Анжелика Меркулова – Океан Иллюзий (страница 4)

Армандиус замер.

Не от страха. От узнавания.

Он не один.

Она была здесь. Она оставила след.

Не на бумаге.

В воздухе. В этой таинственной тишине. В его бесконечном мраке.

В той самой тьме, где тени поют, а свечи помнят имена.

И он понял: это не ловушка.

Это – приглашение.

В мир Иллюзий.

Где правда – не прячется.

А сияет.

В центре залы Виан сидел в глубоком кресле у камина. Его стать, обычно такая гордая и уверенная, теперь казалась сломленной. Маг держал в руке бокал, наполненный жидкостью тёмно-зелёного цвета, которая переливалась, словно живая. Взгляд графа был устремлён в пустоту, а лицо выражало такую глубокую печаль, что Армандиус на мгновение замер, чувствуя, как его собственное сердце сжимается от сострадания.

– Граф Виан, – произнёс гость, его голос звучал приглушенно, но в тишине комнаты он разнесся, как гром.

Хозяин замка медленно поднял голову, его глаза, обычно такие яркие и полные жизни, теперь были тусклыми, словно упавшие звёзды. Он смотрел на посетителя, но, казалось бы, не видел его. Тем не менее, маг слегка кивнул в знак приветствия.

– Адриан, – произнёс он хриплым голосом, словно долго не говорил. – Тебя то я и ждал. Присаживайся. Присоединяйся ко мне.

Армандиус колебался, но затем сделал шаг вперёд и сел в кресло возле Виана. Он смотрел на бокал в руке графа, на странную жидкость, которая, казалось, пульсировала в такт его дыханию.

– Что это? – спросил он, указывая на напиток.

Виан усмехнулся, но в его улыбке не было радости.

– Это… воспоминания. Или, может быть, забвение. Я сам не знаю. Но оно помогает. Ненадолго.

Он протянул бокал юноше, который осторожно взял его. Жидкость была холодной, но при этом казалась живой, словно она могла проникать в самую душу.

– За что мы пьём? – спросил незваный гость, чувствуя, как странный аромат напитка окутывает его разум туманом.

– За любовь, – ответил Виан, его голос дрогнул. – За ту, что мы потеряли, за ту, что не можем вернуть.

Армандиус кивнул, поднёс бокал к губам и сделал первый глоток. Жидкость, холодная и обжигающая одновременно, коснулась его языка, и мир вокруг него внезапно изменился. В его сознании вспыхнули яркие образы, словно тысячи звёзд разом зажглись на небосводе. Он почувствовал, как его разум расширяется, вырываясь за пределы реальности, в которой он находился. На вкус напиток был одновременно сладким и горьким, как смесь радости и боли. Он почувствовал, как его мысли начинают путаться, а воспоминания, которые он так долго держал в себе, начинают всплывать на поверхность. И тогда он увидел. Увидел себя. Не того, кем он был сейчас, а того, кем он являлся на самом деле. Его истинная сущность, скрытая под слоями иллюзий и забвения, внезапно проявилась. Он вспомнил всё. Вспомнил, что он Адриан и сейчас оказался в прошлом своего отца. Что перед ним был Хранитель Времени и Пространства. И вспомнил Алису. Ту, которую он искал. Ту, которая была ключом ко всему.

Юноша резко встал, его глаза, теперь полные ненависти и вновь обретенной силы, устремились на Виана. Но граф, казалось, не заметил перемены. Он всё ещё сидел, погружённый в свои мысли, а его рука сжимала бокал с тёмно-зелёной жидкостью.

– Виан, – произнёс Армандиус, его голос теперь звучал иначе – глубже, мощнее, словно эхо из глубин времени. – Где Алиса?

Граф медленно поднял голову, его глаза встретились с взглядом оппонента. На мгновение в них мелькнуло что-то – тень осознания, но затем оно исчезло.

– Теперь уже не важно, – прошептал он, проводя пальцами по резной ручке кресла. – Она снова ушла, вновь оставила меня одного в этом бесконечном коридоре времен.

Армандиус резко повернулся, его плащ взметнулся, словно крыло ночной птицы.

– Нет, Виан. Ты потерял ее, потому что она никогда и не была твоей. – Его слова падали, как капли яда, медленно разъедающие душу. – Я был ослеплен иллюзией, как и ты. Но теперь я вижу. Ты – Хранитель Времени и Пространства. И Элеонора…

Губы его искривились в горькой усмешке.

– Она вовсе не та, кем я ее считал. Всего лишь тень моего воображения. Но Алиса… она реальна. Я ищу ее. И она нуждается в нас. Она – единственная, кто может все исправить.

– Надо же, – Виан откинулся на спинку кресла, его голос звучал насмешливо, но в глубине глаз пряталась боль. – Алиса в таких путешествиях души меня никогда не узнавала. Это первый раз, когда ей удалось вычислить меня. А ты…

Он пристально посмотрел на Армандиуса. Огонь играл в его изумрудных глазах, на мгновение в них вспыхнуло понимание – острое, как клинок, но тут же погасло, уступив место привычной маске равнодушия.

– Себя не помнил, а ее смог узнать, несмотря ни на что. Интересно, что это говорит о силе твоих чувств?

Комната наполнилась напряжением, будто воздух между ними сгустился. Армандиус сделал шаг вперед, его тень удлинилась, достигнув ног Виана.

– А как тебе удается не терять свое сознание в таких путешествиях? – спросил он, меняя тему, но сохраняя опасную ноту в голосе.

Виан рассмеялся – звук был мягким, как шелест страниц, но с металлическим оттенком.

– Так я тебе и выдал все свои секреты, дорогой соперник.

Армандиус стоял у высокого окна, сквозь витраж которого пробивался лунный свет, окрашивая его черты в холодные тона. Его пальцы сжимали бокал, но мысли были далеко от праздных увеселений.

– Боишься, что я смогу тебя превзойти и победить? – юноша скрестил руки на груди, его поза выражала вызов.

– Мы не противостоим друг другу, – Виан поднялся с кресла, его силуэт в плаще сливался с тенями комнаты. – Чтобы стремиться победить. Только Алиса вправе выбирать, с кем ей быть.

Тени в комнате зашевелились, точно живые, когда Хранитель вновь заговорил. Его голос звучал мягко, но в нём сквозила несокрушимая уверенность древних истин. Магические кристаллы, развешанные по стенам, мерцали, отбрасывая причудливые узоры на каменные плиты пола. За окнами завывал ветер, будто подслушивая слова, которые могли изменить судьбу не только одного сердца, но и всего мироздания.

– Люди очень любят найти противника извне и обвинить его в своих проблемах. Но у нас есть только шесть истинных врагов: это вожделение, гнев, зависть, эгоизм, гордыня и наши собственные заблуждения. Если ты победишь эти пороки внутри своего сердца, то никаких внешних преград к счастью у тебя больше не будет.

Адриан не сдвигался с места. Его дыхание было частым, как у раненого зверя, и в глазах плескалось что-то близкое к боли, хотя он упорно называл это гневом. Он всё ещё цеплялся за свой образ бесстрашного героя, которому принадлежит право выбора, право быть любимым. Но мир вокруг него становился всё прозрачнее, будто сама реальность хотела показать ему правду, которую он отказывался видеть.

– Ты говоришь так, будто любовь – это что-то возвышенное и бескорыстное. Но я знаю: ты точно также просто хочешь обладать ею.

Виан медленно провел пальцем по краю магического тома, лежащего на столе. В воздухе запахло старым пергаментом и горьковатым дымом ладана.

– Люди часто путают любовь с жаждой обладания, – его голос звучал мягко, но в нем чувствовалась сталь. – Ты страдаешь, потому что борешься с тем, чего не можешь изменить. Будто ветер пытаешься удержать в кулаке.

Юноша усмехнулся, и в его глазах вспыхнул холодный огонь.

– Это не ответ! – Адриан резко шагнул вперед, его тень дрогнула на стене, будто живая. – Ты прячешься за мудрыми словами, но что ты на самом деле чувствуешь?

Хранитель вздохнул, и в его взгляде мелькнула тень печали.

– Любовь – это не пламя, что сжигает все на своем пути. Это тихое тепло, которое живет внутри, даже когда ты просто пьешь чай и смотришь, как дождь стучит по стеклу.

Он подошел к окну, где лунный свет серебрил края тяжелых бархатных штор.

– Если ты любишь по-настоящему, ты не требуешь, не держишь, не мучаешь вопросами «почему» и «когда». Ты просто… дышишь этим чувством. И даже если она выберет другого, твое сердце не превратится в пепел. Потому что любовь – это не собственность. Это дар.

Адриан стиснул зубы. В его груди бушевало что-то темное и колючее, но слова Виана, словно тонкие нити света, пробивались сквозь эту тьму.

– Думаешь, это так просто? – прошептал он.

– Нет, – Хранитель обернулся, и в его глазах отразилась вся глубина веков. – Это самое трудное. Но единственное, что стоит того. Потому что любовь – это лучшее из всего, что можно ощущать.

За окном завыл ветер, и тени на стенах зашевелились, будто прислушиваясь к их тишине.

Виан же стоял спокойно, почти невидимый среди сумрака, будто был частью этого пространства, где время текло медленнее, а каждое слово оставляло след в воздухе.

– Любовь и страсть… Эти два понятия слишком часто путают, особенно когда в сердце стоит плотина страхов. Если ты испытываешь боль от собственных переживаний, это точно не любовь. Мы пытаемся навешивать ярлыки на зачастую уродливые отношения, сотканные из наших самых опасных грехов.

Голос Хранителя звучал как колокол, словно память о давно забытом уроке. Адриан сжал кулаки. Он хотел возразить, но не находил слов, достойных противостоять таким основополагающим истинам.

– Боль мы чувствуем, когда пытаемся владеть человеком. Уловки, интриги, манипуляции – всё это исходит не из любви. Это желание обладать, контролировать, подчинить себе чужую волю. А ведь душа свободна по своей природе. Как свет, как ветер.