Анжелика Скворцова – Знахарка из многоэтажки (страница 12)

– Ребята, я не буду тянуть с главным. У меня пропал кошелек с вашими деньгами. Сегодня понедельник, мне нужно оплатить в столовой питание класса за неделю. Вы же всегда по пятницам мне деньги сдавали. Я сегодня утром держала этот кошелек в руках, когда собиралась в школу. Положила в сумку, а сейчас его нет. Если это чья-то неудачная шутка, то я пойму. Расстроюсь, но пойму, поднимите пожалуйста руку, кто решил пошутить и верните кошелек.

Класс молчал, а потом начался шелест перешептываний. Словно ветерок шевелил бумажные листочки. Звуков было много, но никто не осмелился говорить громче.

– Ребята, мне бы не хотелось привлекать дирекцию школы и ваших родителей, но дело в том, – учительница уже в упор смотрела на Машу и Ларису, – что я с утра не выходила из кабинета, отвечая на ваши вопросы и покинула его только на большой перемене, на проветривании. Меня не было ровно десять минут, кроме дежурных в классе никого не должно было быть, как так могло получиться?

Лариса поежилась под вопрошающим взглядом и пролепетала «я не знаю». Маша молчала, так как вообще не могла понять, почему их в чем-то обвиняют.

– Девочки, вы должны были видеть, кто остался в классе. Или это вы… пошутили и боитесь признаться?

Маша всей кожей ощущала то, как Виктория Павловна повторяла про себя слово «украли». И это было обидно, унизительно и … и безвыходно, так как действительно в классе никого не было, а вот сумка на стуле была. Черная, из лаковой тисненой кожи с золотистыми замочками. Вроде как и сумочка, но больше похожа на небольшой портфельчик.

Черная. Черная сумочка-портфельчик стояла на учительском стуле и блестела новыми лаковыми боками.

– Виктория Павловна, вы же всегда с коричневой сумкой ходили… – Маша вскинула глаза на учительницу, не понимая еще как цвет сумочки может помочь ситуации.

– Да, Маша, это новая, но утром я все переложила. Телефон, кошелек, перчатки. Я все это держала в руках и перекладывала в сумку. Кошелек был там, а сейчас его нет и я не знаю, что думать.

Маша опять чувствовала полушепот-полушелест в голове «украли, украли», хотелось зажмуриться и спрятаться от всей этой несправедливости. Лариса подозрительно шмыгала носом и часто моргала. Класс замер и, казалось, не дышал.

Картинка в голове оказалась настолько яркой вспышкой, что Маша даже вздрогнула, руки вспотели так сильно, что колечко показалось горячим. Кошелек, маленький темно-бордовый кошелек, похожий на те, что носят бабушки, лежал на коричневой деревянной полке между складками такого же коричневого шарфа. Матерчатая ткань почти незаметна, и лишь металлическая застежка с двумя кругляшками поблескивала из завитушек пряжи.

Маша тряхнула головой, словно отгоняя навязчивую муху, подняла глаза на Виктори. Павловну и уже совершенно спокойно сказала:

– А ведь вы его дома забыли. На полке. Шарф сверху упал коричневый.

Виктория Павловна лишь отмахнулась рукой, словно показывая, что эта версия не выглядит достаточно убедительной.

– Ладно, ребята, решим таким образом – я займу эти деньги и заплачу за питание, но до конца занятий кошелек должен найтись иначе учебный день сегодня будет заканчиваться уже с директором и, возможно, полицией.

– Виктория Павловна, вы же не далеко живете, проверьте пожалуйста полку в прихожей. Или позвоните домой – пусть посмотрят, – Маша умоляюще смотрела на учительницу.

Если бы Маша была просто новенькой, то скорее всего ее попытки исправить ситуацию и отвести подозрения от себя и Ларисы, которая уже тихонько плакала, показалась бы неуместной. Но Маша – дочь новой сотрудницы и так подставлять мать в первые же дни она вряд ли бы стала. Но кто тогда? Лариса? Виктория Павловна смотрела то на девочек, то на остальных ребят. Все отводили глаза и ерзали. Напряжение словно витало в воздухе и всем было неуютно.

– Хорошо, я позвоню домой просто чтобы уже все точно знали, что кошелек был со мной в сумке и дома его нет. А потом будет так, как я сказала – остаемся после уроков и решаем вопрос с администрацией. – Лариса Викторовна набрала телефонный номер и стала ждать окончания гудков.

***

– Мам, представляешь, она извинилась и передо мной с Ларисой, так как мы были дежурной партой, и перед всем классом. Ей было очень неудобно, но она извинилась! Мам, у нас самая классная классная! – Маша скакала по квартире, время от времени пытаясь поймать Рыжку, который распушив хвост очень ловко уворачивался от внеплановых, по его мнению, объятий.

– Мам, она потом еще спрашивала у меня как я поняла, что, когда она все в сумку другую перекладывала – кошелек выпал на полку с шарфами. А я не поняла-а-а, я это видела в голо-о-ове-е-е, – Маша все ж поймала Рыжку и они оба уже вальсировали по комнате.

– Ты так и сказала? И что учительница? – голос Полины оказался таким взволнованно-чужим, что Маша остановилась, а Рыжка, решив, что танцев с него хватит, тут же взобрался на шкаф.

– Мам, я не сказала… Ну как я буду говорить, что у меня голова заболела на секунду, что я увидела картинку с ее, то есть нашим кошельком. Как я все этой ей объясню, если я сама себе не смогла объяснить. Еще начнут все приставать или дразниться… Я сказала, что скорее всего она утром торопилась и положила мимо сумки, что у меня был похожий случай и я о нем вспомнила. Мам, правда же был, помнишь я домой бегала за книжкой? Думала положила и ведь положила, но мимо портфеля. Что-то отвлекло. В общем это объяснение всех устроило. Да и как могло быть иначе – мне же это все равно все померещилось, и я скорее всего вспомнила про свой похожий случай.

– Рыжка, спускайся вниз, танцевать будем!

– Мн-э-э-ээт, раздалось сверху. Маша и Полина рассмеялись почти одновременно. Рыжка жмурился и, казалось, тоже улыбался, хотя все знают, что коты улыбаться не умеют, особенно если им нужно танцевать.

19.

Следующие несколько недель выдались довольно скучными – Маша выходила гулять не так часто, потому что и домашних заданий стало побольше, да и выполнять их оказалось уже немного сложнее, чем в младшей школе. Особенно сочинения. Сочинять Маша любила всегда, но вот выводить свои мысли на бумаге почему какой-то герой в книге хороший, а какой-то плохой – не любила. Не бывает плохих и хороших людей, люди, как реки, которые состоят из тысячи впадающих в них ручьев. Какой-то поток несет чистые воды с высоких гор, а какой-то – желтую болотную жижу. Но все это перемешивается и получается человек со всем хорошим и плохим. Все это понималось Машиной головой, но совершенно не хотелось укладываться в буквы. Тем более, что еще нужно сделать такие выводы, которые требовала учительница по литературе и автор учебника, а не то, что там Маше подумалось, пока она книгу читала.

Поставив точку и взглянув на аккуратные ряды букв, Маша вздохнула, потому что пришлось опять писать не то, что думалось, да еще и на ошибки проверить надо.

За окном последним осенним теплом лучилось солнце, на деревьях почти не осталось листьев, все разноцветное богатство лежало на жухлой траве. Маша подошла к подоконнику, чтобы взглянуть – не вышел ли кто погулять. Время еще позволяло хоть немножко побыть на улице засветло, чтобы мама не волновалась.

На детской площадке пара совсем еще малышей возилась в песочнице, их мамы чинно сидели на лавочке и что-то обсуждали. Друзей не оказалось. Зато дядя Егор уже гулял с Каспером. Вернее, не гулял, а о чем-то разговаривал с несколькими цыганками, детишки которых окружили мужчину. Дядя Егор выглядел как-то странно, да и Каспер, обычно не очень любивший детей, не убежал от них в сторону, а прижал уши и словно поскуливал. Через окно не слышно, но все это казалось очень и очень странным.

– Мам, я ща на улицу сбегаю ненадолго и приду, – Маша буквально сорвалась с места и на ходу натягивая курточку и шапку, хлопнула входной дверью.

– Маша, а кушать? – вопрос Полины повис в воздухе, так как в квартире уже никого не было, – вот же егоза, опять к своим во двор побежала! В окошко ей крикнуть, чтоб поела, что ли? – Полина подошла к окну кухни.

***

К тому моменту, когда Маша подбежала к Егору все казалось еще запутаннее. Каспер сидел, прижав уши и действительно немного поскуливал, одна из цыганок смотрела прямо на него, и собака старалась даже не поднимать головы, почти уткнувшись носом в траву. Вторая что-то требовательно говорила и Егор, словно огромная кукла с немигающими глазами молча доставал бумажник, вытаскивая из него все деньги. Мобильный телефон уже перекочевал в цепкие руки детишек.

Женщина забрала все купюры, что-то сказала и резко повернувшись собралась уходить, толпа ребятишек загомонила. Егор словно окаменел истуканом, глядя в одну точку. Каспер скукожился рядом, прижав уши.

– Стойте! – Маша уже успела подбежать к пестрой компании и наконец поняла, что происходит. – Вы что, дядь Егора грабите? Отдайте деньги немедленно! Это не ваши деньги! – девочка даже дернула за руки оторопевшую цыганку, которая не ожидала такого отпора от малолетки.

– Ой, вэй, иди по своим делам, куда шла, девочка. Мала еще во взрослые дела лезть, вырастешь – погадаю тебе, а сейчас иди, мешаешь, – женщина легко стряхнула тонкую ручку.

– Деньги отдайте, не ваше это, – Маша буквально вцепилась в яркую юбку, не давая цыганке уйти. Дети отбежали в сторону и с интересом наблюдали за неожиданным представлением в скучной работе.