Анжелика Лиис – В бегах от любви (страница 7)

– Кто тебе сказал, что я хороший? – развернулся я к сокурснику, с прищуром рассматривая деревяшку, торчащую из его руки.

– Потому что такова твоя природа. Ты можешь меня понять, так как сам живёшь целиком и полностью на жалованье. Арена – это единственный способ иметь хоть какие-то деньги.

Помощь – это желание облегчить страдания другого человека. На лекциях по этике этому термину давали такое определение: «помощь – это глубокая эмоция, которая мотивирует людей заботиться друг о друге и создавать более справедливый мир». Но оно мне разве нужно было? У меня совершенно не имелось ни единого стимула выполнить просьбу Харрисона. Я забыл, что такое доброта, как только мои родители покинули этот мир.

Если я что-то и делал, то лишь тогда, когда это было выгодно для меня.

– Давай иди, а то вгоню тебе стрелу поглубже, – буркнул я на зашуганного парнишку, и тот обогнал меня.

Остаток пути он молчал, не рискуя испытывать моё терпение и крепкость самообладания.

А во мне проснулось чувство, дремавшее многие годы.

Чувство жалости.

Когда шпили интерната только появились вдалеке, я потянул Харрисона за шкирку, заставляя развернуться всем телом. Он ещё не успел осознать моего намерения, как я сломал на две части стрелу, и вытащил одну из частей за металлический наконечник. Крик стоял оглушительный. Можно было бы и уши заткнуть, вот только мои руки были заняты.

Кровь заструилась по локтю сокурсника, стекая вниз.

– Мы пойдём к медсестре Миссис Смит. Она подлатает себя.

От боли Харрисон пребывал в шоковом состоянии. Он не смотрел под ноги и практически валился на ровном месте. Удерживая его за бок, как напившегося друга, я поволок его к казарме.

Нужно было там быть, чтобы увидеть реакцию Миссис Смит. Она ошалела, когда по её начищенному ковру растеклась кровь Харрисона. Если бы не его обморочное состояние, то медсестра вполне могла бы нас ещё и отчитать, и отругать бранными словами, и надавать лещей. Я не покидал процедурный кабинет, следя за тем, как промывают рану, обеззараживают и накладывают наживую швы. Я знал, что из себя представляла самая настоящая боль.

Миссис Смит удаляла мне аппендицит без наркоза, так как я тоже не мог обратиться в лечебницу.

Она всё понимала.

Поэтому и делала всё, что было в её силах. Даже если ей нельзя было этого делать. По правилам, в её обязанности входили лишь консультации, короткие и поверхностные осмотры, записи рецептов. Всё. Не уверен, что Миссис Смит, приходя к нам в интернат устраиваться на работу, предполагала, что ей придётся ещё и оперировать нерадивых учеников.

– Вот это месиво, – пождав губы, поделилась впечатлениями медсестра, скидывая окровавленные перчатки в урну и обессиленно падая на стул.

Харрисон был бледен, как побелённая стена. Казалось, что его зелёные глаза стали бесцветными. Но всем когда-то приходилось это пережить.

– С почином, – приободрил я сокурсника.

Тот что-то промычал и попытался встать.

– Терранс, помоги ему добраться до комнаты.

Сокурсник был не в состоянии поблагодарить Миссис Смит, поэтому это пришлось сделать мне.

Схватив Харрисона за плечи, я потащил его на четвёртый этаж. Это было похоже, как будто я вёл пьяного вдрызг друга домой.

– Какая твоя комната?

Харрисон ответил что-то весьма невнятное, но я кое-как смог разобрать в каше слова.

Нашёл глазами нужную дверь. Мы ввалились внутрь.

Это была не его комната.

Розовый плед и разбросанный девичьи вещи лишь подтверждали догадки.

Там стояла незабудка.

– Ой, пардон.

Я потянулся к дверной ручке, чтобы прикрыть её, но Харрисон выскользнул из моих рук и плюхнулся на пол.

Вот срань.

– Он умер?! – воскликнула взбудораженная незабудка.

– Да не. Он спит.

– У меня в комнате?

Не знаю для чего, но я решил воспользоваться советом соблазнения от Дрея. Я облокотился на дверной косяк, сложил руки на груди. Хмурые брови, заигрывающий взгляд и напряжённые скулы создавали особую картину. Повелитель секса.

– Он сказал, что здесь живёт.

– Нет. Его комната соседняя.

Я опустил глаза, осматривая тяжёлую тушу и представляя, как поднимаю её. Ужас.

Тем временем незабудку мой флирт не цеплял. Гораздо больше её волновало хлипкое положение Харрисона, мирно сопящего у стройных женских ножек. Представляю, какова завтра будет его радость, когда он вспомнит к чему был так пленительно близко…

– Ты его напоил?

Вот и как такая дурная догадка могла посетить её светлый ум? Неужели я так походил на того аморалиста, который бы спаивал других, и сам оставался трезв?

– Это болеутоляющие, – мерно вычеканил я.

Незабудка подтянула лямки платья и посмотрела на меня, как на идиота. Честное слово, в её глазах отразилось недоверие и оскорбление меня. К гадалке не ходи, всё ясно. Я же притянул в её девичью обитель это тело, покрытое волосами и издающее нечеловеческие звуки храпа.

– Наверное, нам лучше уйти.

– Хорошая мысль, – елейным голосом, в котором ощущалась ирония, произнесла незабудка.

– Хотя знаешь… Харрисон сказал, чтобы я его сюда притащил. Я свою задачу выполнил. Так что, красотка, разбирайся теперь с ним сама.

Я прищёлкнул языком и гордой походкой выбрался в коридор. Незабудка, спотыкаясь в пушистых тапочках, понеслась за мной.

– Ты обалдел? С ума сошёл?

– Кто? – повернул я голову в её сторону и с издёвкой принялся озираться по сторонам.

– Терранс. Забирай свою подружку и сваливай!

– Подружку?

Незабудка топнула ножкой и упрямо уставилась на меня. В ней был стержень, твёрдый и нерушимый. Она сначала думала, а затем говорила. Девчонка намеренно насмехнулась надо мной и сокурсником.

Это лишь запалило мои внутренности.

– Теперь эта подружка твоя. Используй по назначению.

Я уж было собрался уходить к лестнице, как Незабудка крепкой хваткой вцепилась в моё запястье.

– Если ты сейчас же не заберёшь Харрисона, то я подкину тебе в рюкзак Джорджа.

– Это что? Твоя интимная игрушка?

– Это та самая болотная змейка, которую ты испугался.

Лиона решила, что меня впечатлила клыкастая пасть гадюки, нежели то, что она могла навредить ей.

Что ж. Раз она не сложила два плюс два, то и фиг с ней.

Я сделал так, как она сказала, и весь остаток дня размышлял о её персикового цвета губах. Впервые кто-то не давал мне спать. Впервые кто-то не выходил из головы. Впервые сердце билось чаще от одной грёбанной мысли.

– Ты умеешь причёсываться? – усмехнулся Чарли, когда застал меня в общей ванной за тем, как я укладывал волосы воском.

Я посмотрел в треснувшее по бокам зеркало и удивился такой перемене. Действительно, когда в последний раз я ухаживал за собой? В тот момент я носил короткие чёрные волосы. Это потом я стану их отращивать.

– Ты и зубы, наверное, почистил?