Анви Рид – Пророчество тьмы (страница 36)
– Иди вдоль Цудо. Она приведет тебя куда нужно.
Ниджай хотел уже уйти, но мальчик продолжал его держать.
– А там будет моя мама?
– Ты потерялся? – догадался Соно.
– Нет, моя ба покупает мне пряничек. Во-о-он там, – зачем-то оповестил он ниджая. – А я спрашиваю про маму. Она будет ждать меня у озера?
– Наверное. Мне откуда знать?
Соно развернулся, но ребенок обогнал его, перегородив дорогу.
– Ну дядечка… – взмолился он, готовый вот-вот расплакаться.
Мимо проходящие люди начали подозрительно оглядываться на них, а императорская стража, шедшая вдоль улиц, заинтересовалась ниджаем. Соно не хотел привлекать внимание и сел на корточки перед мальчишкой.
– Давай я отведу тебя к бабушке. Спросишь у нее.
– А вы не знаете? Почему? – Ребенок расстроился.
– Потому что я не знаю твою маму. Если она ушла раньше вас, то она ждет у озера.
Соно встал и взял его за руку, чтобы отвести к бабушке.
– Моя мама умерла.
Ниджай остановился.
– Я думал, ваша тоже и вы идете ее встречать. – Ребенок сжал руку Соно. – Бабушка сказала, что мама придет на озеро. Мы должны ее сопроводить домой, чтобы накормить, а позже отпустить в путешествие.
Он развернулся к мальчику, который расстроенно опустил голову.
– Значит, мамы там не будет? – Его глаза наполнились слезами.
Соно не хотел ему врать, но эти слезы и полные надежды глаза размягчили его зачерствевшее сердце.
– Будет.
Мальчик радостно вцепился в руки Соно.
– Правда?
– Правда.
– Кэто! – Его бабушка появилась из-за спины Соно. – Кэто, почему ты убегаешь?
Она заметила ниджая и глубоко ему поклонилась.
– Простите, не уследила.
Соно лишь молча поклонился в ответ, и старушка, взяв внука за руку, направилась к озеру. Кэто не слушал ругающуюся на него бабушку и не кусал купленный пряник. Он смотрел на Соно.
– Твоя мама всегда будет у тебя вот тут. – Ниджай указал на сердце. – Она будет рядом, Кэто.
Ребенок остановился, выпустив бабушкину руку. Женщина не успела схватить проныру, как он уже умчался обратно к Соно.
– Вот, дяденька, держите. – Кэто протянул ему бобовый пряник. – Накормите им вашу маму.
Радостный мальчик вернулся к бабушке, которая сразу его похвалила. Она одобрительно улыбнулась Соно, а Кэто, махая, убежал вперед ловить руками падающие снежинки. Ниджай так и остался посреди улицы с ароматным теплым пряником в ладони.
– Мама! Мама! – кричал Соно, лежа на земле.
Его, в панике убегающего из горящего дома, вдруг придавило тяжелое тело. Женщины громко кричали, дети плакали, а безоружные мужчины, защищая их, бросались на катаны. Люди в черных одеждах и масках, скрывающих лицо, резали всех без разбора.
– Деньги нам! Души святым! – кричали они, забегая в дома.
Вокруг пахло едкой гарью и удушающим дымом, который резал глаза и жег легкие. Огонь ярко полыхал и обжигал тех, кто подходил близко. Никто не пытался тушить дома или помочь другим. Кто-то в страхе с криками сражался за собственную жизнь, другие же убегали и прятались за телегами и ангарами. Но каждого настигали люди в черном.
Труп, лежащий на Соно, был тяжелым. Таким тяжелым, что под ним становилось трудно дышать. От него пахло жженой кровью. Одновременно горячей, словно пламя, и холодной, точно металл, из которых делают ножи. Почерневшие от огня руки лежали прямо перед лицом Соно. Он видел, как обугливается кожа и бурлит кровь. И слышал кряхтение ребенка, умиравшего неподалеку. Соно не мог скинуть с себя тело и, пытаясь выползти, впивался пальцами в землю.
– Мама! – не сдаваясь, кричал он. – Папа!
Но ему никто не отвечал.
– Тут сын Такеро-асэя! – крикнул кто-то.
В ушах гудело, и Соно сложно было понять, кто его зовет. Даже собственный голос казался ему тихим. Как бы он ни рвал горло, все без толку: родители не отвечали ему.
– Скорее! Все сюда! – раздался голос рыдающей женщины.
Она, вся в черной копоти, помогла ему встать. Руками стащила труп и подняла Соно, отряхнув от грязи.
– Бегите, Соно Ито! И не оглядывайтесь!
И Соно побежал. Но не в лес, а в огонь, который разрастался вокруг храма. Там должен быть отец! И мама! Они ждут его.
– Иди сюда, проклятая шлюха!
Мимо Соно пробежала окровавленная девушка, а за ней – мужчина с катаной. Поймав за волосы, он повалил ее на землю.
– Развлеки меня напоследок. Я передам твоему олхи, что ты была хорошей девочкой! – смеялся он, разрывая на ней одежду.
Страх опутал Соно еще сильнее, и сердце застучало так быстро, что закружилась голова. Он ворвался в храм с горящей крышей, но внутри было пусто. Лишь каменный памятник святому Ару окрасился в цвет огня, ползущего по деревянным скамейкам.
– Папа! Мама! – захлебываясь слезами, кричал Соно.
Потолок начинал осыпаться. Горящие балки падали на пол и разбивались на угли, от которых разгоралось все вокруг.
– Тут ребенок! – Из комнаты, скрывающейся в конце зала, вышли люди с катанами. – Лови ублюдка!
Они, будто не замечая пламени, кинулись к Соно. Он испугался, но в этот раз страх не сковал его, а лишь подтолкнул, придав новых сил. Мальчик выбежал из храма и, задыхаясь от копоти, попытался откашляться. Голоса убийц были совсем близко, а слезы выжигал дым, окутавший все вокруг. Соно увидел карету, на которой приехал с родителями, и побежал к ней, но, споткнувшись о чей-то труп, упал лицом в землю. Больно ударившись головой, он почувствовал, как из носа заструилась кровь. В глазах на секунду потемнело, но, когда зрение вернулось, Соно пожалел, что не умер в горящем храме.
– Мама!
Соно подполз к телу, о которое до этого споткнулся. Ее стеклянные глаза смотрели прямо на него.
– Мама, нет! Нет!
Мальчик плакал, обнимая ее за перерезанную шею, впивался в ее залитую кровью одежду и тряс, умоляя очнуться. Он не хотел верить увиденному и мечтал лишь о том, чтобы все это оказалось сном. Холодное лицо мамы тяжелело в его трясущихся руках.
– Вот он! Хватай ребенка! – Убийца потянул Соно за шкирку, но тот крепче впился в мертвое тело матери.
Он хватал ее за складки одежды и ждал, когда же она сделает вдох. Только сейчас Соно посмотрел на труп, лежавший рядом с мамой лицом вниз, и увидел знакомое хаори и катану, которая торчала у человека из спины.
– Папа!
Отец держал маму за руку. Они лежали в луже крови, которая впитывалась в землю и почерневший от хлопьев сажи снег. Они умерли вместе, но… почему-то не забрали сына с собой. Соно должен был умереть с ними, и, расслабившись в хватке убийцы, он решил принять смерть.
– Это твои мамочка и папочка? – дразнил его мужчина.
От него пахло грязной плотью. Лица не было видно, лишь жадные и надменные глаза, полные темноты.
– Так ты сын этих уродов? – усмехнулся второй.
– Давай поиздеваемся над ним? Он не заслуживает быстрой смерти.