Анжелика Меркулова – Маруся и кот Баксик (страница 2)

«Ну и ладно, – подумала она, крепче сжимая контейнер. – Можно и без айфона прожить счастливым».

Но вот без друзей… Без друзей было грустно.

В классе ей внезапно стало душно и она решила прогуляться.

Школьный двор встретил её весенним солнцем и пустыми скамейками. Все разбежались – кто в столовую, кто в магазин, кто просто домой. Только воробьи деловито прыгали по лужам, оставшимся после сугробов.

Маруся села на краю лавки, открыла контейнер и вздохнула. Котлетка остыла, но всё равно пахла так вкусно, что у неё даже заурчало в животе. Бабушка всегда готовила с любовью – может, поэтому даже простая еда казалась волшебной.

«Жаль, что всё в мире измеряется деньгами», – подумала девочка, разминая вилкой картошку.

И вдруг…

Шорох.

Маруся подняла голову. Из-под соседней скамейки на неё смотрели два жёлтых глаза.

– Ого! – вырвалось у неё.

Под лавочкой, свернувшись калачиком, лежал кот.

Не простой, а самый настоящий бродяга – грязно-рыжая шерсть в комьях, местами слипшаяся, одно ухо надорвано, но глаза… они были огромные, янтарные, как два кусочка весеннего заката. А взгляд… были такой умный и грустный, почти как у человека, что Маруся даже на мгновение замерла.

Он смотрел на девочку так, будто видел её насквозь. Словно знал, что она, может быть, не самая модная в классе, зато никогда не обижает слабых.

Маша не двигалась. Кот не мяукал. Не просил. Просто смотрел.

– Привет, – тихо позвала она.

Усатый медленно моргнул.

– Ты… голодный? – неуверенно спросила девочка.

Пушистик не ответил, но его нос дрогнул, учуяв еду.

Школьница вздохнула и достала котлету. Разломила пополам. Подвинулась к соседней лавочке.

– Ладно… – она протянула ему кусочек. – Только не рассказывай бабушке, а то она скажет, что я «опять последнее всем подряд раздаю».

Кот выглянул. Понюхал. Осторожно приблизился, взял еду с ладони аккуратно, как настоящий джентльмен, и… Ел медленно, будто вспоминал, как это – быть сытым.

– Жаль, я не могу тебя взять домой, – прошептала она, протягивая вторую половину своего обеда. – Бабушка скажет, что и так мало места. Да и кормить нечем, самим не хватает.

Кот поднял голову. Понимающе посмотрел на неё. И вдруг… чуть заметно кивнул.

Маша засмеялась.

– Ну ты даёшь! Прям все понимаешь!

Она встала, поправила рюкзак.

– Ну… пока, котик. Может, ещё увидимся.

И пошла дальше, чувствуя, как сердце стучит чуть быстрее, чем обычно. Не от тревоги. А от странного предчувствия – будто что-то важное только что началось.

Где-то за спиной, под лавочкой, кот смотрел ей вслед. И впервые за долгое время его глаза блеснули не усталостью… а интересом.

Глава 2. Уникальное предложение.

На следующий день Маруся вышла из школы с тайником в кармане – завернутой в салфетку колбасой, которую она сберегла от своего утреннего бутерброда. Всю первую половину дня она думала только о том, ждёт ли её тот милый котик у лавочки, или вчерашняя встреча была просто сном.

И вот он – сидит, свернувшись рыжим клубком под той же скамейкой, будто и не уходил. Только сегодня он выглядел чуть опрятнее – шерсть была приглажена, словно он старательно прихорашивался весь день.

– Привет! – радостно воскликнула Маруся, опускаясь на корточки. – Я принесла тебе поесть!

Она развернула салфетку, и кот медленно потянулся к угощению. Но не набросился, как голодный зверь, а взял кусочек аккуратно, почти церемонно, словно утонченный аристократ за обедом.

– Бедный малыш… – прошептала Маруся, осторожно проводя пальцами по его спинке. Шерсть была колючей от уличной пыли, но под ней теплилось живое, доверчивое тепло. – Как же ты тут один? Наверное, по ночам холодно…

Ей вдруг стало невыносимо грустно.

– Опять эти проклятые деньги во всем виноваты. Из-за них у меня нет друзей в школе, из-за них мама целыми днями хмурится, пересчитывая копейки, а теперь вот… даже бездомного котика нельзя приютить, потому что скажут «самим кушать не на что». Если бы я только умела зарабатывать… – грустно вздохнула она, – то непременно взяла бы тебя к себе.

Кот вдруг замер. Его жёлтые глаза, обычно такие насмешливые, стали неожиданно серьёзными.

– Ты… правда этого хочешь? – тихо спросил он хрипловатым голосом.

Маруся вскрикнула и отпрянула так, что чуть не уронила контейнер.

– Ты… умеешь говорить?! – прошептала девочка, делая шаг назад.

Кот невозмутимо вылизывал лапу.

– К сожалению, да, – ответил он. – Говорю. И думаю. И помню. Иногда слишком много.

Он смотрел на неё не как обычное животное, а почти как человек.

Умный. Уставший. И очень… одинокий.

Маруся не знала, смеяться или бежать. Но что-то в его голосе – в этой усталой, чуть саркастичной интонации – заставило её остаться.

– Мистер Бакс, к вашим услугам. Хотя раньше меня звали Баксик… пока мои бывшие хозяева не решили, что я им больше не нужен.

– Они… тебя выбросили? – тихо спросила Маша.

– Выражаясь человеческим языком – да, – кивнул он. – Я им верил. Надеялся. Люди думают, что коты не чувствуют. Глупость. Мы осознаем всё. Особенно, когда нас предают.

Он замолчал. Глаза его потемнели, как будто в них закрылись ставни.

Кот посмотрел в сторону, на пустую улицу, где ветер гонял пакет по асфальту, как будто тот пытался сбежать от самого себя.

Маруся села на корточки. Ей вдруг стало жаль этого кота еще сильнее. Теперь не только потому что он грязный или голодный. А потому что в нём было что-то… сломанное.

– Но… разве они виноваты, что так случилось? – тихо спросила девочка, глядя на Бакса с тревогой в глазах. – У меня дома тоже не всё гладко. Бабушка ругается, мама переживает… Иногда мне кажется, что если бы мы стали богаче, то сделались бы счастливее. Может быть… твои бывшие хозяева просто не могли больше о тебе заботиться? И решили, что на воле ты хотя бы сможешь прокормить себя сам?

Кот резко вскинул мордочку. Его уши на мгновение прижались к голове, как у дикого зверя, почуявшего опасность. Потом он медленно, с презрением, фыркнул.

– Наивное дитя! – прошипел он. – Как же вы любите оправдывать жестокость добрыми намерениями!

Он встал, прошёл несколько шагов по пыльной дорожке, будто вспоминая. Голос его стал резким, как стекло по асфальту.

– У них не было финансовых проблем. У них был балкон с видом на парк. Два автомобиля. И кот, которого они купили, как игрушку. Как статус. Они хотели мейн-куна. Породистого. С документами. С густой шерстью и кисточками на ушах. Но им достался я.

Он остановился. Посмотрел на свои лапы – грязные, с потрёпанными когтями.

– Я был котёнком. Какие-то предприимчивые мошенники подобрали меня на улице. Подделали документы. Мои хозяева выбирали меня из кучи других котят: «О, какой симпатичный! Вырастет – будет красивым!» Но я не стал «красивым» в их понимании, не стал шоу-чемпионом. Не принёс им медалей, славы, фотографий для соцсетей. И тогда я оказался… лишним.

Маруся всплеснула руками.

– Ну как так можно?! Выставить за порог своего друга?! Какие нехорошие!

Кот посмотрел на неё. Впервые – с лёгким интересом. Не с насмешкой. Не с цинизмом. А с чем-то другим… С удивлением.

– Друга? – повторил он тихо. – Они никогда не считали меня кем-то значимым. Для них я был… активом. Как картина на стене. Или новый смартфон. Пока работает – все хорошо. Но если устарел – в утиль.

Он сел и грустно опустил голову.

Маруся почувствовала, как у неё сжалось сердце. Она вспомнила, как мама однажды плакала на кухне, когда узнала, что в магазине ей заплатят меньше, чем обещали.