались неприятности.

– Ребята, мне надо с вами серьезно поговорить и, к сожалению, мне придется потратить на это часть урока, – Виктория Павловна казалась не на шутку взволнованной и яркие пятна на щеках показывали это очень явно. Сжимая одну руку другой, то поднимаясь со стула, то опять садясь, она совершенно не походила ну ту строгую и уравновешенную учительницу, которой всегда была.