Антония Айрис – Дети теней. Торт или ботинки (страница 4)

– Чего уставилась? – бросила она.

Голос был резким. Но Лея видела: за этой резкостью нет злости на неё. Там был страх. Далия боялась. Она чувствовала, что Лея видит то, что скрыто за браслетами и смехом.

– У тебя… – Лея хотела сказать «искры», но осеклась. Говорить правду Ярким опасно. – Шарф развязался.

Это была ложь. Шарф был завязан идеально.

Далия моргнула. Она ожидала чего угодно – зависти, просьбы сфотографироваться, молчания. Но не бытового замечания от «пустого места».

Она схватилась за узел шарфа.

– Ничего не развязалось, – фыркнула она, но её пальцы судорожно перебирали шерсть. – Тебе показалось. У тебя зрение плохое.

Она отвернулась к своей свите.

– Пошли. Тут душно.

Она сделала шаг, и её браслеты звякнули. Но Лея услышала в этом звоне не музыку, а лязг цепей.

Далия уходила быстро, слишком широко шагая своими длинными ногами. Красные Искры сыпались с неё, как пепел с горящей бумаги. Она горела. Она сжигала себя, чтобы светить другим.

Лея выдохнула. Температура внутри упала до 36.9. Жар отступил, оставив после себя холодную испарину на спине.

– Яркая Тень, – прошептала Лея.

Она знала: Далия сомневается. Система затягивает её, требует быть идеальной, но внутри этой девочки живет пожар, который однажды сожжет этот фасад.

Или сожжет саму Далию.

Лея поправила лямку рюкзака и двинулась в другую сторону – к черному ходу, где не было камер и где можно было дышать. Ей нужно было остыть.

Впереди был долгий день. И ей нужно было сохранить достаточно холода, чтобы не исчезнуть.

Библиотека.

Она свернула в коридор цокольного этажа, где пахло пылью и старой бумагой. Дверь библиотеки была приоткрыта. Здесь было темно. И тихо. Только ряды старых стеллажей уходили в полумрак. Сюда никто не ходил, потому что книги нельзя лайкнуть.

Лея выдохнула. Температура начала падать.

Но она была не одна.

В дальнем углу, в пятне света от единственной лампы, кто-то сидел на полу.

Это была Далия.

Та самая «золотая девочка», которая только что смеялась в коридоре.

Сейчас она сидела, обхватив колени руками. Красный шарф валялся на пыльном полу. Её плечи тряслись. Вокруг неё больше не было золота.

Вокруг неё бушевал пожар. Красные Искры гнева и раздражения висели в воздухе густым облаком, потрескивая, как электричество.

Лея замерла. Она сделала шаг назад, ботинки скрипнули.

Далия резко подняла голову.

Её лицо было красным. Тушь размазалась черными потеками. В глазах стояли не слезы, а злая, сухая ярость.

Она увидела Лею.

Обычно в такой момент Яркие надевают маску. Улыбаются. Говорят: «Всё окей».

Но Далия не улыбнулась. Она посмотрела на Лею – прямо в глаза. И в этом взгляде был ужас.

– Ты видишь их? – спросила Далия. Голос был хриплым, сорванным. – Эти красные штуки?

Лея перестала дышать.

– Ты… тоже их видишь? – прошептала она.

Далия шмыгнула носом и сжала кулаки так, что побелели костяшки.

– Нет, – сказала она зло. – Я их не вижу. Я их чувствую. Они меня жгут.

Это был момент, когда мир треснул.

Ледяная королева.

Далия потерла грудь, там, где под идеально отглаженной блузкой билось сердце. Движение было резким, будто она пыталась смахнуть невидимый пепел.

– Это как кипяток, – прошептала она, глядя в пол. – Внутри.

Лея стояла неподвижно. Её температура держалась на отметке 37.0. Пограничное состояние. Не жар, но и не холод. Она видела, как Красные Искры – колючие, злые – медленно оседают на плечи Далии, прожигая невидимые дыры в её золотой ауре.

– Это гнев, – сказала Лея. Тихо. Как врач ставит диагноз. – Ты злишься.

Далия вскинула голову. Её карие глаза, обычно теплые и сияющие, сейчас были темными, влажными провалами.

– Я не злюсь! – выплюнула она. – Яркие не злятся. Злость – это низкая вибрация. Это портит кожу и карму. Мне просто… жарко.

Она врала. И знала, что врет. И знала, что Лея знает.

Далия судорожно вздохнула и потянулась к своему красному шарфу, валявшемуся на пыльном полу. Шарф был из дорогой шерсти, яркий, как флаг. Символ статуса. Сейчас он выглядел как тряпка.

Она схватила его, брезгливо отряхнула и начала наматывать на шею. Слой за слоем. Словно пыталась наложить жгут на открытую рану.

– Ты никому не скажешь, – это был не вопрос. Это был приказ. Голос Далии снова обрел те звенящие, командные нотки, которые Лея слышала в коридоре. – Если кто-то узнает, что я здесь… с тобой… в таком виде…

– Кому я скажу? – Лея чуть склонила голову. Её светлые, пепельные волосы упали на лицо, скрывая насмешку в серо-зеленых глазах. – Меня никто не слышит. У меня нет голоса в твоем мире.

Далия замерла с концом шарфа в руке. Она посмотрела на Лею – на её старый, растянутый свитер, на грубые ботинки не по размеру, на бледную кожу, сквозь которую, казалось, можно увидеть стену позади.

Бесцветная. Пятно на идеальной картине школы.

– Да, – медленно произнесла Далия. В её голосе скользнуло облегчение, смешанное с презрением. – Ты никто. Ты – глюк.

Она достала из кармана зеркальце – круглое, в золотой оправе, усыпанной стразами. Щелкнула крышкой.

Лея увидела, как меняется лицо Далии.

Секунду назад это была испуганная, "сожженная" девочка. Сейчас мышцы лица дрогнули и натянулись. Уголки губ поползли вверх, повинуясь годами отработанному рефлексу. Глаза расширились, имитируя блеск.

Далия стирала следы реальности ватным диском и консилером.

– У меня всё отлично, – пробормотала она своему отражению. – Я сияю. Я магнит для успеха.

Красные Искры вокруг её головы не исчезли. Они просто побледнели, спрятались за слоем тонального крема. Они затаились, чтобы вспыхнуть позже.

Далия захлопнула зеркальце. Спрятала его в сумку. Выпрямила спину. Теперь перед Леей снова стояла Королева Коридора.

– Отойди от двери, – бросила она холодно. – Ты загораживаешь выход.

Лея отступила в тень стеллажа.

Далия прошла мимо. От неё пахло дорогими духами «Золотая Пыль» и… гарью. Запахом сгоревших нервов.

У самой двери Далия на секунду остановилась. Она не обернулась, но её плечи напряглись.

– Этот трек… на звонке, – сказала она тихо, глядя в темноту коридора. – «Сияй громче». Я ненавижу эту песню.