Анжела Зиннатова – Примирение. Русско-Азиатская история долины Желтых цветов. (страница 8)

А в-третьих: для многих простых актеров выезд в родные горы, про которые они уже и думать забыли из-за навалившихся проблем, сам по себе стал праздником. И люди работали, не жалея ни себя ни животных, отдаваясь съемочному процессу без остатка, и это искренне удивляло Чеслава. А также его поразило почти полное отсутствие русского мата на съёмочной площадке. И это постоянное «вы». Кем бы ты ни был, какую бы должность ты ни занимал, но к любому человеку в возрасте ты должен обращаться на «вы». И даже если и захочешь прикрикнуть, надо для начала хорошо подумать – стоит ли это делать. А накричать на кого-нибудь иногда ох как хотелось, надо же было как-нибудь повысить эффективность съёмочного процесса. Также Чеслав решил работать с утра и до позднего вечера, плавно переходя на ночные съёмки, и делать только небольшие перекусы в течение всей смены. Он буквально торопил всех вокруг, не позволяя ни себе, ни кому-либо другому засиживаться без дела. И снова, как и в первые дни, эхом то тут, то там можно было достаточно чётко расслышать недовольное: «русский». А главное, это всё говорилось не при режиссёре, а именно при Сюзанне, как будто это она во всём была виновата. И если поначалу все шептались только за спиной у девушки, то дальше решили высказаться, глядя прямо ей в глаза.

– Сюзанна, ну сколько это можно терпеть? Скажи ты ему, что мы все устали, что нам нужно отдохнуть.

– А как я ему это скажу? – девушка хорошо понимала своих коллег, но подобные просьбы также вызывали у неё раздражение. – Вы что, не видите, какой он злой, вот сами пойдите и скажите ему. Я что, особенная какая?

– Не знаем, но к тебе он совсем по-другому относится, нам со стороны это хорошо видно. Сюзанночка, ну сходи ты к нему, пусть он даст время отдохнуть, хотя бы полдня. а? Ты же даже не пыталась это сделать, а страдаем-то мы.

– Хорошо, я схожу, но ничего не обещаю. И никак он ко мне не относится по-другому, хватит уже слухи распускать.

Девушка гордо вскинула голову и быстро ушла от своих возмущенных коллег. Чеслава она нашла рядом с машинами около палаточного лагеря и сразу же решилась броситься в бой, пока её запал, зажженный в долине, не погас.

– Чеслав Марселевич, можно с вами поговорить? Лучше наедине, пожалуйста, это очень важно!

Но, как бы девушка ни старалась сохранить самообладание, при последних словах её голос всё-таки дрогнул, и режиссер, заметив это, слегка улыбнулся.

– Конечно, Сюзанночка, давайте пройдем в мою «берлогу», там и поговорим.

«Берлогой» Чеслав называл единственный во всей киностудии вагончик, который был идеально приспособлен для дальних путешествий или длительного проживания, и теперь называющийся режиссерским.

Оказавшись внутри этого вагончика, Чеслав усадил девушку на мягкий раскладной стул, а сам присел рядом на табурет и сделал заинтересованный вид.

– Говорите, пожалуйста, я вас слушаю.

– Чеслав Марселевич, – уже совсем дрожащим голосом начала девушка, – люди просят вас об отдыхе и обеде. Все очень устали, вот.

Режиссер мгновенно изменился в лице, он сначала взглянул на Сюзанну, как на провинившуюся школьницу, которая не справилась с задачкой, но, увидев, как её глаза начали наполняться слезами, тут же вновь переменился и тяжело вздохнул.

– Сколько они хотят отдыхать? – сухо спросил режиссер.

– До завтрашнего дня. – осторожно произнесла девушка, боясь ответной реакции своего начальника.

– Хорошо, я согласен. – на удивление быстро ответил Чеслав. – Пусть отдыхают, но завтра с обеда чтобы все были в полной боевой готовности, скажите я жду всех здесь, около моего вагончика.

Девушка засияла от радости, она вскочила с места и хотела уже выбежать из вагончика, но, вспомнив, что даже не сказала «спасибо», остановилась около двери и весело произнесла:

– Спасибо, Чеслав Марселевич, большое спасибо.

– Пожалуйста, дорогая моя Сюзанночка, я не могу вам ни в чем отказать, ни в чем…

– Простите, что вы имеете в виду? – девушка вдруг испуганно захлопала глазами и, чуть попятившись назад, нажала на ручку дверного замка, но дверь почему-то не поддалась!

– Что я имею в виду, Сюзанночка? А то самое, о чем уже давно шепчутся за нашими с вами спинами. Разве вы этого не слышите? – Чеслав Миланов медленно поднялся с места и почти вплотную подошел к Сюзанне, которая продолжала судорожно нажимать на несчастную дверную ручку.

– Чеслав Марселевич, вы меня пугаете. – дрожащим голосом проговорила девушка, и из её глаз по щекам побежали слезинки, одна догоняя другую.

– Нет, нет! – вдруг запричитал молодой человек и тут же отступил назад. – Я совсем этого не хотел. Прости меня, я не хотел тебя пугать, – неожиданно даже для самого себя перешел на «ты» Чеслав. – Я просто голову потерял, я сошел с ума! Сюзанна! Я влюбился в одну очень красивую и умную девушку, и теперь сам не знаю, как мне быть. Вот как раз хотел тебя спросить.

Сюзанна наконец улыбнулась и, вытерев слезы, тихо произнесла:

– А может, вы сначала откроете дверь, а то мне как-то не по себе.

– Дверь? – совершенно искренне удивился Чеслав и посмотрел на то, как девушка уже демонстративно несколько раз нажала на бедную ручку. – Там нужно поднять ручку вверх, только посильнее, это старый замок, и его еще неправильно установили. Я давно хотел его поменять, но всё как-то не соберусь. Так что ты мне посоветуешь по поводу моих чувств?

Девушка пожала плечами и сначала открыла дверь, правда, скорей всего только для того, чтобы убедиться, что та действительно не заперта, потому что сразу же закрыла её обратно. И только после этого, с трудом подняв глаза на Чеслава, спросила:

– Скажите, а эта девушка местная или она живет в России?

– Да, она местная, там, в России, я никого не встречал красивей и умнее её. А ещё я понял, что абсолютно беспомощен без неё, как ребенок, а когда она рядом, я чувствую себя уверенным, как будто любые горы смогу свернуть.

– Знаете, я очень рада за вас, но это, наверно, будет очень плохо для этой девушки, потому что вы же, в конце концов, уедете обратно, а она останется здесь, ведь поехать с вами в Россию она точно не сможет. У неё здесь вся её жизнь.

Чеслав нервно зачесал волосы назад и, вернувшись на прежнее место, тяжело опустился на свой табурет.

– Ну уеду я обратно, – грустно проговорил он, глядя куда-то в пол. – Буду жить, как раньше, работать, может, кино хорошее сниму. Только всю свою жизнь во всех больших черных глазах я буду искать ту единственную, которая покорила мое сердце! – Затем молодой человек резко поднял голову и посмотрел Сюзанне прямо в глаза. – Ты знаешь? Я уже кофе без тебя не могу себе сделать, не то, что жить без тебя! – И тут же, как бы опомнившись, добавил: – Прости меня, пожалуйста, если я тебя сегодня напугал, дурак такой. Беги скажи всем, что они могут отдыхать. А завтра, к часам двум, всех жду на планерку у моего вагончика, всех, включая поваров и водителей.

Потеряв дар речи, Сюзанна медленно открыла дверь, вышла на лужайку и, оглянувшись на Чеслава, который так и остался сидеть на табурете с опущенной головой, бросилась бежать к ближайшему пролеску.

Спрятавшись там за одним из деревцев, она села прямо на землю и, закрыв лицо руками, тихо, чтобы никто не смог её услышать, разрыдалась. Но уже через пару минут вздрогнула от того, что кто-то принялся усиленно трясти её за плечо.

– Сюзанна, подруга! Ты чего ревёшь? Что случилось, тебя этот русский обидел? – встревоженно затараторила Алсу, бывшая Сюзанина одноклассница.

– Нет, нет, ничего он меня не обижал. Он даже разрешил всем отдыхать, только завтра после обеда все должны быть около его вагончика, он планерку хочет провести, и сказал, чтобы даже повара и водители были.

Наконец успокоившись и вытерев слезы, Сюзанна поднялась на ноги.

– А чего ты тогда ревешь? – нахмурив брови, пробубнила Алсу. – Странная ты какая-то стала в последнее время. Ладно, пойдем, ребят обрадуем…

На следующий день. Ровно в два часа, все были в сборе. Чеслав даже на некоторое время оцепенел, когда увидел, сколько же народу пришло на небольшое административное, как прозвал его сам Чеслав, плато. Нет, он, конечно, знал всю свою съемочную группу, но вместе с джигитами Надира, рабочими, водителями и ответственными за питание получилось очень приличное собрание.

Но уж раз Чеслав велел быть всем, значит, придется и говорить так, чтобы его и услышали все. Вспомнив уроки по сценической речи, подготовив свой речевой аппарат, режиссер забрался на крышу ближайшего автомобиля.

– Добрый день, коллеги! Я очень рад видеть вас всех вместе, и, честно говоря, я очень впечатлен размером нашей команды! Посмотрите вокруг себя, посмотрите, какая вы действительно большая и сплоченная команда. И каждый из вас, чем бы он ни занимался, за что бы ни отвечал, очень важен в нашей общей работе! Я хочу, чтобы вы все это осознавали. И тем более мне не хочется, чтобы в нашей команде были какие-либо недомолвки или заспинные сплетни. И сегодня я хочу говорить именно о них.

Чеслав сделал небольшую паузу и посмотрел на собравшихся, стараясь заглянуть в лица каждого, насколько это вообще было возможно сделать.

Затем режиссер продолжил:

– Итак, во-первых: я неоднократно слышал своими собственными ушами от некоторых из вас, что я тороплюсь поскорее отснять фильм, чтобы уехать обратно в Россию. Да, признаюсь, я этого очень хотел. Но мои планы круто поменялись, и теперь я никуда не собираюсь уезжать. Напротив, я уже присмотрел себе дом на окраине города, совсем рядом с киностудией, – молодой человек снова сделал паузу, чтобы насладиться тем неподдельным удивлением, которое в одно мгновение захватило лица всех собравшихся. Да, такая реакция Чеславу действительно понравилась.