Анжела Зиннатова – Примирение. Русско-Азиатская история долины Желтых цветов. (страница 10)
– Подождите, – Расиф совсем занервничал, он несколько раз попытался встать с места, но в итоге всё же остался сидеть. – Сначала вы сказали, что мне нужно будет только стоять в кадре и всё. Теперь вы говорите, что мне нужно будет двигаться и ещё что-то говорить. Чеслав Марселевич, я же не актер, я простой дворник, я не справлюсь. И я никогда ничего не озвучивал. Может, вы хотя бы на озвучку позовёте какого-нибудь профессионала!?
– Нет, дорогой, не позову. У меня нет такого голоса, чтобы подходил к твоему герою. И двигаться в кадре ты тоже сможешь. Поверь, я уже успел разглядеть твой истинный потенциал. Не бойся, Расиф, ты намного талантливей, чем думаешь о себе сам…
Глава 6.
Ровно через две недели, как по заказу, небо начало затягиваться тяжелыми серыми тучами, и всей съемочной группе пришлось спешно собирать свои вещи. Благодаря джигитам Надира, рабочие быстро разобрали и загрузили декорации, собрали реквизит, а затем сами джигиты обошли, вернее, объездили на своих верных скакунах все съемочные места, чтобы ещё раз убедиться: всё ли было собрано, ничего ли не забыто – всё собрали.
И хотя люди и были вымотаны до последней степени, но, несмотря на это, каждый был счастлив, каждый чувствовал, что сделал что-то очень важное в своей жизни. Люди не переставали улыбаться друг другу и напевать веселые песенки. Так и отправились кино-караваном обратно в город.
А там Чеслава уже ждала хорошая новость: дело в том, что его отец, получив телеграмму от Евгения о том, что дело Гульнары пусть и не официально, но уже можно брать в работу, смог сразу же вылететь и, пересев на электричку в азиатской столице, был уже на подъезде к городу. Поэтому молодой человек, не заезжая на киностудию, отправился прямо на вокзал.
Да… Если бы Чеславу ещё каких-то полгода назад сказали, что он будет по-настоящему радоваться встречи с отцом, то он бы вряд ли этому поверил. Но теперь, когда у них появилась общая цель, общее дело – дело Гульнары, Чеслав ждал отца с нетерпением. Хотя общая цель – это, наверно, было сказано только для успокоения совести. Конечно, цель Чеслава была только одна – не потерять свой собственный авторитет и уважение, которое только-только начало зарождаться в сердце Надира Салтанова, а за ним ведь стояли ещё и множество местных жителей. И Чеслав даже представить себе боялся, если вдруг в какой-нибудь момент всё могло бы пойти совершенно по другому сценарию. И поэтому отец, это единственный человек, который сейчас был нужен Чеславу буквально больше, чем воздух…
Сама встреча прошла очень тепло: отец с сыном даже, впервые за последние противоречивые времена, обнялись и обменялись довольно-таки добродушными, в отличие от последних диалогов, комплиментами.
Марсель отметил очень неплохой загар сына, правда, тут же приметил уставший взгляд Чеслава и, узнав, что сын только что вернулся в город, посочувствовал ему и похвалил за такую высокую работоспособность. Затем, взяв тут же на вокзале такси, отец с сыном отправились в гостиницу (предложить отцу комнату в своем кабинете у Чеслава бы язык не повернулся). А вот гостиница в этом городе была даже очень неплохая и с очень хорошим рестораном, с тем самым, в котором и прошел банкет в честь приезда Чеслава.
– Ну а что? Очень даже приличное место, – сделал вывод Марсель Миланов, заглянув в зал ресторана перед тем, как подняться в номер. – Вон, кстати, там в конце стоит столик отдельно от всех, было бы неплохо нам всем собраться за ним завтра утром, это как-то можно организовать?
– Думаю, да, сейчас узнаю, – ответил Чеслав, и он быстро нашел управляющего ресторана, благо тот был еще на месте. Объяснив всю ситуацию, молодой человек сразу же получил положительный ответ, так что уже через несколько минут на заветном столике появилась табличка с надписью «забронировано». Затем Чеслав ещё некоторое время провел с отцом в номере, делясь с ним своими дальнейшими планами, в частности, о покупке дома и о получении местного гражданства и, наконец, о женитьбе на Сюзанне. По ходу разговора молодому человеку приходилось чуть ли не буквально держать себя в руках, чтобы терпеливо выслушивать личное отцовское мнение практически после каждой новой фразы Чеслава.
Слушать и терпеть – вот всё, что старался делать молодой человек в тот вечер, ведь сейчас совсем не время для отстаивания своих личных позиций. Хотя, конечно, отец во многом был прав – остаться жить в чужой стране, пусть она когда-то и была одной из республик СССР, быть чужим практически каждому человеку – это не лучшее решение на сегодняшний день. Но сердцу не прикажешь, да и может оно и к лучшему – там, в России, за последние месяцы произошли большие перемены, и все не в лучшую сторону. Многие пострадали от финансового кризиса, и кинематограф в том числе…
– Как только ты уехал, я все деньги, добытые для тебя, перевел в доллары, чтобы потом легче тебе пересылать было, – грустно проговорил отец, – а недавно рубль рухнул, и многие люди потеряли все свои сбережения. Не знаю отчего, но я чувствую себя виноватым от того, что смог сберечь все наши деньги. Странно, да?.. Ну а насчет свадьбы? Тут я тебе не советчик, единственное, что я могу сказать, вам придется здорово экономить, так что на большое гуляние даже не рассчитывайте.
– Пап, да какое гуляние, просто распишемся, пока ты здесь, и в ресторане посидим. Евгений обещал договориться, чтобы с нас много не брали. Нам ведь всем важно продолжать работать, а не гулять.
– Вот и славно. Эх, как же быстро охомутала тебя твоя азиаточка! – хитро усмехнулся отец и хлопнул сына по плечу.
Только ближе к ночи, наговорившись с отцом, молодой человек уехал в свою холостяцкую спаленку на киностудию. И по поводу такого места жительства сына Марсель также выразил свое мнение, правда, уже более одобрительное: экономия средств, это самое верное решение на сегодняшний день…
К обеду следующего дня, в назначенное время, в ресторане собрались Марсель и Чеслав Милановы, Надир Салтанов, Евгений Стифеев и, конечно же, Сюзанна. Самуэль Нисман всё еще оставался с родителями горца.
Несколько официантов быстро подали закуски и выставили вокруг стола искусственное заграждение, сделанное под живую изгородь, тем самым отделив столик с дорогими гостями от всего зала. Марсель Миланов был очень удивлен и обрадован такой заботой, и в то же время, не упуская любую возможность лишний раз взглянуть на свою будущую невестку. Девушка при этом сильно смущалась и опускала взгляд, и, кажется, Марселю это очень нравилось…
– Приятно, сын, очень даже приятно, спасибо. – Неоднозначно вздохнув, проговорил он после очередной переглядки с Сюзанной.
– Папа, это не моя заслуга, я пока здесь никто, – даже не догадываясь о двойном смысле отцовской фразы, ответил Чеслав. – Это спасибо Надиру и Евгению, вот кто здесь имеет огромный авторитет.
– Не умаляй своего достоинства, Чеслав, – чуть улыбнувшись, проговорил Евгений. – Марсель Наумович, мы очень благодарны вам за вашего сына, мой отец был абсолютно прав, что обратился за помощью именно к вам. Он, кстати, передавал вам большой привет и просил прощения, что не смог приехать. Дело в том, что он сейчас отдыхает в лечебнице, и у него очень важные процедуры. Но он сказал, что будет очень рад, если вы сами к нему загляните.
– Спасибо, Женя, конечно, я к нему заеду, я взял отпуск на целый месяц, поэтому обязательно выкрою пару дней для своего лучшего друга. Ну а пока скажи мне лучше, как там дело о Гульнаре, на какой стадии оно было закрыто?
Евгений был не многословен: дело Гули оказалось закрытым ещё на предварительной стадии, от чего сам Евгений прибывал в шоке, ведь он хорошо помнил, что они с отцом в то время провели достаточно полное расследование, собрали массу улик, массу фактов. Отец Гульнары, соседи и все, кто хоть что-нибудь знал о похищении девушки, дали подробные показания. Но в итоге в деле почему-то ничего подобного не оказалось, даже имени похитителя не было указано. Гульнара ушла в горы и пропала без вести, а её братья просто поссорились и перестреляли друг друга. И само дело было составлено так, словно его вел не Руслан Стифеев, а совершено другой человек…
– Это всё неправда! Женя-джан! Скажи, что это всё ложь! – Надир Салтанов вдруг вскочил с места и, взревев, как раненый зверь, выхватил из-за пояса кинжал.
– Тише, Надир, – милиционер умоляюще посмотрел на друга, а затем перевёл взгляд на встревоженного не на шутку Марселя Миланова, который ещё не был знаком с такими резкими переменами в настроении горца. – Надир, ты чего людей пугаешь, сядь, пожалуйста, и дослушай всё до конца. Марсель Наумович, простите этого дикаря, он постарается вести себя поскромнее.
– Простите, – виновато пробубнил горец, усаживаясь обратно за стол. – Простите, Марсель Наумович. Женя-джан, говори, пожалуйста, дальше.
– Подожди, Евгений? – чуть подавшись вперед, заговорщицким тоном произнес Марсель, всё ещё с опаской поглядывая на Надира. – А твой отец ничего не просил передать мне? Может, что-то на словах сказал, какую-нибудь фразу, которая тебе показалась неуместной?
Евгений вдруг удивленно захлопал глазами и с неким восхищением посмотрел на Марселя Миланова.
– Именно о вас он ничего не говорил, но когда я показал отцу это новое дело Гульнары, то он только усмехнулся и сказал, что медведь медок всегда найдет, а потом хлопнул меня по спине и вышел из кабинета. Причём здесь медведь, какой такой мёд? Тогда я так ничего и не понял. Да и сейчас, честно говоря, тоже.