Анжела Зиннатова – Примирение. Русско-Азиатская история долины Желтых цветов. (страница 9)

– Следующее, с чем связана моя спешка здесь, в горах, в этой горной долине. Всё очень просто, неделю назад я получил подробный прогноз погоды до конца нынешнего месяца. Так вот: еще две недели будет стоять такая же хорошая погода, а затем начнутся дожди. И если мы не успеем отснять нужный нам материал, собрать свои вещи и убраться отсюда, то нам всем придется очень и очень туго. Надеюсь, местные жители, кто понимает, что такое дожди в горах, поймут мою спешку и другим объяснят. И последнее: с завтрашнего дня и следующие две недели мы работаем на износ – все. А если возникнут какие-либо вопросы или просьбы, очень прошу подходить и говорить об этом лично мне. Не надо никого подсылать, надеюсь, все меня услышали и поняли. Завтра с самого утра попрошу быть всех в долине, предупреждаю, что конникам будет особенно трудно, так что, ребята, сегодня отдохните, соберитесь и с духом, и с силами. И, как говориться, всем спасибо за внимание, все свободны. Я только попрошу остаться Надира Салтанова, Расифа Медоева, ну и, конечно, моего помрежа…

После этих слов режиссер спустился на землю и, дождавшись приглашенных коллег, отправился с ними обратно в свой вагончик.

– Сюзанночка, прости меня, пожалуйста, что мне пришлось назвать тебя помрежем, просто я ничего другого не смог придумать. А ты просто умница, что сразу же поняла, кого я имел в виду. – Уже внутри своей «берлоги» виновато произнес Чеслав, глядя на девушку.

– Всё хорошо, Чеслав Марселевич, «помреж» для меня – это высокая оценка, я же всегда была простым секретарём, а здесь сразу – помощник режиссера! – мило улыбнулась девушка и кокетливо опустила глазки.

– Ну вот и славно, а пока присядь, пожалуйста, на стул, мне надо ребят кое о чем спросить.

Чеслав показал на тот же самый мягкий раскладной стул, на котором девушка сидела вчера, и Сюзанне показалось, что он сделал это неспроста, как будто это был намёк на вчерашний разговор. И уже чуть позже девушка поняла, насколько она была права…

– Надир, Расиф? У меня к вам есть несколько личных вопросов, – совершенно неуверенно начал Чеслав Миланов, в одно мгновение из серьезного и строгого режиссера он превратился в обыкновенного молодого человека, а в глазах появился некий страх, какой бывает у подростков, когда они боятся, что их поднимут на смех. Но увидев во взгляде своих собеседников заинтересованность, Чеслав продолжил уже немного увереннее. – Вот скажите, если, например, какой-нибудь приезжий человек увидит местную девушку и полюбит её, как он должен поступить? У него вообще есть хоть какой-нибудь шанс? – Чеслав нервно зачесал волосы назад и умоляюще посмотрел на собеседников, которые тут же, практически одновременно, перевели взгляды на Сюзанну, сидящую, обхватив голову руками.

– Для приезжего это будет очень сложно сделать, – начал Надир. Расиф же стоял как истукан, и, кажется, он чувствовал себя совершенно неловко, видимо, не понимая свою роль во всей этой ситуации. Горец же, наоборот, принял самый серьезный вид и продолжил: – Чтобы жениться на местной девушке, приезжему нужно будет сначала получить наш паспорт, гражданство, а это очень долго делать.

– Нет! Не долго, – радостно выпалил Чеслав. – Отец Евгения уже всё сделал, и мне нужно только приехать и забрать документы, и всё!

– Ну раз так, то со следующим тоже проблем не будет: это уважение. Никто не признает приезжего человека своим, если он не станет уважаемым человеком. А уважаемым человеком он сможет стать, если, например, снимет красивое патриотическое кино про наш народ или поможет восстановить команду джигитов, которая скоро поедет со своей программой по всей стране и везде будет говорить об этом человеке, что без него ничего бы не вышло. – Надир вдруг замолчал и загадочно улыбнулся, подмигнув Чеславу.

– Погоди?! Ты это серьезно, про гастроли? Когда, как!? – оживился режиссер, мгновенно переключившись с первоначальной темы.

– Петр, вчера приехал, привез контракт для ознакомления. Вот как закончим съемки в горах, так и поедем, если ты, конечно, не против. Нам даже дорогу оплатят и вагоны для лошадей, и вообще всё для нас будет бесплатно! – мечтательно пробасил горец. Сегодня его было просто не узнать – как тихо и спокойно он говорил, без своих резких выкриков.

– Я очень рад за всех вас, Надир, представляю, как твои орлы будут счастливы. Они этого заслужили. Ну, так что, значит, этот приезжий теперь может смело просить руки у своей возлюбленной?

– Нет! – отчего-то всё тем же мечтательно-радостным тоном ответил горец и подмигнул теперь Расифу, который только растерянно пожал плечами. – У нас не просят руки у девушки, жених должен идти к её родителям и сказать им, что он хочет взять их дочь себе в жены.

– А если она сирота и у неё вообще никого нет, только друзья, которые её называют своей сестрой, что тогда делать? – Чеслав мельком взглянул на девушку и снова перевел взгляд на Надира.

– Тогда нужно сказать этим друзьям, и они уже сами подойдут к девушке и скажут, что этот человек – достойный жених, и она должна выйти за него замуж. А сама она вообще ничего не должна говорить, просто начать готовиться к свадьбе, и всё.

Чеслав задумчиво покачал головой, затем, с трудом справившись с дрожью в голосе, произнес:

– Надир, Расиф, вы оба всегда были и есть для Сюзанны как родные братья, и поэтому я прошу у вас разрешения взять её в жены. – Молодой человек покраснел, как вареный рак, и умоляюще посмотрел на молодых мужчин, а вот в сторону девушки даже глаз повернуть не посмел, ему показалось, что сейчас, в эту минуту, он выглядел как самый последний идиот на планете.

– Мы думаем, что ты очень достойный человек, и, конечно же, нашей сестре будет с тобой хорошо. – Затем Надир повернулся к девушке и уже без всякой улыбки, строгим, даже в какой-то мере суровым тоном произнес: – Сестра, мы нашли тебе жениха, он хороший и достойный человек. Поэтому ты можешь идти и готовиться к свадьбе.

Сюзанна схватила с маленького столика пустой стакан и в шутку замахнулась им в горца, затем принялась прикладывать холодное стекло стакана к обеим своим щекам попеременно, чтобы хоть немного их остудить.

– Значит, я всё сделал как надо? – спросил Чеслав.

– Да, теперь всё.

– Ну тогда можно я ещё и по нашим обычаям поступлю, раз я всё-таки русский?

Проигнорировав безмолвный вопрос в глазах горца, Чеслав Миланов быстрым движением достал из кармана брюк маленькую коробочку. Открыв её, он встал перед девушкой на одно колено и протянул к ней золотое колечко с камушком.

– Сюзанна, любимая моя, ты согласна выйти за меня замуж?

– Да, – тихо произнесла девушка, наконец отставив несчастный стакан в сторону. Она позволила молодому человеку надеть на свой пальчик колечко и тут же закрыла свое лицо руками. – Что же мне теперь делать, – испуганно проговорила Сюзанна. – Чеслав Марселевич? Я так боюсь. Что будет дальше?

Чеслав вдруг заулыбался и подался вперед, но на мгновение задумался.

– Надир, а я могу её сейчас поцеловать, ну хотя бы в щёчки, как ты?

– Нет, не можешь, ты вообще не должен к ней прикасаться до самой свадьбы.

И вдруг Сюзанна резко вскочила со стула, она подошла к Надиру и проговорила прямо ему в глаза:

– Надир, брат! По-моему, нам уже пора идти. Правда, Чеслав Марселевич? Чеслав Марселевич, скажите, пожалуйста, что нам сейчас нужно будет сделать? Дайте нам какое-нибудь задание.

Чеслав на какое-то мгновение даже опешил, удивлённый такому боевому настрою девушки. Он задумчиво почесал затылок и только после этого смог что-то сказать.

– Я даже не знаю, может, Петра найдете, пусть он мне принесёт обновленный сценарий, и ваш Надир договор о гастролях, я его как юрист посмотрю. Расиф, а ты пока останься, мне кое-что надо с тобой обсудить…

– Надир, что это ты там наплел у Чеслава в вагончике? – возмущенно спросила Сюзанна у горца, когда они вышли на улицу. – Ты, может, еще позапрошлый век вспомнишь?

– Сестра, прости, я не мог сказать по-другому, – виновато пробубнил Надир, но тут же заулыбался. – А разве это не прикольно вышло? Ты вот сидела за его спиной и не видела, какие у него были глаза, когда я говорил про традиции, вот я и решил продолжить шутить. Ты же ему не скажешь об этом?

– Да мне до сих пор стыдно перед Чеславом Марселевичем, не дай Бог он узнает правду. Только давай это будет в первый и последний раз. Хорошо? Давай я как-нибудь сама за себя буду решать, только не обижайся, брат…

В это же время в вагончике Чеслав Миланов пригласил Расифа присесть за небольшой столик и сам сел рядом.

– Расиф, я несколько раз пересматривал сценарий и понял, что без слов твоя роль будет смотреться совершенно незаконченной. Понимаешь, твой типаж, твоя фактура абсолютно логически требуют твоего мощного голоса.

– Но, Чеслав Марселевич, я же не смогу ничего выучить.

– А не надо ничего учить, все слова должны пойти из твоего сердца. Просто Петр их быстренько запишет, чтобы потом на озвучке ты смог бы попасть в свои же собственные слова. Всё, что тебе надо будет сделать, так это отрепетировать твои движения и немного поработать с твоими эмоциями, совсем чуть-чуть. Например, тебе нужно будет представить, что ты начисто подмел двор, а кто-то прошёлся и намусорил. Но это мы сделаем непосредственно перед камерой, чтобы мне четко понимать, как тебе нужно будет двигаться в кадре. Хорошо? Твоих смен осталось не так много, так что ты даже раньше остальных сможешь уехать в город, если захочешь. А сейчас придет Петр, и мы еще раз уже вместе с тобой почитаем сценарий и решим, каким примерно будет твой текст…