Аня Васнецова – Папа олигарх для маленькой принцессы (страница 3)
– Прошу извинить ресторан за этот инцидент, – горячо произносит управляющий, не сводя с окна разгневанный взгляд. Вон, как скулы напряг. – Сейчас я все исправлю. Вас больше ничего не будет отвлекать от важного разговора.
И подрывается в сторону выхода.
– Какая-то мамаша не уследила за своим чадом? – Влад, наконец, находит то, что меня отвлекает. – Промокнет же.
И тут же забывает про ребенка, возвращаясь к таблицам и графикам на экране смартфона.
А я почему-то не могу оторваться от девочки. От ее явно голодного взгляда, бросаемого на различные блюда на столах посетителей. А еще она дрожит.
И тут наши глаза встречаются. Малышка неожиданно улыбается мне. И даже машет своей маленькой ладошкой.
Внутри меня рождается какое-то непонятное и необъяснимое тепло.
В этот момент девочку отстраняет от окна более темный и высокий силуэт за окном. Лишь по очертаниям могу догадаться, что это девушка. Наверное, мама.
Что они там делают? Почему мокнут под дождем?
Я не тот человек, что печется и забоится о посторонних. Скорее наоборот. Жизнь слабого не терпит. Я сам выгрызал свое место под солнцем. Добился всего. А человек, которой не может обойтись без помощи, разве достоин хорошей жизни? Получив послабление и помощь раз, он размякнет еще сильнее. Станет тряпкой. И жертвой хищников.
В любом другом случае, скорее всего, забыл бы об инциденте. Но глаза этой девочки…
Что-то раскачали внутри меня. Что-то такое разбудили.
– Глеб? – удивляется Влад, когда я поднимаюсь со своего места.
– Я скоро, – бросаю ему сухо.
И направляюсь в сторону выхода. Управляющий как раз пропадает в дверях.
Даже не задаваясь вопросом, с чего я так неравнодушен к судьбе девочки, оказываюсь снаружи. Чуть не прибив распахнутой дверью какого-то мужика, спешившего попасть внутрь.
На улице темно. Воздух из-за сильного дождя стал значительнее прохладней, чем пару часов назад. Фары проносящихся машин подсвечивают круговерть водяных брызг, что обильно летят из-под колес транспорта. Поднялся ветер.
– Не трогай маму! – слышу отчаянный и надрывный крик девочки. – Ей очень плохо!
Чуть в стороне, напротив большого панорамного окна, прямо под нешироким длинным козырьком, частично спасавшим от дождя, стоят трое.
Малышка в светлом и наполовину мокром платье. Лицо тоже мокрое. И не только от дождя, но и льющихся слез. Управляющий, что грубо держит за руку невысокую девушку. Одежда ее промокла насквозь, облепило худую фигуру. С длинных мокрых волос стекает вода.
Я успеваю вовремя. Глаза девушки закатываются. И она начинает падать. Управляющий, пугаясь происходящего, отпускает ее руку.
– Держись! – ловлю не девушку, а что-то невесомое.
Веки с влажными ресницами смыкаются на бледном лице. Оно облеплено прядями мокрых волос, поэтому разглядеть его не удается. Да и не до этого.
Моя рука, что поддерживает голову пострадавшей, ощущает сильный жар.
– Мама! – малышка бросается к девушке. Пытается заглянуть в закрытые глаза. – Мамочка, проснись! Проснись, пожалуйста! Открой глазки! Мамочка!
– Она у меня болеет, – всхлипывая комментирует малышка, наверное для меня.
Поднимаю тяжелый взгляд на управляющего. Тот дергается как от удара.
– Я… Я… – пытается мямлить в панике. – Просто она…
– Скорую! – рявкаю на него. – Живо!
– Мамочка, – гладит маму по мокрой щеке, – ну, проснись! Я больше не буду без спроса брать ватные диски на свои поделки! Обещаю! Правда-правда! Только проснись!
Слезы из ее глаз льются не слабее, чем небо опрокидывает на нас капли дождя.
Заплаканные невозможно голубые озера поднимаются на меня. Пронзают.
– Пожалуйста, помогите маме!
Глава 3
На меня смотря два больших блестящих озера необычайной голубизны. В их сиянии отчаянье. А также океан мольбы и надежды.
Я не тот человек, которого можно разжалобить. Совсем не тот…
– Хорошо все будет, принцесса, – стараюсь, чтобы мой голос не звучал слишком грубо и сухо.
Это максимум, на который я способен. Себе удивляюсь, что смог и такое из себя выдавить. Проявление эмоций – не мое. Как и общение с детьми.
Еще это обращение «принцесса». Первая ассоциация, пришедшая на ум, глядя на девочку в пышном светлом платье.
Не знаю, так ли нужно с маленькими девочками разговаривать? Но сейчас это не важно. Я поднимаю кажущуюся невесомой девушку. И командую крохе, заставившей меня проявить зачатки эмоций:
– За мной иди. Тут дождь.
И та, ухватившись за мою штанину, семенит рядом, пытаясь заглянуть мне в глаза. А я стараюсь больше в ее не смотреть. Слишком уж ненормально они на меня воздействуют. А еще напоминают об одной…
Пара обряженных в дорогие костюмы охранников на входе в ресторан, что выполняет и функции швейцаров, тут же расступаются при моем приближении. И широко распахивают дверь.
Когда укладываю ношу на широкий кожаный диван в холле гардеробной, навстречу торопится управляющий. При виде его малышка, что продолжает удерживать меня за штанину, второй рукой хватается за мамину ладонь, сердито хмурит брови. И с обидой смотрит на приближающегося человека.
Но тот на девочку совсем внимание не обращает. Только на меня.
– Уже вызвал, – торопится сообщить под моим взглядом. – Сейчас приедут. Я…
– Горячий сладкий чай, – обрываю его речь командой.
Управляющий тут же спешит выполнить приказ. И не успевает скрыться, как я дополняю:
– И какой-нибудь суп, бульон… что-нибудь такое. И прямо сейчас. Можешь у других посетителей отобрать, но чтобы принес сейчас же.
– Да-да! – чуть ни заикаясь, на ходу соглашается управляющий.
В это время девочка, не оставляя попыток заглянуть мне в глаза, обеспокоено спрашивает:
– Мама же просто спит, да?
Не смотреть ей в глаза. Не смотреть…
– Да – соглашаюсь я, глядя на девушку, грудь которой при дыхании почти не двигается. – Устала очень.
Девушка кажется знакомой. Хочется убрать с ее лица пряди мокрых волос, чтобы рассмотреть…
Не о том я сейчас думаю.
Может нужно сказать девочке что-то ласково, успокаивающее? Но понятия не имею, что именно.
Дочка на фоне бледной девушки выглядит здоровенькой и бодрой. Румянец на щеках, огромные глазища сверкают.
Такой контраст бывает, когда… Когда мать последнее отдает своему ребенку. На себе экономит, а сыну…
Невольно в памяти всплывает образ матери.
Из воспоминаний вырывает приближение людей. Это несколько сотрудников ресторана. Среди них штатный медицинский работник, что сразу начинает заниматься пострадавшей. Мерит пульс, слушает дыхание, еще что-то.
Я же срываю пиджак с парня, принесшего поднос с чайником и парой чашек. И сам поднос тоже забираю. А парня отправляю за полотенцами. Пиджаком укрываю девочку в мокром платье. Пусть так посидит, пока не принесут полотенца.
Чай оказывается слишком горячим. Пусть постоит немного в чашке, остынет. Кипяток малышка точно не сможет пить. Но по ее раздувшимся ноздрям, уловившим аромат горячего чая, становится понятным, что девочка согласна и обжечься.
Но тут поспевает управляющий. Подгоняет еще одного официанта. У того на подносе замысловато украшенный борщ со ржаными гренками и паштетом из сала. А также филе рыбы под каким-то соусом в обрамлении овощей-гриль.