Анжела Кристова – Неоконченный маршрут (страница 7)

– Подождем. Год или два. Может, мать заберет, родительских прав ее не лишили.

– Да какая мать! Еле-еле спасти успели из той семьи! – возмущался социальный педагог.

Лану пытались адаптировать, но получалось это с большим трудом.

– Пропадет, как только выйдет из стен интерната.

– Квартиру продаст, – вставила свои пять копеек социальный педагог.

– Все продают, – буркнул директор, отворачиваясь к окну. – Хоть не давай! А как не дать? Программа города.

– Ты, Вера Павловна, поговори с ней. Хорошая девочка, но больно уж тихая.

– Так нет квартир. Пока вот общежитие продлили. Доучится через год, там может выдадут ключи.

И неприятности, как из рога изобилия, посыпались на голову Ланы, стоило ей только выйти из стен интерната. Ну, впрочем, как и почти на всех таких детей.

Замкнутый круг не распался с переходом девочки во взрослую жизнь. Он просто стал более широким, но все таким же замкнутым. Этот мир отгородился от Ланы Елизаровой стеной глухого равнодушия.

Кучковаться группами, учиться вместе, жить вместе, строить семью с такими же, как ты.

Ключи от однушки Лана получила через три года после окончания интерната. Как раз исполнилось двадцать один. Радости…

Пригласила подружек по училищу. Похвасталась новым компьютером и тахтой. С девочками, с которыми и раньше не особенно была дружна, пришли мальчики. И как-то так вышло, что один из них стал заходить к Лане.

***

Через два месяца она поняла, что будет у нее ребенок.

Так на свет появилась Машутка – точная уменьшенная копия Валерки Рядкова. А сам Валерка как-то и пропал.

Жить бы дальше, но встал вопрос: на что? Пока могла – работала, что-то откладывала, в долг никто не давал. На работе, куда устроилась маляром-штукатуром, ее тошнило от краски, и очень быстро бригадир все поняла. Покивала головой, как бы сетуя – и ты туда же. Перевела Лану на работу уборщицы – мыть полы в квартирах после чистовой отделки. В зарплате сильно проиграла, но и на том спасибо – если бы начали выживать с работы, она бы ушла в никуда. А так больничные ей исправно закрывали, в декрет отпустили в срок, заплатили все, что полагалось.

Родилась Маша и тут жизнь совершенно пошла под откос. Подружки все, как один растворились, перестали звонить и только одна Ольга у нее осталась. С ней и обсуждали на досуге, как им дальше быть.

Но толку от разговоров было мало – Ольга сама была детдомовская и жила далеко, все деньги на проезд промотаешь, приезжая в гости! Созванивались редко, больше Ольга ей звонила.

Пособие на ребенка платили до двух лет, потом – сущие копейки, а садик все не давали, ни по льготе, ни по блату, которого у сироты не было. Лана поехала в интернат, встретилась с директором, он и дал ей адрес матери.

В тот вечер, сидя на кухне вместе с Ольгой, Лане казалось, что это выход. Квартиру в Москве можно выгодно сдать, не продать, как сделали другие, а сдать. На вырученные деньги съездить к маме. Но сначала написать.

И Лана в тот же вечер написала матери письмо. Первое за пятнадцать лет.

Машутка сладко спала на тахте. За окнами спального района летний ветер раскачивал в странном танце кроны деревьев. Навевало дрему все – дом, обстановка. Хотелось покоя и уверенности в завтрашнем дне, а мысли о том, как найти выход, метались от идеи подать на Валерку Рядкова в суд на алименты до новой поездки в интернат. Они всегда ей помогали, и советом, и даже деньгами. Жизнь ее никак не складывалась. Нашла от кого родить, дурная! Да, Валерка Рядков был не детдомовский, он был самым обыкновенным, домашним мальчиком, но желание Русланы создать семью не оценил. Как назойливая муха, в голове свербела и свербела мысль, что много раз им пытались донести педагоги и воспитатели – что они другие. Им строго-настрого советовали держаться от домашних на расстоянии.

Мама. Письмо. Осталось подождать ответа.

Ночь. В тот вечер не спалось. Она поглядывала на дочь. Ее белокурый ангел рядом. Она не одна, а скоро с ней рядом будет и мама. Лишь бы ответила. Лишь бы.

Неожиданно через пять дней раздался звонок. Звонила мама.

– Собирайся. Приезжай. Квартиру сдай на год или два. Деньги вперед возьми, – давала ясные инструкции женщина на том конце провода. Голос за столько лет и не поменялся – тот же сильно недовольный альт, с хрипотцой и срывающийся на кашель.

– Мама? Ты больна?

– Нет. Здорова. Когда ждать?

– Не знаю, надо собраться, квартиру сдать.

– Позвони. Номер отразился?

– Да.

– Пособие получаешь?

– Совсем маленькое. Хочу на работу выйти, по специальности.

– А? Маляр? Найдешь прям здесь. – И неожиданно: – Переводом высылай деньги. Все. Нечего в дорогу с деньгами ехать. И на поезд билеты не бери, к нам от вокзала тяжело добираться. Машину бери. Знакомые есть с машиной?

Лана промолчала.

– Есть или нет?! – рыкнула мать. – Ты же в Москве живешь! Привози вещи, что носить тут будешь. Не встречу, – продолжала вещать родительница. – Я занята. На машине подъедешь прямо к дому. Услышала меня? – рявкнул голос, а в сердце Ланы вонзилась тонкая иголка.

– Да.

– Вот, деньги переводом и жду.

Продиктовав почтовый адрес, мать первой отключилась.

С того дня мать звонила несколько раз, интересовалась, как дела. Лана млела, особенно, когда мама спрашивала про дочку.

Лана нашла контору, друзья по интернату помогли. Быстро заключила договор аренды. Получила авансом вперед оплату за полгода и договорилась со знакомым пропавшего Валерки Рядкова Мишей Бесфамильным насчет поездки. У детдомовских друзей машин не было.

Мишка к ней пробовал захаживать, но Лана ждала не его, и дверь каждый раз придерживала на цепочке. Ну а тут вспомнила, что у Мишки есть машина и позвонила.

– Да довезу, бензин оплатишь, – категорично объявил Мишка.

– Конечно! Так когда?

Молчание в трубке было непродолжительным.

– В гости не хочешь пригласить?

– Да нет, – замялась Лана. – Ты Валерку не встречаешь?

– Нет.

Повисла пауза на несколько секунд. Лана не знала, как ей закончить разговор, на том конце трубки сопел Мишка.

– Так довезешь? Я позвоню еще, как с д-делами все закончу, – уже дрожащим голосом закончила она.

Предательский голос! Он всегда ее подводил, вот и сейчас.

– Ну позвони, – отключился первым Мишка.

***

Теперь вот едет с совершенно чужим человеком, смотрит в спину и размышляет, что ее ждет у матери. Всегда мечтала о родных, чтоб были рядом. Валерка родным не очень ощущался как-то с самого первого дня, ну а как пропал и подавно.

Вот почему же так?! Счастье с ним было каким-то призрачным, ненастоящим. Как чувствовала, что не стоит ему рассказывать о ребенке. Тянула до последнего. Он приходил поздно вечером, ел, мылся, укладывался спать, довольно притягивая Лану к боку. Обнимал, целовал. От него часто пахло спиртным, но Лана к запаху привыкла еще в училище. В общежитии выпивали многие. Она же не пробовала ни разу. И не собиралась начинать, чем очень веселила Валерку.

Он приносил с собой, и требовал садиться рядом, и если не пить, то хоть с посудой помогать. Лана купила рюмки, и тут ей память выдала другие рюмки, и как они от удара кулаком подскакивали на кухонном столе раз за разом. Мда, воспоминания из детства не вселяли оптимизма, а нынешняя жизнь отчего-то сильно начинала смахивать на прежнюю.

Валерка приносил еды, и Лана тихо радовалась этому – денег катастрофически не хватало, а все ее попытки что-то приготовить вкусное самой оканчивались полной неудачей. Испорченных продуктов было очень жаль, и Лана старалась ничего кроме обычного и знакомого не покупать, а все знакомое стоило денег.

Пока жила в общежитии, бегала в столовую, а как переехала, до столовой стало очень накладно добираться, рядом с новым домом ничего похожего не было.

Батон хлеба, полкило вареной докторской колбасы, сыр, огурцы из банки – обычный продуктовый набор. И Валеркина бутылка. Как же муторно все это вспоминать.

Ну вот и досиделась, дождалась того, что сам Валерка задал ей вопрос, мрачно оглядывая ее округлившиеся формы.

– Понесла?

Пришлось сказать.

А он даже не улыбнулся. Вышел на балкон курить, вернувшись, задал лишь один вопрос: «О чем ты думала?»

Ну что тут скажешь? Думала, что будет у нее ребенок, что будет семья, уже поняла – не будет. Он ушел сразу и больше не позвонил.