Анжелика Лиис – В бегах от любви (страница 3)

Жить, а не умереть!

– Когда ты поступишь на службу в королевскую часть, то сможешь пользоваться королевским лазаретом. Там медицина рангом выше. Есть все необходимые медикаменты и отвары. Тебе осталось потерпеть каких-то два года.

Хоть мне было и шестнадцать лет отроду, я намеревался продолжить обучение не до восемнадцати лет, а до двадцати. Два года – особая подготовка в нашем интернате. Это как перестраховка, чтобы меня точно отправили служить короне, а не каким-нибудь частным богатеям, платившим сраные копейки.

Миссис Смит выписала очередной рецепт, который собиралась передать местному аптекарю. Я болтал ногами и собирал по кусочкам мысли.

Когда я стану защитником королевства, то моё жалованье будет высоким. Я не буду жить впроголодь. И у меня появится семья, которую я буду защищать. У меня будет любимая женщина. И она будет пахнуть зефиром, как сказал Чарли.

В комнату вернулся я поздно. Хотелось освежиться в саду, провожая кометы, пронзающие небосвод.

И всё-таки незабудка не покидала моих мыслей.

ГЛАВА 2. ВЫХОД НА АРЕНУ

Каждую декаду месяца среди сокурсников проходили бои. Учеников собирали на каменистой площадке, похожей на амфитеатр. Случайным образом выбирали искусство, которым можно было пользоваться в сражении, и так же распределяли по парам.

Не знаю, как так совпадало, но третий раз подряд мне приходилось биться с Биллом. Его долговязая фигура отсиживалась в тени, лениво треплясь языком в компании друзей. Я разминал мышцы шеи, чувствуя каждый хруст.

Я никогда не проигрывал.

А если бы проиграл хоть раз, то мою стипендию уменьшили бы на сто фунтов, чего я не мог допустить. Ровно столько стоила одна пачка таблеток, которые мне нужно было принимать по утрам. А мне Миссис Смит выписала целых три. И все непохожи друг на друга. Все от разных приступов и болячек.

– Встали, – разнёсся по арене командный голос инструктора Микаэля.

Его бронзовая кожа сверкала в лучах яркого солнца, опалявшего лицо. Он был в обмундировании под стать интернату. Увесистые кожаные доспехи и высокие сапоги до самой голени. В такую жару было весьма неудобно в спецформе, но права возникать никто не давал.

В шеренгу выстроились все сокурсники. В конце ряда я заметил голубые глаза незабудки. Одежда висела на ней мешком, сшитым не по размеру. Её испуганный взгляд метался от инструктора к арене и обратно.

– Первыми будут биться Терранс и Билл.

Я сделал шаг вперёд, Билл повторил за мной движение.

– В этот раз вы будете драться на мечах.

Инструктор один раз хлопнул в ладоши, призывая нас исполнить его волю. Спешным шагом я подлетел к доске, на которой были ровным порядком развешены холодные оружия. Меня привлёк длинный меч с закруглённым лезвием. Моя рука уже тянулась к нему, как Билл нагло выхватил его передо мной.

– Я собирался его взять! – рявкнул я на него.

– Правда? Что ж. Опоздал ты, Нортман, – глухо отозвался Билл и поскакал к силовому полю, ограждённому энергетическими прутьями, по которым нёсся ток.

Поле впустило его, но вот выпустить сможет лишь тогда, когда будет определён победитель.

Я взял меч с иссиня-чёрным лезвием, который совершенно не отражал свет, а наоборот, поглощал его. Когда прутья схлопнулись за мной, бой начался. На трибунах расселись сокурсники, среди которых я рассмотрел бледное лицо незабудки.

Билл стоял напротив меня, грозно размахивая клинком.

– Пора сравнять счёт, – заворковал он, направляя остриё оружия на меня, чем желал вызвать страх, а получил равнодушие.

Одного ловкого выпада хватило, чтобы мой меч рассёк лоб Биллу. Из раны потекла вязкая кровь, каплями стремящаяся вниз. Соперник прикоснулся ладонью к своему поражению и завизжал. Следом за ультразвуком он попытался ударить меня, что у него не вышло. Я отскочил, но напоролся спиной на электрический разряд от прутьев. Тело прожгло сильной болью. Останется ожог. На долгие месяцы.

Вот срань.

Билл рассмеялся, чувствуя привкус триумфа, который не долго светил над его вьющимися волосами. Я знал, как именно одолею его в этот раз. Манипулировать Скотом было проще всего. Достаточно было дать призрачный намёк на то, что он контролирует в сражении хоть что-то, как его бдительность тут же спадала до нуля.

Крепко сжимая рукоять, я вонзил меч ему в бок. Так, чтобы не задеть жизненно важные органы. Это называлось толерантностью боя.

Билл закричал, хватаясь за живот. Алый водопад исхудалой струёй просочился из брюха.

Инструктор Микаэль поднял вверх руки, и сияние силовых прутьев погасло. Первым вышел победитель – я. За мной, шаркая ногами, плёлся Билл, пачкая песок. Я улыбался всем тем, кто болел за меня. А тем, кто не болел, желал обзавестись умом.

Арена для ассасинов – это место, где не только демонстрируют мастерство, но и проверяют волю, стойкость и хитрость. Здесь нет ни милосердия, ни пощады. Каждый бой – это смертельный танец, где побеждает только самый крепкий и сноровистый.

Я уж было собирался покинуть место сражений, как что-то удержало. Появилось желание посмотреть на свою незабудку. Поглядеть, кем будет её соперник, и как она справится. Я примостился внизу трибунала, откуда можно было детально разглядеть каждого. Инструктор Микаэль не планировал выдворять меня, как поступал с остальными, чтобы те не мешались под ногами, так как я вызывал в его глазах уважение.

Очередь до незабудки дошла спустя час. Она была последней. Ей выпала доля биться с Айрис – смуглолицей сокурсницей, которая была в интернате с самого детства.

– Вы будете бороться с помощью ядов, – объявил инструктор, и я внутренне сжался.

Драка с помощью базовых оружий, вроде клинков, саблей, мечей и стрел, являлась не самой сложной. А вот для того, чтобы управиться с ядами, нужно было разбираться в них.

Айрис первой выхватила охапку опасных зелий, с которыми были знакома гораздо лучше, нежели с основами пунктуации и грамматики. Незабудка застыла у скамьи, где сосредоточались разноцветные бутыльки. Сама не ведая, что берёт, она наобум взяла парочку колбочек, выглядевших наиболее безобидно.

Силовое поле закрылось.

Бой начался.

Я не слышал, что говорила Айрис незабудке, но знал, это явно было что-то весьма гадкое и непристойное.

Айрис взмахнула мускулистой рукой, и небольшая струйка зеленого дыма взметнулась из ее флакона, заполняя зловонным газом площадку. Незабудка, захлёбываясь от удушливого запаха, кашлянула и попыталась отступить, но Айрис уже замахнулась второй ампулой, целясь ядовитой жидкостью в лицо девчонки. Но промахнулась. Едкая смесь полетела на камни, разъедая их. Про себя я встрепенулся, представляя, что могло бы случиться с прелестным лицом голубоглазой девицы. В пальцах незабудки что-то хрустнуло. Некогда зажатый бутылёк треснул под натиском её силы. В ладонь высыпался желтоватый порошок, который она сдула в сторону Айрис.

Усыпляющий яд.

Интересно.

Я не видел, чтоб его использовали именно так. Как правило, его добавляли в воду и принимали, как напиток.

Порошок начал действовать, едва ноздри Айрис вдохнули его. Она закачалась, испытывая сильное головокружение, и упала, не успев выставить перед собой руки, чтобы смягчить удар. От соприкосновения широкого тела с песком поднялась пыль.

Инструктор Микаэль освободил девушек, выпуская из клетки. Незабудка вылетела, как птичка, и тут же принялась жадно хватать ртом воздух. Ей пришлось долгое время не дышать, чтобы порошок не попал внутрь. Инструктор на руках вынес Айрис, передавая её лекарю, содержащему крохотную лечебницу, примыкавшую к учебной части.

Незабудка долго стояла на одном и том же месте, приходя в себя. Когда все разбрелись с арены, я продолжал сидеть на трибуне и глазеть на неё. Я видел непрошенные слёзы, которые она утёрла рукавом доспехов и побежала прочь.

Наверное, девчонка меня не заметила.

ГЛАВА 3. ЕЙ ПОВЕЗЛО СО МНОЙ

Я не знал, что незабудку обижали. Каждый раз, когда она садилась за парту, ничего не выдавало её. Ровная спинка, тонкие губы и спокойное дыхание. Я чувствовал её, и ничего не видел. А ведь я считал себя наблюдательным.

Как-то после урока истории ассасинов, где профессор поведывал об одеждах разных времён у бойцов, я задержался на выходе из корпуса. Солнце висело над самой макушкой, теплом ласкало мои непослушные волосы и припекало кожу. Я замер, позволяя себе насладиться приближающейся весной. И стоял так долго. Настолько долго, что застал незабудку, за которой следовали сокурсницы. Дейзи и Айрис, словно свора голодных собак, шныряли за девчонкой по пятам. Та, натянув портфельчик на самые плечи и насупившись, быстрым шагом пыталась оторваться от них.

– Да прекрати! Просто ответь на вопрос! – звонко хихикала Айрис.

Незабудка продолжала увеличивать между ними расстояние короткими ногами.

– Ты же смогла как-то перехитрить меня!

– Она жульничала, – подсказывала Дейзи, перепрыгивая невидимые преграды на пути.

Вот она – зависть, которая, подобно ядовитому растению, прорастает в укромном уголке души, питаясь сравнениями и неудовлетворённостью. Её корни тянутся к чужому счастью, к блеску чужих достижений, питая нездоровый голод.

Разум, скованный завистью, становится узким и туманным. Это всё – чистая болезнь души, которая не позволяет наслаждаться собственным путем и радостью жизни. Она парализует волю, мешает двигаться вперёд, заставляя топтаться на месте. Её жертвы становятся похожими на жадных крыс, готовых сгрызть всё, что им не принадлежит.