Анжелика Лиис – В бегах от любви (страница 4)
– Как думаешь, почему недотрога к нам перевелась из приличной школы для благородных девиц? – с видом знатока ехидно поинтересовалась Айрис.
– Потому что её поимело всё королевство, – подначивала подруженьку Дейзи.
– Думаешь?
Какие гадины.
Моя незабудка затормозила и развернулась к обидчицам. Её фарфоровые ладошки обратились в кулачки, грозно возведённые к остановившимся курицам.
– Не смейте так выражаться обо мне.
– А то что?
– А то она тебя снова усыпит волшебным порошочком.
Дейзи обошла девчонку со стороны и потянула за рюкзак в сторону. Незабудка качнулась, но равновесия не потеряла.
– Может мы отберём у неё вещички? Ты заметила, какие у неё красивые тетрадки и ластики? Наверняка дорогущие. Я, между прочим, устала довольствоваться тем же, что выдают всем!
– Разрешаю, – хищно сверкнув глазами, согласилась Айрис.
Айрис схватила незабудку за грудки и оттолкнула на землю. Девчонка плюхнулась на задницу. Волосы, собранные в хвост, выбились и разметались по изящным плечам.
Свора псин принялась рыться в вещах незабудки. И кем бы я себя считал, если бы позволил им тронуть безобидную девчонку? Я двинулся в их сторону, как только Дейзи оскорбила незабудку.
Носки моих ботинок остановились возле Айрис, склонившейся к разложенным на каменной брусчатке принадлежностям для письма. Она подняла своё грузное лицо с припухшими щеками и тут же пристыженно опустила глаза, осознав, кто возвышался над ней. Дейзи замерла, не силясь и пальцем пошевелить.
– Верните всё, что украли, и извинитесь.
– Но ведь…
– Я непонятно сказал?
Незабудка подтянула к себе коленки и поправила задравшееся платье. Сокурсницы сложили канцелярию туда, откуда достали её, и протянули девчонке рюкзак. Дейзи первой подала голос:
– Лиона, прости.
– Да, извини. Мы не специально.
– Без обид.
Они уже намеревались уйти, как я потянул каждую за косички, желая развернуть.
– Это было неискренне. Или мне только показалось? – На последней фразе я сделал устрашающий акцент.
Дейзи и Айрис застопорились, переминаясь с ноги на ногу. Они не умели подбирать красивые слова, чтобы выражаться достойно. Было бы глупо ждать от них умных речей, но всё же я настаивал.
Как же противно было наблюдать за такими будущими ассасинами. Кому сдались эти две балабошки на службе? Ни ума, ни таланта, ни навыков. Пустые колбочки, из которых лишь доносился запах, напоминавший о том, что когда-то там в них было что-то. Но когда? Быть может, эта смесь досталась им от прабабок и пока что не смывалась никаким хозяйственным мылом.
– Лиона, пожалуйста, прости нас. Мы же завистливые. Сама понимаешь. Тем более, ты такая… – в унисон затараторили те.
Неожиданно для меня, незабудка осмелела и задала один вопрос:
– Такая – это какая?
Ответить смогла Дейзи:
– Утончённая и миловидная.
– Мы не такие просто, – согласилась с ней Айрис, поправляя кудрявые волосы.
Когда сокурсницы скрылись за пределами учебного корпуса, незабудка встала и оттряхнула чёрно-белые гольфы, запачканные землёй и песком. От меня не ускользнул аккуратный маникюр на её филигранный пальчиках.
Я не стал мучать девчонку своим обществом, поэтому побрёл к себе. Но незабудка выкрикнула мне в спину:
– Спасибо.
Я лишь невнятно кивнул, спрятав голову глубоко в плечи.
Быть может, мне стоило пройти мимо и сделать вид, что я ничего не заметил. Но я так не мог. И не хотел. Не в моим принципах – молчать, когда нужно бороться. Я из тех, кто протянет руку помощи нуждающемуся, даже если тот не попросит об этом.
Просто я умел быть полезным. И всё. Не более.
– А я всё видел! – пролепетал Дрей, когда мы столкнулись у дверей казармы. Он выглядел потрёпанным. Похоже, сегодня у него были бои на арене. Спортивная кофта взмокла, на лбу выступали капли пота.
– Лучше бы промолчал.
– А что? Мне же интересно. И вообще, зачем ты заступился за какую-то малолетку?
– Малолетку?
– Ей четырнадцать.
Я замер. Да, незабудка выглядела по-детски милой и трепетной. Но мне казалось, что она моя ровесница. Да и к тому же, почему тогда её перевели ко мне на курс? Как правило, группы забивают одногодками.
– С чего ты взял?
– Я вчера "пил чай" с её соседкой по комнате, – с намёком произнёс друг, поигрывая бровями.
Я фыркнул и оттолкнул Дрея от прохода, чтобы как можно скорее ускользнуть от солнечного света и скрыться в тени коридора. Томительная прохлада настула в тот миг, когда я перешагнул порог и скрылся в недрах казармы. Друг поспевал за мной, на ходу забавно размахивая руками.
– И ты даже не хочешь узнать о своей новой пассии?
– Мне всё равно.
– Как жаль. А ведь я узнал много интересного, – попытался он заинтриговать меня и запустил в тёмные волосы руку.
– Мне всё равно.
Я вошёл в комнату, где Чарли прохлаждался на койке, прикрыв лицо учебником. Окно было открыто нараспашку, впуская внутрь запах зелени и морского ветра. Заглянув под книгу соседа, я обнаружил, что он спал непробудным сном.
– Твоя Лиона…, – начал Дрей.
– Она не моя.
– Хорошо. Не твоя Лиона плачет каждую ночь.
– Почему?
– Так тебе же всё равно, – напомнил он, прыгая на мою кровать так сильно, что одеяло отлетело в сторону.
Я устало вздохнул и с грохотом захлопнул оконные ставни. Дрей любил распускать слухи, которые не всегда являлись правдивыми. Мне было интересно слушать его россказни, однако…
На этот раз дело касалось незабудки.
– И что же тебе известно об этом?
– Мелания по секрету говорила, что не твоя Лиона из обеспеченной семьи. Отец какой-то там ростовщик из крупной конторки, а мама медсестричка в столичной лечебнице. Они из высшего ранга. Большего Мелания не знает. Но я думаю, что деваху предки вытурили из дома, чтобы её тут воспитали, как положено.
Дорогие платья, отдельные канцелярские принадлежности, прилежное поведение – всё свидетельствовало об истинности суждений Дрея. И если складывалось так, то это говорило о том, что мы с незабудкой были сотканы из разных миров, что в Драконьем Хребте охранялось законом. Люди из разных рангов не могли быть вместе. Мой ранг – воины. Её ранг – знать. Однако, если незабудка отучится в интернате, то…
Нет. Менять ранги просто так нельзя.
Добровольно – нет. И всё же имелись уступки, связанные с определёнными обстоятельствами.
Однако…
– Она могла оказаться здесь только в том случае, если сбежала.