Анжелика Меркулова – Океан Иллюзий (страница 3)
Но теперь он все осознал.
Хранитель думал, что сможет играть с ним вечно. Что он так и будет метаться в этой иллюзии, как муха в паутине.
Но паутина рвется.
Особенно когда у мухи – клыки.
Юноша повернулся и зашагал к шаттлу.
«Я найду тебя, Алиса», – обещала ему тень отца, шепчущая в его крови. – И на этот раз… он проиграет».
Его пальцы непроизвольно сжали штурвал, пока белые лунные блики танцевали на панели.
"Никакие чары не скроют тебя от меня. Я почувствовал твою душу, когда весь мир отвергал меня. Как я могу забыть это?"
Глава 2. Ускоритель времени.
Когда Армандиус переступил порог поместья Де Ла Монте, ветер встретил его, как старый враг – без слов, без предупреждения, только ледяное дыхание в шею, как поцелуй с могильного камня.
Замок Виана словно был необитаем.
Он не дышал. Не скрипел. Не жил.
Он ждал.
Залы были пустые, как обещания, сказанные на рассвете. Стены – голые, будто их выскребли изнутри, как душу после потери кого-то очень близкого.
Ни слуг, ни охраны, ни благородных лиц за бокалами вина.
Только тишина, плотная, как туман над болотом, в котором тонут последние воспоминания.
Юноша вошёл внутрь, его шаги эхом разносились по темным коридорам, будто он идёт не по дну собственного сна. Каждое движение отражалось в мраморе, как в чёрной воде, где его лицо и не его вовсе.
Он искал хоть какие-то следы, хоть что-то, позволяющее понять, куда исчез загадочный граф.
Окна высокие, как крик, застывший в горле.
Свет льётся – но не греет.
Он ложился на кожу, как прощальный шёпот, как нечто уже ушедшее безвозвратно.
"Где ты скрываешься, Виан? – мысль жгла его изнутри. – Что за игру ты затеял на этот раз?”
Это были не вопросы, а раны.
Открытые. Кровоточащие.
Но ответом ему было лишь ледяное молчание. Казалось, само здание затаило дыхание, ожидая его следующего шага. Ветер гулял по пустым коридорам, напевая похоронную мелодию в разбитых витражах. Словно говорил на языке, которого не слышат уши.
Он пел. Без слов. Без начала. Без конца.
Каждый шаг – как удар в груди.
Эхо – как ответ, которого не просили.
Сердце билось не в страхе. В ожидания.
Он готов был разорвать эту иллюзию на части, голыми руками, если потребуется. Готов сжечь его дотла, до пылинки, до последнего атома магии, что когда-то пульсировала в этих камнях.
Ведь Адриан твердо усвоил за годы одиночества и потерь, что настоящие чувства не спрячешь за магическими вуалями.
Любовь – не скрыть.
Она пробивается.
Сквозь любые заклинания.
Сквозь самую изощренную ложь.
Сквозь целые миры, стоящие между ними, как стена из теней.
И тогда непременно находится дверь.
Незапертая. Не охраняемая.
Просто забытая.
Как имя, которое никто не произносит вслух.
И он найдёт её. Отыщет, даже если для этого придётся сжечь дотла все преграды, что разделяют их.
И тогда он увидел комнату, которая, казалось, была запечатана во времени.
Армандиус взял украшенную резную ручку, холодную, как прикосновение призрака, который помнит, как это – быть живым. Он открыл проход и осторожно шагнул в таинственную тьму.
Дверь не скрипела. Она вздыхала.
Темный зал древней библиотеки окутывала тишина, нарушаемая лишь потрескиванием магических свечей, отбрасывающих причудливые тени на стеллажи с фолиантами.
Но не те, что хранят знания.
А те, что хранят время.
Его глаза мгновенно привыкли к полумраку, который царил внутри.
Тьма здесь была не пуста.
Она дышала.
Свечи – не горели.
Они мерцали, как звёзды перед самым концом света.
И цвет – не жёлтый.
Голубой. Бесстыдно-синий.
Как ночь, которой признаются в том, что никогда не скажешь при свете.
Воздух – тяжёлый. Густой.
Насыщенный странным ароматом, напоминающим смесь космического тумана и грозового шторма.
Пахло тем, чего здесь не должно быть: звёздной пылью, озоном, и чем-то ещё – тёплым, знакомым, нежным, как прикосновение её пальцев к его виску в ту последнюю ночь.
Тени на стеллажах – не от книг.
Они двигались.
Как если бы прошлое встало в строй.
Фолианты – не просто древние письмена.
На их корешках – имена.
Всех, кто тоже приходил сюда.
С любовью. С болью. С надеждой.