Антония Байетт – Та, которая свистит (страница 21)

– О-о-очень буржуазного вида, – продолжила наблюдение Вальтраут.

Раздался стук. Потом настойчивее. И еще раз.

– Открыть?

– Валяй.

Сидели они при свете свечей. Вальтраут открыла дверь, и черная фигура на мгновение заслонила весь проход, а пламя заплясало на холодном сквозняке.

– Закройте дверь, – попросил Грег Тод. – Не выветривайте нашу духоту!

И вот перед ними стояла она, решительно не вписываясь в мир флегматично-веселого товарищества. В широком черном полупальто с прорезями вместо рукавов, хорошо скроенном, с петлями для пуговиц – что-то среднее между университетской мантией и плащом колдуньи. Под ним – уйма сарафанов и длинных, просторных кофточек. Темные глянцевитые волосы на лбу закрывали брови. Губы – темно-малинового оттенка.

– Добрый вечер. Чем обязаны? – взял слово Грег.

– Я… я видела объявления. Хотела бы поучаствовать в вашем… вашем предприятии.

Снять пальто ей никто не предложил.

– Ева Селкетт. Преподавать я бы хотела под этим именем. Хотя у меня есть и другие.

– А что преподавать? Вряд ли нам тут нужны преподаватели.

– Мудрость Древнего Египта, толкование карт Таро, старшие арканы, космологию каббалистов.

Дебора Риттер подкинула несколько веточек в огонь, они вспыхнули.

– В этих вещах мы и сами разбираемся. Я, например, знаю Таро. И по руке гадаю, и гороскопы составляю.

Лицо Евы Селкетт блестело от испарины. Рукой с блестящими увесистыми кольцами, украшенными аметистами и опалами, она вытерла пот.

– Вы не против, если я сниму пальто?

– Я понял, кто вы, – сказал Грег Тод, – вы его жена. Вспомнил наконец. Вы – леди Вейннобел.

– И?.. – Выглядела она очень внушительно и будто бы вся плавилась.

– Вам здесь не место! – выпалила Вальтраут Росс. – Вы – враг.

– Мне показалось, тут… рады всем. У меня есть знания, умения. Но в моем окружении они не нужны.

– Нам, увы, тоже, – отрезал Грег Тод. – Без всяких леди обойдемся.

Было слышно, как Один и Фригга, которых внутрь не пустили, скребутся в дверь. Ева Вейннобел растерялась. Она, похоже, надеялась, что если будет действовать достаточно решительно, то склонит их на свою сторону. Она явно предполагала, что никакого другого исхода, кроме согласия, не будет.

– Вы тут всех смущаете, – сказала Дебора Риттер. – Не надо вам было сюда заявляться. Нам… нам кажется, что здесь вам оставаться не стоит.

Собаки скреблись.

– Пожалуйста, – снова заговорила Вальтраут Росс, – уходите. У нас тут пока ничего не началось. Когда все будет налажено, мы вас оповестим. Но, как видите, у нас ничего не происходит.

– А я так поняла, что…

– Вы неправильно поняли. – Грег открыл дверь. – Будем на связи, так ведь говорят? Наверное, будем. А теперь, пожалуйста, возвращайтесь домой.

– Хорошо, до встречи, – сказала она.

Разгоряченное лицо ее немного скривилось. Им бы ее пожалеть, встать на ее место, но они почему-то не могли. И очень хотели, чтобы она поскорее ушла.

После неловкого затяжного молчания она ушла.

Джонти Сёртиз пришел позже, когда уже стемнело. Дебора раскладывала фасолевое рагу по фаянсовым тарелкам. Новопришедшему рассказали о странной гостье и ее предложении.

– Я сразу все понял, – говорил Грег Тод. – Леди Вейннобел. Вошла и сообщила, что она, дескать, будет читать курсы по Таро и астрологии. Чокнутая старая мымра. Встала тут.

Дебора хмыкнула.

– А есть что-то, кроме фасоли? – резко спросила Вальтраут. – Это же взрыв кишечника!

– И газы от нее, – заметил Грег Тод. И умиротворенно добавил: – Газы и приятное послевкусие.

Джонти Сёртиз с глубокомысленным видом жевал.

– Пифагор называл бобовые духовной пищей, – сказала Дебора. – И они недорогие. И вкусные.

– Вот мяса бы! Мясо – вкусное, – проронила Вальтраут; она считала, что люди – плотоядные и что с этим ничего не поделаешь.

– Мясоед – значит, убийца, – спокойно произнесла Дебора.

– А что вы ей сказали? – поинтересовался Джонти Сёртиз.

– Отбоярились от нее. Дали понять, что совсем не рады.

– Чего это вы?

– Что-то в ней было… неприятное, – сказала Вальтраут.

– Ну вы даете. Вы не поняли, в чем соль. Когда вы пытаетесь разрушить, низвергнуть угнетательную структуру, самозваный центр власти, нет ничего более полезного, чем сочувствующий – союзник-неофит – внутри этой структуры. Да уж, не подумали вы.

– Не выглядела она ни как неофитка, ни как союзница, – сказала Дебора. – У нее свое на уме.

– С политической точки зрения какая она, совершенно не важно, – ответил Сёртиз. – Она жена вице-канцлера. Можно уж найти, как ее использовать.

– Все-таки наш Антиуниверситет – осознанный революционный акт? – спросил Грег Тод. – Часть масштабной стратегии?

– Я думал, это само собой разумеется. Часть обстрела, ослабления, расшатывания, которые в итоге приведут к краху всего. Надо лишь набраться терпения. И тут все средства хороши. Нужно быть настороже. Эта женщина – наше оружие, наша лазейка. Надо было ее принять.

– Да ты ее не видел, – продолжала спорить Вальтраут. – По-другому запел бы.

– Война идет не между отельными личностями, – произнес Джонти Сёртиз и пукнул, протяжно и громко.

– А я что говорю. Взрыв кишечника.

На следующее утро во время завтрака экономка Вейннобелов подошла к хозяевам:

– Миссис Вейннобел, вас хочет видеть некий молодой человек.

Ева была в малиновом бархатном халате.

– Пусть зайдет позже.

– У него букет цветов. И большой.

Ева последовала за экономкой к двери столовой. В холле стоял Джонти Сёртиз с огромным букетом полевых цветов: наперстянки, лилии, купырь, поздние лютики, маргаритки с вплетенными переступнем и белладонной.

Он расплылся в широкой и дружелюбной улыбке:

– Это вам. Вы к нам вчера приходили, но мои товарищи повели себя невежливо. Простите. Мы были не готовы и растерялись. Надеемся, что вы примете извинения и эти полевые цветы и еще раз нас навестите. Будем очень вам рады.

Ева взяла цветы. Вышел Герард Вейннобел.

Джонти Сёртиз улыбнулся и ему.

– Я принес дар примирения. Некоторые из моих товарищей повели себя невежливо. Надеюсь, никто не в обиде.

– Все в порядке, не переживайте, – медленно произнесла Ева.

– Ева, кто это?