Антония Айрис – Дети теней. Торт или ботинки (страница 21)

– Ты понимаешь, Лея? Твоё поведение – это не твоя проблема. Это проблема твоей мамы. Каждый раз, когда ты выделяешься, ты забираешь у неё кусок хлеба. Ты хочешь, чтобы мама оказалась на улице? В Промзоне?

Удар был точным.

Лея перестала дышать.

Она вспомнила пустую тарелку мамы вчера вечером. Вспомнила её дрожащие руки.

«Я – проблема, – подумала Лея. – Я всегда была проблемой. С самого рождения. Я лишняя».

Она увидела, как Серое Одеяло над мамой стало черным. Оно начало душить её.

Лея выпрямилась. Она сжала кулаки в карманах. Осколок зеркала впился в ладонь, но боль отрезвила.

Она должна надеть маску. Самую плотную, самую непробиваемую маску в своей жизни. Она должна стать никем, чтобы спасти маму.

– Я поняла, – сказала Лея. Её голос стал ровным, безжизненным. Механическим. – Этого больше не повторится. Я буду тихой. Я буду невидимой. Я согласна на Спецпоток.

Она посмотрела Директору в глаза.

– Только не трогайте маму. Пожалуйста.

Эмилия обернулась. В её глазах стояли слезы. Но она не подошла. Она не обняла Лею. Она была парализована страхом.

Директор кивнул, довольный. Он получил то, что хотел: покорность.

– Хорошо. Иди в класс, Лея. А мы с твоей мамой обсудим график выплат за разбитый камень.

Лея вышла.

Она закрыла за собой тяжелую дубовую дверь.

В коридоре было пусто.

Лея прислонилась лбом к холодному дереву.

Она слышала, как за дверью мама говорит: «Спасибо. Спасибо вам большое».

Лею замутило.

Она хотела быть беспроблемной. Она хотела быть хорошей. Но в этом мире «быть хорошей» означало позволять себя жрать.

Она посмотрела на свои руки. Они дрожали.

«Я не буду проблемой, – подумала она, и внутри неё, там, где раньше был страх, начал подниматься холодный, расчетливый гнев. – Я стану решением. Я сломаю эту систему, чтобы маме больше никогда не пришлось говорить "спасибо" этому упырю».

ТРИ ВЕРСИИ АДА

Лея вышла в коридор. Тяжелая дверь кабинета закрылась беззвучно, отсекая её от тихого голоса матери, которая продолжала извиняться за то, что её дочь существует.

Лея прислонилась спиной к прохладной стене. Её руки дрожали. Температура – 37.4. Гнев.

В коридоре, на узкой банкетке, её ждала Мира.

Она сидела прямо, сложив руки на коленях в идеальный замок. На фоне бархатных обоев приемной её бежевая одежда делала её почти невидимой.

Но она была не одна.

У высокого стрельчатого окна стояла Далия.

Лея моргнула. Далии здесь быть не должно. Блестящих не вызывают на ковер к Директору вместе с "отбросами". Их отчитывают тихо, в приватных чатах с родителями.

Но Далия была здесь.

Она выглядела… неправильно. Идеальный хвост растрепался. Она нервно крутила на пальце кольцо – то самое, дорогое, которое теперь казалось ей кандалами. Она не замечала Миру. Она смотрела в окно, на город, и её плечи были напряжены, как у бойца перед ударом.

Лея сделала шаг.

Далия резко обернулась.

– Ну? – спросила она. Голос был резким, но в нём звенела не злость, а страх. – Тебя… стерли?

– Нет, – сказала Лея. – Меня утвердили. Я теперь официально в Спецпотоке. Навсегда.

Далия выдохнула. Серая дымка вокруг неё немного рассеялась.

– А маму?

– Мама осталась, – Лея сжала кулаки в карманах. – Она… она благодарила его. За то, что он позволил мне дышать этим воздухом.

Лея посмотрела на Далию.

– А ты почему здесь? Тебя же не перевели.

Далия фыркнула. Смешок вышел горьким.

– Еще чего. Меня не переведут. Папа не позволит испортить «семейный бренд». Но мне пришлось получить выговор от завуча. Она старалась не кричать. Мой отец хороший спонсор для школы.– Она достала телефон. Экран был черным. – Но он прислал сообщение. Два слова: «Лимит исчерпан».

Она показала Лее телефон. Он был заблокирован.

– Он отключил мне карты. И запретил танцы. Сказал, что если я не умею контролировать эмоции, мне нечего делать на сцене. Я теперь… – она подобрала слово, – …нерентабельный актив.

Лея увидела, как вокруг Далии сгущается Стеклянный Купол. Прозрачный, холодный вакуум. Родители не приехали. Они просто отключили её от ресурсов, как бытовую технику за неуплату.

– А это кто? – Далия наконец заметила Миру. Её взгляд скользнул по бежевой блузке и очкам с легким, привычным высокомерием. – Твоя новая подружка из подвала? Она умеет разговаривать или только моргать?

Мира медленно встала. Она поправила очки указательным пальцем.

– Я умею считать, – сказала она. Голос был тихим, но четким, как щелчок затвора. – И я посчитала, что без моего вмешательства твой рейтинг сегодня упал бы не на 50 баллов, а на 500.

Далия нахмурилась.

– Чего?

Мира подошла ближе. Теперь они стояли треугольником.

– Я была в серверной, – спокойно пояснила Мира. – Пока все бегали и кричали, я зашла в систему безопасности. И удалила три минуты записи из актового зала.

Далия открыла рот. Лея тоже.

– Те самые три минуты? – прошептала Лея.

– Да, – кивнула Мира. – Где Далия кричит, а ты светишься как сверхновая. Теперь у них нет доказательств, что это сделали вы. Официальная версия в отчете – скачок напряжения в городской сети.

Далия смотрела на маленькую, невзрачную девочку, как на инопланетянина.

– Ты… хакнула школу? Ты?

– Я оптимизировала данные, – пожала плечами Мира. – Но меня засекли на выходе. Поэтому я здесь. Жду своей казни.

– И что тебе будет? – спросила Лея.

– Мама в истерике, – равнодушно сказала Мира. – Она звонила. Плакала так, будто я уже умерла. Сказала, что я убиваю её. Что папа устал на работе, а теперь ему придется краснеть. Она не приедет. Она боится.

В коридоре повисла тишина.

Три девочки. Три семьи. Три разные версии ада.

– Значит, у нас проблемы, – подытожила Далия. Но в её голосе больше не было высокомерия. Она смотрела на Миру с новым чувством. С уважением хищника к другому хищнику. – Ты крутая. Для "серой мыши".