Анжелика Лиис – В бегах от любви (страница 6)

– У меня не было выбора. Либо сюда, либо выходить замуж.

– Что? – У меня округлились глаза. Наверное, я слишком громко выкрикнул свой вопрос, так как незабудка даже покраснела.

– Да-да. Либо в школу, либо выходить за одного нелицеприятного юношу.

– А сколько тебе лет?

– Четырнадцать, – подтвердила она речи Дрея.

В Драконьем Хребте было нормальной практикой выдавать миловидных красавиц за престарелых лордов и графов с гнилыми зубами. Но так делали исключительно в знатных семьях. У всех тех, кто представлял средние ранги, такой возможности не было. Там, где я родился, было понимание любви. Мои мама и папа не представляли своей жизни друг без друга. И я знал, что когда-нибудь найду себе достойную жену, которую выберу сам.

Слова незабудки что-то задели во мне.

Как можно выдавать четырнадцатилетнюю дочь замуж?

– И ты сбежала?

– Да. Знала, что из школы ассасинов просто так не отчислиться, – улыбнулась она.

Это правда. Если уж ты осмелился ступить сюда, то перед тобой открываются два пути. Или закончить этот грёбанный интернат и стать воином по призванию, или умереть.

– Мне жаль, что тебе пришлось сделать такой выбор.

– Да ладно. Зато здесь много симпатичных парней, – искренне засмеялась незабудка.

И мне тоже стало весело. Впервые я слышал, как она шутит и радуется.

– Да. Красивые парни – это самый главный плюс. И важно то, что конкуренция у тебя здесь мизерная.

Не нужно было расспрашивать незабудку о её семье или деталях побега в школу. Свою боль она скрывала выученной до зубов улыбкой. Мне было приятно от того, что она решила доверить мне свой секрет.

– Пойдём внутрь. Ты наверняка замёрзла.

За моими тяжёлыми шагами следовали маленькие и хрупкие. Лиона остановилась на четвёртом этаже и протянула мне плащ.

– Я очень сильно испугалась на первом сражении, – поделилась она.

– Из-за боя?

Она хмыкнула, неловко теребя край тёмно-серого платья с кружевной оборкой.

– Тебя пугает вид крови?

– Нет. Что ты. Я боялась навредить. Вдруг…

– Это естественный отбор, Лиона.

Я пошатнулся, когда смог вслух произнести её имя, но постарался скрыть эту эмоциональную перемену в мимике, которая могла выдать всё подчистую.

– Люди приходят и уходят в этот мир. Дети хоронят родителей, а родители хоронят детей. Мы все смертны. Не существует волшебной пилюли, способной сделать нашу жизнь бесконечной. И если бы вдруг на вчерашней арене кто-то погиб, то так тому и суждено было бы случиться.

– Суждено?

– Да. Та же самая Айрис могла бы попасть под колёса повозки. Или в неё ударила бы молния. Также, быть может, её могли бы хоть сейчас сослать на войну, где она положила бы жизнь.

– Возможно.

– Получается, со змеями тебе проще общаться, – в шутка заметил я.

Лиона посмотрела на меня так чутко и ясно, что сердце свернулось в клубочек. Я ожидал, что она тут же уйдёт. Но на прощание девчонка обняла меня. А я, как отсталый баран, даже рук к ней не протянул, застыв, как неподвижное изваяние.

ГЛАВА 5. ПО-СТАРОМУ

Я поднял тяжёлый колчан со стрелами и водрузил его за пазуху, быстро переставляя ногами, оббегая стадион. Стрельба из лука – неотъемлемый навык для профессионального наёмного убийцы.

Солнце припекало волосы, пот градом стекал по спине, покрывая влагой серую футболку.

Старый воин – инструктор Клайд с глубокими морщинами и пронзительным взглядом – следил за нами. Он – живой пример мастерства, его движения точны и элегантны. Он учил не только технике стрельбы, но и философии ассасина – хладнокровию, терпению и абсолютной всеобъемлющей концентрации.

– Замрите, – прозвучал приказ.

Сокурсники замерли.

– Натяните тетиву, – следующее поручение.

Я установил стрелу на тетиву и сконцентрировался.

– Не забывайте, что работают мышцы спины и плеч. Не включайте в процесс шею. Или, к слову, только лишь плечи.

Я застыл в ожидании следующего задания.

– Найдите мишень и прицельтесь в оранжевую метку – самую крохотную. Не спешите. Вы должны чувствовать воздух и его направление. Он вам подскажет.

На площадке царила тишина, прерываемая лишь шелестом ветра и свистом стрел. Вокруг были расставлены резные мишени, украшенные символикой Драконьего Хребта. В воздухе пахло свежестью сосны и смолой, а на земле лежали опавшие ветви зачарованных деревьев, перекрашенные в цвет крови. Их магия выражалась в силе контроля над разумом. Они помогали сосредотачиваться, влезали в мозг и выключали лишний шум, способный помешать. Деревья учили мыслить ясно.

Выпущенная мной стрела с металлическим наконечником пронзила цель.

– Отлично, как нужно. Неплохо. Стоит быть внимательнее, – делал замечания инструктор, всматриваясь в каждый выстрел.

Умиротворение занятия прервал истошный крик. Голос принадлежал Харрисону, в которого отрикошетила стрела Билла, попав бедолаге в плечелучевую мышцу. Наверняка Скот это сделал специально.

– Продолжайте!

Инструктор Клайд помог Харрисону подняться с песчаной земли и осмотрел его рану.

– Поведём тебя к лекарю.

– Но мне нельзя. Скоро на арену! Как я выйду?

– Мальчик мой, что может быть важнее человеческого здоровья?

– Стипендия. Инструктор Клайд, прошу вас, вытащите её сами как-нибудь. Мне нельзя в лечебницу. Там оставят в палате лежать на долгие дни. А без арены, у меня будет пониженное жалованье.

– Ну уж нет.

Инструктор подозвал меня и попросил отвести Харрисона к лекарю, проконтролировав, чтобы тот вошёл в кабинет и не сбежал. Я охотно согласился, понимая, что это повод избавиться от назойливой жары и смертной скуки.

Харрисон, прихрамывая, передвигался самостоятельно, не желая, чтобы я трогал его, тем самым показывая, как он слаб, раз не может нормально идти. И мне было безразлично на его внутренние терзания. Я не помогал ему не потому что он так попросил, а потому что не хотел.

Когда стадион скрылся из виду, сменившись высокими кустами сочной зелёной травы, Харрисон попросил:

– Пожалуйста, Терранс, не веди меня к лекарю.

– Почему? – Я и так прекрасно знал, по какой причине он просил об этом.

– Потому что меня положат в лечебницу.

Харрисон замер.

– Пожалуйста.

– А мне с этого что? Я вообще-то пообещал инструктору, что отведу тебя. Слово дал.

– Да, слышал. Но от этого зависит очень многое.

Я не останавливался, поэтому Харрисону пришлось помчаться за мной, нагоняя быстрый темп.

– Терранс, ты же хороший человек.