Анви Рид – Пророчество тьмы (страница 37)

Убийца схватил Соно за волосы и, ловко достав нож, приставил к глазу. Тело мальчика затряслось, и слезы полились с новой силой. Он хотел умереть, но не думал, что это будет так страшно.

– Колоть глаза уже неинтересно, – подначивал второй. – Давай вырежем ему позвоночник.

Тот громко засмеялся и, кинув мальчика на живот, оттянул хаори. Соно приготовился к ужасной боли и мукам, но вместо этого на его спину брызнула чужая кровь. Он быстро перевернулся и увидел мужчину без маски. Он был в соломенной шляпе, а в руке держал катану, которой пронзил убийцу. Соно вырвало.

– Не тронь мальчишку, – повалив на бок умершего убийцу, сказал мужчина.

Второй наемник, не сказав ни слова, убежал за новой жертвой и, увидев, расправился с ней.

– Убейте меня! – захлебываясь в слезах, попросил Соно.

Но мужчина бросил оружие на землю. Он сел перед Соно и, подняв его, прижал к себе. Крепко обнимая, мужчина успокаивал его, шептал, что все скоро закончится, и просил не оборачиваться.

– Я позабочусь о тебе, Соно, – сказал он. – Меня зовут Хикаро. Я не причиню тебе вреда.

– От… откуда вы знаете мое имя? – Голова сильно кружилась, а язык заплетался.

– Я много чего о тебе знаю.

– Но… Но м-мои мама и папа… – Соно хотел повернуться, но Хикаро поймал его голову, заставив смотреть на себя.

– О них позаботится святой Ар.

Соно обмяк в руках мужчины.

– М-можно мне… – Он поднял ослабшую руку, указав в сторону родителей. – Забрать х-хаори папы?

– Конечно, малыш.

Соно закрыл глаза, уткнувшись в грудь Хикаро, а очнулся уже в его минке, где-то далеко, на территории клана «Или».

Позже Соно зашил и отстирал хаори отца, а надевал его только в особых случаях. И даже сейчас нес его с собой в мешке. Аккуратно сложенное, оно напоминало о родителях. И о том ужасном дне, который он не мог забыть.

Наступил вечер. Люди в белом медленно тянулись к Небесному озеру. Они несли в руках зажженные свечи, которые яркими огнями освещали им путь, и различные вещи, некогда принадлежавшие мертвым. Соно медленно шел следом, наблюдая из-за деревьев. Ему не хотелось сливаться с толпой. Он бы не вынес разговоров о прошлом и историй о чужих смертях. Арасийцы охотно ими делились, привлекая души тех, за кем шли на это маленькое озеро. По нему, сидя в лодках, медленно плыли члены «Клана веры». А между деревьями свисали веревки с фейерверками. Все выстроились вдоль берега и, ожидая нужного часа, замолчали.

Соно встал рядом с деревом и повязал на ветку три ленты. Ветер сразу подхватил их длинные хвосты и, играясь, попытался сорвать. Как и сотни других повязок с именами мертвецов, которые вот-вот должны были прийти.

– Скоро начнется праздник Огня и Смерти, – заговорил старик на лодке. – И я, как ваш верный рётоку, напомню вам о гостеприимстве. Когда загорятся огни, будьте готовы встретить души мертвых. Сопроводите их домой, накормите, а потом… – Он замолчал, и тишина оглушила Соно.

Все уважительно тихо стояли и ждали, когда же старик продолжит.

– А потом отпустите. Опустошите ваши алтари, потушите свечи, уберите еду и закройте окна с дверьми. Помните, что они пришли навестить вас и выслушать. Расскажите им, как жили, но не смейте жаловаться. Это вы оплакиваете мертвых, а не они вас. На этом все. – Рётоку поклонился.

Соно увидел на противоположном берегу Кэто. Он радостно подпрыгивал на месте и, смотря на гладь озера, ждал, когда же увидит маму. Люди в лодках встали, зажигая факелы, и, подплыв к веревкам, тянущимся от берега до берега, подожгли фейерверк. Мешочки быстро загорались друг за другом и взрывались тысячами искр. Они отражались в воде, и теперь казалось, будто небо и озеро охвачены пламенем. Огни струились и, сливаясь друг с другом, были похожи на пламенных змей – коснувшись воды, они рассыпались на раскаленные брызги.

Посвистывая, они заполонили все Небесное озеро, осветив путь душам, которые могли затеряться во мраке. Хоть это зрелище длилось недолго, но оно было невероятным. Захлопав в ладоши, арасийцы начали выкрикивать имена своих умерших близких. Они поднимали вверх их любимые вещи и, постояв несколько минут, медленно расходились по домам. Лишь Кэто все ждал, когда же выйдет его мама, а бабушка, пытаясь объяснить ему, в чем смысл, расплакалась. Соно проводил их взглядом, достав из мешка хаори отца.

– Такеро, Кио и Тэмишо. Папа, мама и лучший друг, – пытаясь проглотить ком в горле, прошептал ниджай.

Дома у Соно не было. Он не мог отвести туда гостей, поэтому, решив не мучить их дальней прогулкой, ждал прямо тут. Он боялся, что мама с Тэмом не придут, ведь у него нет их вещей, но он надеялся хотя бы на отца. Подождав еще немного, ниджай сел на холодную землю.

– Я знаю, что ты будешь злиться, пап, – начал Соно. – Но я не мог прийти раньше.

Он расстелил рядом с собой порванную ткань, приглашая духов сесть.

– Мне вот исполнилось восемнадцать. Тебе бы, Тэм, тоже, но я все равно тебя старше. Хоть и на месяц. – Соно посмотрел налево.

Друг наверняка сел бы сюда. Отсюда лучше видно тропу и уходящих людей.

– А как у тебя дела, мам? – Теперь Соно взглянул направо. – Ты наконец-то встретилась с бабушкой? Надеюсь, вы ладите, и она готовит тебе самые вкусные куриные крылышки.

В горле пересохло, а глаза защипало. Чтобы сдержать слезы, Соно запрокинул голову и медленно вздохнул.

– Ты тоже злишься из-за того, что я не пришел раньше? – Он замолчал, будто ожидая ответа. – Но я не мог. Правда. Если бы ты знала, каким плохим человеком я вырос, то точно отлупила бы меня.

Соно вытер слезу, которая все-таки скатилась по щеке.

– Пап, прости. Я подвел тебя. Не такого сына ты хотел. И не такого воспитывал.

Ниджай глубоко поклонился, почти коснувшись головой земли. Он поклонился еще два раза, извиняясь перед мамой и другом.

– Я подвел вас, но обещаю все исправить. В следующий раз, когда мы встретимся, я расскажу вам о том, что я смог искупить свою вину. В этом мне поможет Хикаро. Вы его не знаете, но он хороший человек.

Соно посмотрел налево, туда, где сидел Тэмишо.

– А еще ты ни за что мне не поверишь, но мне нравится девушка. Ее зовут Юриэль. Красивое имя, правда?

Ниджай представил одобрительные голоса родителей и смех друга, который сразу бы застыдил его.

– Она особенная. Рядом с ней я как будто живу. Мир становится другим, и я меняюсь тоже. – Соно посмотрел направо. – Вы бы точно нашли с ней общий язык, мам. Но я боюсь ей сказать. Боюсь все испортить. Поэтому не проси меня вас познакомить.

Ниджай улыбнулся, достав из мешка бобовый пряник.

– Это тебе передал маленький мальчик Кэто. Поэтому, если встретишь его маму на небесах, передай ей спасибо.

Соно разломал пряник на четыре неравные части. Положив их каждому на ткань, он оставил себе самый маленький кусочек.

– Я знаю, мам. Ты всегда делишь еду поровну. И не ругайся, я не голодный, наемся и этим. Это вы кушайте побольше.

Он откусил пряник. Силясь проглотить его, он пытался подавить ком в горле. И все-таки, не сдержавшись, ниджай дал волю чувствам.

– Мне так вас не хватает. – Сквозь слезы давился пряником Соно. – Я так сильно скучаю… Так сильно…

Соно ушел на рассвете. Последний раз навестив столицу, прогулялся по пустынным улицам. Люди все еще сидели в закрытых домах и ждали, когда рётоку разрешат им выйти. Ниджаю очень хотелось заглянуть в свой старый дом: узнать, живет ли там кто-то или же он пустует. Хотелось навестить отца Тэмишо, но совесть не позволяла. Он больше не может жить прошлым, ведь пообещал все изменить. В следующий раз Соно придет сюда свободным и счастливым человеком.

В клан он вернулся спустя несколько дней. Хикаро верно ждал его и, выслушав рассказ, похвалил за смелость. Юри же, радуясь арасийским сладостям, обняла Соно и даже согласилась сделать ему массаж спины. Но только сбор на горе омрачил все это. Наемники привели пятерых украденных детей, среди которых ниджай увидел Кэто. Мальчик умолял вернуть его бабушке, звал на помощь и кричал, пока катана не перерезала ему горло. Ренрис был не в духе и убил в тот день всех, даже не предложив им место в клане. Тогда сердце Соно загорелось яростью и желанием истребить проклятый «Или».

Соно зашел внутрь своей комнаты. Ветер завывал через открытое окно, а изо рта вылетал теплый пар. Кажется, ничто не помогло бы согреть это место. Поежившись от колючего холода, ниджай осмотрел сундук. И, увидев, что в нем лежали теплые вещи, Соно тут же надел их. Закинув дров в жаровню у кровати, он разжег очаг и вышел из комнаты, надеясь, что, вернувшись, ощутит тепло.

Соно оказался в коридоре. Таком же деревянном, как и весь Аскарский дом. И таком же пустом. Лишь из незакрытой двери соседней комнаты доносился шорох.

– Тебе помочь? – Он тихо шагнул внутрь.

Юри, испугавшись, упала на пол рядом с жаровней, которую пыталась разжечь, и, засмеявшись, встала.

– Да. – Сиаф передала ему спички. – Я знала, что ты придешь.

Она села на кровать и обернулась меховым плащом. Соно подвинул жаровню ближе к ее ногам и, помешав кочергой угли, кинул внутрь зажженную щепку. Он дул на угли и ждал, когда же вспыхнет пламя. Медлил в надежде, что кто-то из них наберется смелости первым заговорить. Юри, болтая в воздухе ногами, смотрела в окно на падающие хлопья снега и горы, виднеющиеся вдали, а ниджай – на нее, дрожащую от холода, с раскрасневшимися носом и щеками. Соно подошел к сундуку, но, открыв его, не нашел шарфа. Лишь легкую одежду для сна и меховые перчатки. Такие же, какие носили все аха и сам Атернай.