Анжелика Королёва – Девочки. Повести, рассказ (страница 24)

– Максим, – сказал он и прибавил с ухмылочкой: – Василич.

– Хорошо.

– Хорошо-то хорошо, да ничего хорошего! Где вот ваш участковый шлындает?! – Капитан злился.

– Понятно, где: преступность уменьшает, – ответил Валет, который закончил давать показания и опять невольно подслушал конец фразы.

– Че-его?

– Ну, он же как появился у нас, преступность уменьшилась, это все знают.

– Ты, слушай, давай за всеми подряд не повторяй всякую чушь, за это и привлечь можно.

– Я чё, это он сам говорит.

– Появится, спросим. Надежда, а откуда можно в Посьву позвонить?

– Так звоните от меня.

– Хм, поближе ничё нет?

– Есть, – вмешался Валет, – вот в сельпо телефон. – Он показал на избушку рядом. – Но тока там закрыто седня. Но, мож, сторож есть?

Надя зыркнула на Валета, но потом вспомнила, что он вроде как помогает ей, осеклась, постояла ещё немного, снова глянула в сторону Лёши, ничего не поделаешь, надо идти домой, и они пошли. Валет остался с милицией, но стоял поодаль.

– Ладно, Костян. – Капитан обратился к сержанту: – Давай быстренько сходи в сельпо, вызывай сюда «санитаров» и обратно ко мне. Надо забирать этого, в кителе. Как там его?

– Дмитрия Прудина. – Сержант глянул в протокол. – А опрос населения?

– Потом сходим, его надо брать, пока в бега не подался.

– Понял.

– Если он уже не сбежал. – Капитан нервничал, окидывая взглядом местность.

Из-за поворота появился мотоцикл «Урал» и притормозил рядом с ними.

– Твою мать, Виктор Палыч, не прошло и полгода! Ты чё, за море срать ходил, гроза местных преступников?

– Да не заводился, с-собака! Свечи надо менять, – ответил старлей.

– Ладно, похрен, потом расскажешь, заодно и про рост преступности в посёлке. Будь здесь, охраняй, никого не подпускай, мы скоро! – он показал на траву, где лежал труп.

– Да какой там рост!

– Ясно, какой, было ноль убийств, теперь одно, – подначивал сержант.

– Так это же… – Участковый подошел ближе. – Лёшка Баринов.

– Ну вот, все в курсе. Закинь его чем-нить, есть брезент-то?

– Да какой там брезент?!

– Ладно, короче, закрой хоть ветками. Лесу-то те хватит?

– Я могу помочь, Лёха мне как братан, – вмешался Валет.

– Товарищ, шли бы вы домой! – Капитан запрыгивал в машину. – Мы как-нить сами.

– Так пусть поможет веток-то наломать! – Палычу явно не хотелось самому тащиться в лес.

– Ладно, разберётесь! Палыч, как к дому Прудиных проехать?

– Тут по прямой, в ста метрах, в конце улицы, он справа от вас будет, рядом со школой. Там один такой.

– Всё, погнали наши городских!

Как только они отъехали от берега, у своротки на главную дорогу им замахал какой-то маленький, щуплый мужичок, они притормозили, сержант высунулся в окно, спросил:

– Чего тебе?

– Товарищ минцанер, случилось чё?

– Ты чё, мужик, охерел, милицейскую машину как такси ловишь? – наехал он на деда.

– А ты какого хрена остановился? – перешел сержант уже на водителя.

– Подожди, не ори, – вступился капитан, выглядывая из окна, – деда, а ты, случайно, ничё тут утром не видел, не слышал?

– Как не слышал, слышал. Стреляли, а потом ещё шлындали.

– Кто шлындал?

– Один, в кителе таком, учительшин сын вродь.

– Так, дед, ясно, ты где живешь? – прервал его Иванейко.

Старик показал на соседний дом.

– Будь дома. Мы щас вернемся, расскажешь подробно.

Надя подходила к квартире, когда милицейская машина свернула к дому Прудиных. Она не видела, как в неё посадили её любовника в наручниках, как конфисковали ружье, как плакала мать Димки и как они с отцом стояли у ворот. Соседи повыглядывали из окон, а бабка Нюра, случайно проходившая мимо, начала креститься и испуганно смотреть по сторонам. Такого в её жизни, да ещё в их тихом околотке, не бывало никогда. И с кем, с добрым безотказным парнем Димкой Прудиным! На глазах ведь рос, всегда поздоровается, поможет купить чего в городе, если надо.

– Иваныч! Это чёй-то они? Это же Димка твой?! Он же комара не обидит! – запричитала бабка, подходя ближе к воротам дома.

– Иди, Нюра, от греха, сам не знаю! Начнешь щас трепать всем подряд! Чё говорить, уже язык, сморю, чешется! Эти вон выпялились! Пошли, мать.

– Ой, да я чё, я не такая, ты ведь меня знашь! – Но ей никто не отвечал, ворота захлопнулись. – Ой, чё делатса! Ну, ты подумай, средь бела дня берут ни про то, ни про что хорошего человека! Ну, ты подумай, а! – причитала бабка Нюра, пока шла к себе.

– Бабусь, где тут у вас позвонить можно? – спросил сержант из окна машины у старухи, которая пылила по центральной улице.

– Тык на поште, милый, ехай дальше, вон белый сельсывет-от, сбоку пошта.

– Спасибо, бабусь.

Флаг над сельсоветом, как и само здание, трудно было не заметить. Милицейская машина остановилась рядом, капитан прикурил сигарету, вышел, сержант поплелся на почту. Теперь в «обезьяннике» покорно сидел Димка.

– Небось договорились с бабой грохнуть мужика, а? Мешал он вам любовь-то крутить? – начал Иванейко разговор через решетку машины.

Дима молчал.

– Чё молчишь? Хороша бабенка-то, я бы ей тоже вдул! Ну ничё, вот ты сядешь, я этим и займусь!

Дима напрягся, желваки заиграли. Было видно, что он с удовольствием дал бы сейчас капитану по морде, но не может, да и не стоит поддаваться на провокацию.

– Не один же ты его уложил, а, паря? Или один?

Дима продолжал молчать и даже отвернулся от решетки.

– Ну, чё ты молчишь, щас закрою по девяносто первой – и разговор закончили, а там вышка тебе светит. Молчи, всё равно найдем концы. Это же деревня.

Вернулся сержант.

– Ну, всё, приедут скоро!

– Ага, скоро! Труповозка-то? Чё-то не помню такого случая в истории. Хах, ещё час тележится будут.

– Обещали.