Анжелика Меркулова – Маруся и кот Баксик (страница 3)

Но это было не просто бедность.

Это было предательство.

– Прости, – прошептала она. – Я не знала…

Кот молчал. Но в его глазах больше не было ярости. Только усталость. И – чуть-чуть – надежда.

– Почему ты мне рассказал? – тихо спросила Маруся. – Ты ведь наверное больше никому не веришь…

Мистер Бакс посмотрел на неё. Долго. Серьёзно.

– Потому что ты не спросила, чего это я такой грязный и жалкий, – пояснил он. – На мои слова ты не воскликнула: «Фу, какой странный кот!». Ты поделилась едой. Потом пришла снова. И ты не считаешь меня вещью, которую можно выбросить, если она просто разонравилась.

Он опустил уши, будто стесняясь своих слов.

– А ещё… ты сказала «друг». Никто никогда меня не называл так.

Маруся почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Но она не стала их прятать.

– Так ты и есть мой друг, – заверила она. – Даже если мы только что встретились.

Друзьями становятся не за один день.

А за один момент, когда кто-то видит тебя настоящего.

Кот посмотрел на неё. И вдруг…

Он мяукнул.

Не громко. Не жалобно.

А как будто сказал: «Спасибо».

Потом встал, подошёл ближе, и – очень осторожно – потёрся головой о её колено.

Маруся затаила дыхание.

– Это… ты меня обнимаешь?

– Не глупи, – фыркнул Баксик, но не отстранился. – Это просто трение о вертикальную поверхность для снятия статического напряжения.

А потом, словно опомнившись немного смягчился.

– Но если хочешь – назови это обнимашками.

Она рассмеялась. И он – почти улыбнулся.

Глазами. Потому что у котов нет человеческой мимики, чтобы улыбаться в привычной нам форме.

Зато есть сердце.

И у этого циника оно только что, словно после долгого мороза, слегка оттаяло.

Но он тут же снова опустил уши, пытаясь скрыть нахлынувшие на него чувства.

Баксик незамедлительно выпрямился, и в его позе появилось что-то важное, почти королевское.

– Мне жаль, что ты застала меня в таком виде, – холодно произнес он, отряхивая лапой пыль с боков. – Ох, до чего же я докатился… Грязный, голодный, бездомный… побираюсь под лавкой.

Он вдруг фыркнул, будто рассердился на самого себя, и поднял голову.

– Но я никакой не попрошайка. Ты мне нравишься. Поэтому предлагаю уникальную сделку.

Маруся замерла, широко раскрыв глаза, а необычный бродяга продолжил.

– Я помогу твоей семье решить проблемы с деньгами, а ты пообещаешь мне дом, любовь и… – тут он хитро прищурился, – вкусную рыбу по пятницам. Идёт?

Девочка не сразу нашла слова. Перед ней стоял, да, именно стоял на задних лапах, рыжий кот, заросший, с потрёпанным ухом, но с таким достоинством, будто он предлагал ей не какую-то сомнительную ерунду, а настоящее сокровище.

– Но… но как ты сможешь помочь? – наконец выдохнула она.

Баксик уселся по-турецки, обвив хвостом лапы.

– Видишь ли, мои прежние хозяева были… мм… людьми с большими деньгами. Я кое-чему у них научился.

Он многозначительно постучал когтем по асфальту.

– Например, знаешь ли ты, что большинство людей беднеют не потому, что мало зарабатывают, а потому, что не умеют обращаться с тем, что у них есть?

Маруся покачала головой.

– Вот именно! – торжествующе сказал кот. – А я знаю. И научу тебя. Но сначала… – он потянулся, – ты должна решить: готова ли ты взять на себя ответственность?

– За что?

– За меня, глупышка! – рассмеялся Баксик. – Я не просто так предлагаю сделку. Если ты согласишься, то станешь моей новой хозяйкой. А это значит – регулярные обеды, тёплая подушка и никаких «ой, я передумала» через месяц.

Маруся задумалась. В голове уже крутились бабушкины возражения «Где ж мы ещё одного едока-то прокормим?», мамины усталые глаза и обреченный вздох… Но когда она посмотрела на одинокого пушистика, на его выгоревшую на солнце шерсть, умный и такой грустный вид, сердце её сжалось.

– Я… поговорю с мамой, – робко пообещала она.

Кот мудро кивнул.

– Хороший ответ. Но предупреждаю: если скажешь, что я умею говорить, она тебя не поймет.

– А как же тогда…?

– Доверься мне, – загадочно ответил Баксик. – Я найду способ.

Он спрыгнул с парапета и снова потёрся головой о её колено:

– Вот почему я решил довериться именно тебе, Маруся. В этом мире мало кто способен видеть дальше собственного носа. А ты… ты видишь сердцем. И это, – он многозначительно поднял лапу, – самая ценная инвестиция из всех возможных.

Ветер внезапно подхватил и унёс тот самый бродячий пакет, будто символизируя, что прошлое наконец отпустило его. А Баксик, глядя вслед пакету, добавил уже совсем тихо:

– И знаешь что? Я сделаю всё, чтобы твоё сердце никогда не разочаровалось в этом выборе.

– Деньги, – сказал он, – это не зло. Это инструмент. Как нож. Им можно приготовить еду, а можно ударить. Всё зависит от того, кто держит его в лапах.

Он сделал паузу.

– Люди придумали деньги не для того, чтобы мучиться. А чтобы упростить жизнь. Представь: ты хочешь обменять свою вязаную шапочку на буханку хлеба. А хлебнику она по размеру не подходит или фасон не нравиться. Что делать? Ты не можешь заставить его надеть шапку, если он не хочет. А деньги – это как общий язык. Ты продаёшь шапочку за монеты. А потом покупаешь хлеб. Просто. Удобно. Без споров.

Маруся задумалась.

– А если монет не хватит?

– Тогда ты либо копишь, либо улучшаешь шапочку, либо ищешь, где её можно продать дороже. Вот тебе и экономика. Не волшебство. А здравый смысл.

Он вдруг хмыкнул – и в этом смешке было что-то живое, почти весёлое.

– Вчера я слышал, как Чешир и Васька спорили, куда пойти охотиться – в подвал за крысами или на чердак за голубями. «Голуби вкуснее!» утверждал Василий. «Зато крысы – привычнее!» спорил с ним товарищ. А я в это время думал: если бы они умели читать и считать, сразу бы узнали, что в продуктовом на углу продают филе курицы по акции – выходит даже дешевле, чем мясной фарш. Экономия! И никакой охоты.

Маруся рассмеялась – звонко, искренне. Так, что даже воробьи взлетели с лавочки.

И в этот момент с крыши ближайшего дома сорвался голубь, громко хлопая крыльями. Кот инстинктивно дёрнулся, но тут же взял себя в лапы.

– Чтоб тебя… то есть… кхм! – он поправился, – просто напомню: рыба должна быть свежей. Это принципиально.