Анжела Зиннатова – Примирение. Русско-Азиатская история долины Желтых цветов. (страница 7)
– Да, правда, спрашивал, но я не хотел…
– Ты меня не понял, это правда, что ты и твой отец сможете во всем разобраться? Скажи, ты сможешь найти мою Гулю!?
Чеславу вдруг показалось, что горец как будто бы на какое-то мгновение изменился в лице, как будто вся его суровость улетучилась, словно её и не было, а вместо этого в глазах мужчины отобразились и отчаяние, и невыносимая душевная боль, и в то же время надежда. Как будто в это самое мгновение это был не грозный и бесстрашный Надир Салтанов, а совершено другой – слабый и беззащитный человек…
Режиссер тяжело вздохнул и, зачесав волосы назад, проговорил:
– Надир, я уже позвонил своему папе, я, конечно, не должен был этого делать без вашего разрешения, простите…
– Я даю свое согласие! – внезапно выкрикнул горец, от чего Чеслав чуть ли не подскочил с места. Эти перепады настроения горца уже начали пугать не на шутку – любое слово, сказанное Чеславом, действовало на Надира, как спусковой крючок, и режиссер просто уже не знал, как ему вообще продолжать разговор. Но, несмотря ни на что, продолжать всё равно надо было. Надо и всё! Отступать теперь уже точно некуда!
– Отец сказал, что как только Евгений поднимет дело о вашей невесте, он сразу приедет сюда, чтобы забрать все материалы. У моего отца действительно большие возможности для того, чтобы расследовать любое преступление. Но в данном случае сделать он может это только в России, так как мы уже разные страны, и никто не позволит Евгению взять и так просто передать дело стороннему специалисту, так что придется вывести все материалы практически нелегально. Ну а потом нужно будет только ждать, я думаю, что на это уйдет около года.
Внимательно выслушав Чеслава, Надир Салтанов поднялся на ноги и, наконец, улыбнувшись, с силой ударил себя в грудь:
– Я буду ждать столько, сколько нужно, а если ты найдешь мою Гулю, то знай, что у тебя не будет более преданного друга в этих горах, чем Надир Салтанов! Так и знай!
После этих слов горец резко развернулся и направился к выходу, и уже на пороге добавил:
– Через три месяца у тебя будет самая лучшая в стране команда конных каскадеров.
Когда шаги горца затихли далеко за дверью, Чеслав, наконец, смог подняться на онемевшие ноги и доковылять к окну, через которое прекрасно проглядывалась проходная киностудии. Там он проследил, как Надир, лихо запрыгнув на пегого коня, залихватски присвистнул и направил животное в горы…
После этого дня Чеслав как будто попал в совершенно другую страну: даже те, кто до этого момента всё ещё продолжали смотреть косо на приезжего русского, теперь смотрели на него с неподдельным уважением. Так же, как и простые жители города: куда бы Чеслав ни заходил, будь то магазин, рынок, кафе или чайхана, все, кто там были, старались выказать ему свое уважение. И повсюду за своей спиной режиссер, словно эхом, слышал только одно: «Надир Салтанов» …
А ровно в обещанное время Надир Салтанов, как и говорил, представил Чеславу Миланову свою возрождённую команду конных каскадёров. Для этого он пригласил режиссёра к большому загону для лошадей, который находился за нижним кишлаком. Этот загон, по мнению Надира, был просто идеален для показа подобной программы, идеален и своим размером, и формой, и грунтом. И что ещё было немаловажным для горца, так это то, что увидеть этот загон можно было, только если подняться на холм. Таким образом, Надир надеялся, что посторонних людей при показе трюковой программы точно не будет. Но он ошибся – ещё до приезда джигитов, к нижнему кишлаку уже начали подтягиваться первые зрители, а уж когда вся команда Надира была в сборе, то народу набралось, наверно, с хороший футбольный стадион, так что практически весь холм оказался усеян людьми. А главное, это были в основном семьи с детьми, которые уж точно не жили в кишлаках – это были городские жители, каким-то образом узнавшие о сегодняшнем «закрытом» мероприятии…
Чеслав Миланов окинул довольным взглядом всех гостей и невольно рассмеялся, чем привел Надира Салтанова в неподдельное замешательство.
– Я не понимаю, – развел руками Надир, – откуда они все здесь взялись. Чеслав, клянусь! Я не собирался устраивать шоу, мои ребята это докажут. Как я теперь покажу тебе свою команду?
– Да ладно, дружище, – весело произнес режиссер, – думаю, не стоит так сильно переживать по этому поводу. Знаешь, а давайте вы на самом деле покажите всё свое мастерство. Пусть у людей сегодня будет настоящий праздник, они все этого заслужили и, в первую очередь, твоя команда. Посмотри, как у твоих орлов горят глаза, как они горды тем, что сейчас на них смотрит столько людей! Надир, начните с классической джигитовки, а уж потом покажите сценический кавалеристский бой. Как ты на это смотришь?
– А как я могу на это смотреть? У меня всё равно уже нет выбора – джигитовку, так джигитовку.
После этих слов горец подошел к одному из своих джигитов и несколько минут что-то очень горячо ему объяснял, при этом не переставая всё время жестикулировать руками. Как будто это начальник отчитывал своего подчиненного за какую-нибудь провинность, вот только «подчинённый» с каждым новым словом своего «шефа» улыбался всё сильнее, а глаза, и так горящие азартным огнем, вспыхивали еще ярче. И в конце этой сцены джигит был уже готов прямо в ту же секунду сорваться с места и поскакать вперед быстрее ветра!
И вот, когда молодые люди все как один запрыгнули на своих верных лошадок, холм разразился бурными аплодисментами и восхищенными возгласами собравшихся – представление началось!
Около часа конники демонстрировали чудеса джигитовки, вытворяя умопомрачительные трюки, сидя в седле, стоя на седле, на полном скаку – под седлом, перепрыгивая с лошади на лошадь и обратно! И казалось, что лошади и наездники превратились в одно целое, в один единый организм. А ещё складывалось такое впечатление, что животные получали удовольствие от всего этого процесса даже больше, чем люди…
В следующий час в загоне прошел «ожесточённый» бой: джигиты разделились на две команды и, обнажив сабли, ринулись друг на друга. Кони вставали на дыбы, сабли сверкали на солнце и «рубили» налево и направо «врагов», которые «замертво» падали из седел прямо на землю и быстро отбегали за ограждение, чтобы не покалечиться уже взаправду.
Надир Салтанов всё это время бегал вдоль жердей, махал руками и что-то эмоционально выкрикивал на местном языке в сторону своих подопечных, и, несмотря на сильный шум, исходящий как из загона, так и с холма, джигиты прекрасно его слышали. А «убитые» в бою воины, ловко уклоняясь от лошадиных копыт, вставали с земли и бежали к своему наставнику, чтобы получить от него благодарственный шлепок по спине.
Но к концу «боя» Надир не выдержал: он одним прыжком перемахнул через забор, подхватил с земли оброненную кем-то саблю и, вскочив на «свободную» лошадь, с боевым кличем ворвался в самый центр «сражения». И тут воины принялись падать один за другим! Один взмах надировской сабли – один «убитый» воин! Только самого Надира даже «ранить», конечно же, никто не смел. Поэтому очень скоро из всех джигитов на коне остался только один Надир Салтанов. Тогда он поднял свою саблю вверх и издал громкий победоносный клич, который эхом подхватила вся его команда, после чего и весь холм разразился бурными овациями и криками «браво» – шоу было закончено…
Все джигиты вскочили на своих лошадей и явно наслаждаясь вниманием публики, особенно её женской частью, умчались дальше в горы, в горный монастырь, при котором и была конюшня Надира.
Сам Надир ещё некоторое время оставался у загона – люди никак не хотели отпускать его и целыми семьями подходили, чтобы поблагодарить горца за великолепное представление. Стойко выдержав такую молниеносно навалившуюся славу Надир вместе с Чеславом и Сюзанной отправились к горцу домой. Сегодня был четверг. Тот самый день недели, когда Надир, по многолетней традиции посещал своих родителей теперь уже глубоко престарелых. И, когда все приехали к дому горца, то там уже был Евгений Стифеев и ещё один молодой человек, который был представлен Чеславу как друг семьи Салтановых, наблюдающий за здоровьем родителей Надира, – Самуэль Нисман.
Самуэль оказался высокоинтеллигентным и при этом очень простым в общении человеком, совершенно противоположного темперамента с Надиром. Он был сама невозмутимость и невероятное спокойствие. Даже странно, что такой человек, когда-то мог влюбиться в совершенно необузданную женщину. Чеслав попытался представить, если бы у Самуэля и Гульнары что-нибудь получилось бы, и тут же отверг эту мысль. Нет, конечно, у этого союза не было бы никакого будущего. И режиссер, грустно улыбнувшись сам себе, продолжил наслаждаться общением с адекватным, высокообразованным собеседником. И итогом этой встречи стало то, что Самуэль сразу же согласился присмотреть за родителями Надира, пока тот будет вместе со съемочной группой в горах. Да и Чеславу это было очень даже на руку – спокойный Надир, значит, спокойные все!
Глава 5.
Съёмки в горах обещались быть как самые трудные, так и самые интересные. Во-первых: красота и разнообразие азиатского ландшафта: здесь и скалистые каменные горы, и горы, покрытые различным кустарником и деревьями, и буйство красок и зелени горных долин с невероятным ароматом пряных трав, словно ты оказался среди павильона с восточными приправами. Во-вторых: команда Надира – все молодые, высокие, словно кипарисы, джигиты! Все, как один, одетые в национальные костюмы эпохи начала двадцатого века. Гордо восседающие на длинноногих, горячих скакунах местной породы, выведенной специально для местных гор.