Анви Рид – Пророчество тьмы (страница 35)

Юстин не мог остановиться. Его телом завладела любовь, а разумом – принцесса, которая наконец-то принадлежала ему. От каждого ее прикосновения по рукам пробегали мурашки. Ватные ноги еле держали его, а сердце громко стучало в ушах. Сладкий вкус губ манил, пробуждая внутри ненасытного зверя. Незнакомое Юстину чувство терзало его и, приоткрыв языком губы Далии, он углубил поцелуй.

– Эй, эй! – раздался за спиной голос короля. – Рано еще!

Юстин нехотя отстранился от принцессы, которая, хихикая, вытерла рот рукой. Ее волосы растрепались. Убрав прядь Далии за ухо, Юстин наконец повернулся к Адеру с Иолой. Король торопился разъединить целующуюся пару, но, увидев, что они прекратили, показательно замедлил шаг. За ним шла королева, которая уже успела одобрительно кивнуть дочери и Юстину.

– Ей всего семнадцать! – запричитал Адер.

– Я рада, что наконец-то все прояснилось. Вы хорошая пара, и я не сомневаюсь, что вас ждет только счастье. – Иола взяла за руку мужа и одобрительно улыбнулась дочери.

– Да. Да… – тот закивал. – Наконец-то мы можем спокойно встретить свою старость и не волноваться о престолонаследии, ведь сейчас я смотрю на будущих короля и королеву Эверока. – Адер наклонился к ним и прошептал: – И, надеюсь, мы еще успеем застать внуков.

– Пап! – Далия засмущалась, сжимая руку Юстина.

– Молчу, молчу, моя пчелка.

Король утих, погрузившись в свои мысли. Очевидно, они были хорошими, ведь на его лице наконец разгладились морщины, которые оставила серьезность. С его плеч будто упала ответственность, и он смог глубоко вздохнуть. Иола тоже наслаждалась сладким цветочным ароматом и все никак не могла налюбоваться дочерью.

– Юстин, – вдруг король изменился в лице, – дай нам с Иолой обещание.

– Что угодно, мой король.

– Нет. Не относись к этому так беспечно. – Адер шагнул к Юстину, положив руку на его плечо. – Я доверяю тебе самое ценное, что есть в моей жизни. Я доверяю тебе Далию.

– Я…

– Не перебивай меня.

Юстин кивнул, извинившись и еле-еле сдерживая переполняющие его эмоции.

– Теперь и в твоей жизни она ценнее всего. Она – твое сердце, твоя душа и твой разум. Она – твоя жизнь. Отныне и до самой смерти. Преклони колено пред нами и пообещай, что будешь любить ее и защищать от зла и тьмы, таящихся в людских сердцах. Оберегай Далию и помни, что ее жизнь важнее любой другой.

Юстин склонился перед Адером с Иолой:

– Я клянусь вам, что никогда не нарушу свое обещание.

– Ты тоже клянись, дочь. – Королева указала на землю, и Далия преклонила колено рядом с возлюбленным. – Обещай любить Юстина так же сильно, как он любит тебя. Обещай быть ему опорой и помнить, что ты должна стоять не за его спиной, а рядом с ним. Вы равны. И вы едины.

– Обещаю! – громко заявила Далия.

Юстин помог принцессе подняться, и, не сдержавшись, король с королевой обняли их. Иола, плохо скрывая слезы, удалилась с мужем, обсуждая будущую свадьбу. И возлюбленные наконец-то остались вдвоем.

– Позволишь?

Юстин поднял с земли венок и, отряхнув, аккуратно надел его на голову Далии. Ее рыжие кудри спадали на плечи, а веснушки, словно тычинки лилий, расцвели на щеках. Солнце бликовало на камнях, украшающих ее платье. Легкое и воздушное, оно идеально сидело на Далии и голубым цветом походило на небо. Она олицетворяла саму любовь. Нежная, изящная и яркая, как вспышки страсти, которые он ощущал каждый раз, когда смотрел на нее.

– Если бы ты знала, какая ты красивая.

– Я знаю, – засмеялась она в ответ.

Легкий летний ветер играл с шелестящими на деревьях листьями. Они шептались между собой и будто тоже ждали поцелуй влюбленных. Юстин, гладя руку принцессы, скользнул вверх к шее и наконец, очертив острую ключицу, притянул Далию к себе. Он медленно двинулся навстречу ее губам, мечтая вновь почувствовать их вкус. Принцесса закрыла глаза и приподняла голову, но в самый последний момент остановилась.

– Сначала поймай меня, Юстин Мао. – Смеясь, она забежала в лабиринт из кустов и цветов.

Маня за собой возлюбленного, она дразнила его, но, сдавшись, все-таки поцеловала в ответ.

Юстин стоял в саду и смотрел на то самое дерево, под которым они когда-то проводили ночи. Сад спустя столько лет так и не изменился, лишь оброс цветами, которые садовники срезали с кустов, не дав до конца отцвести. Слишком многое тут напоминало о принцессе: каждая лавочка, каждый лепесток и этот проклятый аромат цветов.

«Надо сжечь тут все дотла!» – злился Гнев.

«А по мне так хороший садик», – отвечала ему Похоть.

Юстин больше не мог здесь находиться. Еще чуть-чуть – и он сойдет с ума. Сойдет с ума без нее.

– Я поймаю тебя, Далия Бартлетт. И убью.

Глава 21. Соно

Соно любил холод и с радостью вспоминал утро в мшистом лесу в «Или». Наверное, лучше этого в клане не было ничего – ну, конечно же, после Юри. Но в Рокрэйне ветер не освежал и не бодрил, он медленно убивал, царапая кожу. Снега были суровыми и нещадными, не то что в Арасе. Там снег укрывал землю в преддверии долгожданного праздника Огня и Смерти. Он быстро оседал и таял, но в последний день месяца Небесных вод накрывал всю Арасу белым одеялом. Люди съезжались со всех уголков страны, чтобы успеть на торжество. И встретить души мертвых, с которыми когда-то были близки.

Главная река Цудо, впадающая в Черный океан, протекала через каждую провинцию. Где-то, сбегающая с высокой горы, становилась водопадом, а где-то, медленно струясь, превращалась в тонкий ручеек. Цудо добралась и до столицы и, окружив императорский дворец, разлилась вдоль улиц. Если идти по ее берегу, то рано или поздно придешь к небольшому Небесному озеру. Его назвали в честь первого месяца зимы. Когда начинает падать снег, а ветер становится холодным, Ар готовится передать правление Рэю – олхи, терзавшему свою страну вечной зимой.

Одна из причин, почему Соно и Тэмишо хотели стать путешественниками, – это желание увидеть, как последний день этого месяца отмечали в Эвероке и Рокрэйне. Картографы при дворце говорили, что западная столица устраивала на площади представления с цирковыми актерами. Они развлекали эверчан легендами и, наряжаясь в святых, дарили детям подарки. Артисты перевоплощались и в королевскую семью с лордами, раздавая вырезанные из дерева монетки. А еще во Фран съезжались торговцы и ставили палатки вдоль улиц: всю ночь они продавали игрушки, горячие напитки и еду.

В Арасе же к этому дню относились с глубоким почтением и уважением. Тут не играла музыка, никто не дарил подарки и люди не наряжались в лучшие наряды. Зато вся страна становилась светлой, и жители сливались со снегом, надевая белую одежду. Столицу украшали лишь свечи, расставленные вдоль улиц, горящие благовония и фейерверки, подвешенные на нитках. Они, натянутые между крышами домов, ждали своего часа.

Но празднество происходило не в столице. Оно начинало свой путь у Небесного озера. С самого утра арасийцы приходили туда, чтобы повесить на ветки ивы белые ленты, а позже возвращались лишь глубокой ночью. Соно любил День Огня и Смерти из-за его красоты, но не любил из-за слез мамы, которая, возвращаясь домой, горько плакала в своей комнате.

Ниджай давно не был в столице и не встречал этот праздник. После того как он попал в клан, все торжества и святые стали для него запретными. Наемники отмечали только семилетие и дни, когда корабль привозил выпивку со Схиалы. Но Соно повезло: учитель, прикрыв его перед Ренрисом, позволил ученику отправиться в Ньюри. Это был подарок на его восемнадцатилетие.

Последний раз ниджай был в столице на своем первом задании. В тот день он убил лучшего друга и покончил с прошлым, которое так хотел вернуть. Но сегодня Соно здесь не за очередной смертью.

Ниджай добрался до города к утру. Как раз успел к службе. Рётоку ходили по улицам и пели молитвы святому Ару, прося его открыть врата в мир мертвых. Люди выходили из минок и осыпали членов «Клана веры» сухим рисом, помогая задобрить великого олхи. Рётоку останавливались возле каждого порога и отпивали растопленный снег из серебряной чаши – такими Соно любовался в детстве. Они были широкими, на тонкой ножке с вырезанным драконом, опоясывающим ее. Раньше он не понимал, зачем такую вещь хранить на алтарях, но сейчас знал: так члены клана призывают души погибших.

Соно проскользнул сквозь толпу к палатке, в которой продавали ленты. Заплатив за них три квана, он направился к Небесному озеру. Хикаро позаботился о белых одеждах. Ниджаю было в них некомфортно. Последний раз он надевал хлопок девять лет назад, когда, капризничая, убегал от мамы, которая каждый раз туго подпоясывала его хаори. Соно отвык от заботы и от того, что он у всех на виду. От того, что ему не надо скрываться, а можно спокойно идти по улице, не боясь чужих взглядов. Вокруг летала дымка благовоний – еще один запах, возвращающий его в болезненные воспоминания о прошлом. Ту деревню и огонь, который танцевал на домах, он, кажется, не забудет никогда.

– А вы не подскажете, где озеро? – Маленький мальчик дернул Соно за рукав.

Ниджай отшатнулся и, забыв, что он не на задании, приготовился бежать, но ребенок перехватил его за штанину.

– Вы мне поможете?

– Небесное озеро? – Соно все-таки остановился.

– Да, дяденька. Где оно?

Соно вытянул руку и указал в сторону реки.