Антония Айрис – Дети Теней 2. Даже зеркала лгут (страница 9)

Он аккуратно положил рисунок на парту Саши.

— Но помните: от Дедлайна, как и от Тени, нельзя убежать. С ним можно только... договориться. Или встретиться лицом к лицу.

Он вернулся к учительскому столу. Аура вокруг него успокоилась, но стала плотнее.

— Александр, — сказал он, открывая журнал. — После урока задержись на минуту. Я бы хотел обсудить... сценарий вашей игры. У меня есть пара мыслей по поводу... сюжетных арок.

Саша сглотнул и кивнул. Лея встретилась взглядом с Мирой. «Он знает», — читалось в глазах аналитика. «Или догадывается».

Урок продолжился, но теперь каждое слово Соломона о взаимопомощи звучало иначе. Не как абстрактная этика. А как инструкция по выживанию в мире, где тени умеют кусаться.

Кайден, сидевший впереди, лениво чертил что-то в блокноте, не обращая внимания на переполох. Для него монстры были сказкой для бедных. Он не знал, что настоящие монстры не прячутся под кроватью. Они носят дорогие костюмы и пьют горячий шоколад.

Соломон вернулся к доске, на которой всё еще висел немой вопрос о монстре из «игры». Он стер слово «НЕТ» и нарисовал квадрат, разделенный на четыре части.

— Чтобы закрыть тему выживания в коллективе, — произнес он, отряхивая руки от мела, — я хочу познакомить вас с одной старой, как мир, математической задачей. Она называется «Дилемма Заключенного».

Класс притих. Слово «заключенный» в этом городе звучало не как метафора, а как прогноз погоды.

— Представьте, — начал Соломон, — что двоих людей поймали за... скажем, нелегальное использование магии. Их рассадили по разным камерам. У следователя нет прямых улик, только косвенные. И он предлагает каждому сделку.

Он написал в квадратах условия:

Если ОБА молчат (доверяют друг другу) — оба получают по 1 месяцу тюрьмы (за мелкое хулиганство).

Если ОДИН предает (сдает другого), а второй молчит — предатель выходит на свободу (0 лет), а молчун садится на 10 лет.

Если ОБА предают друг друга — оба садятся на 5 лет.

— Внимание, вопрос, — Соломон обернулся. — Чисто математически, что выгоднее всего сделать лично для себя?

— Предать, — мгновенно ответил Кайден. Он даже не смотрел на доску, он смотрел на свой маникюр. — Если ты предашь, ты либо выйдешь сухим из воды, либо получишь 5 лет. Если будешь молчать — рискуешь сесть на 10. Математика не знает жалости. Предательство — доминирующая стратегия.

Мира Коваль нахмурилась, глядя на цифры. — Статистически... он прав. Рациональный эгоист всегда выберет предательство, чтобы минимизировать личные риски.

— Именно, — кивнул Соломон. — И в этом трагедия "рациональных эгоистов". Посмотрите на схему. Если оба будут думать "рационально" и предадут — они оба сядут на 5 лет. А если бы они доверились друг другу и промолчали — отделались бы месяцем.

Он обвел квадрат с надписью «ДОВЕРИЕ».

— Парадокс в том, что коллективное доверие выгоднее личной выгоды. Эволюция доказала: выживают не самые сильные одиночки. Выживают те группы, которые научились не предавать друг друга, даже когда никто не видит.

Он посмотрел прямо на Кайдена. — Предательство дает выигрыш только в короткой игре (один раз). Но жизнь — это длинная игра. Если вы предали один раз, с вами больше никто не сядет играть. И в следующий раз, когда вам понадобится помощь... вы получите свои 10 лет одиночества.

Кайден лишь усмехнулся, но Лея увидела, как вокруг него сгустилась холодная серая дымка. Он не верил. Для него люди были одноразовыми стаканчиками: использовал — выбросил — взял нового.

Звонок прозвенел, разрезая напряжение.

— Урок окончен, — сказал Соломон. — Домашнее задание: сделайте что-то для другого человека, что не принесет вам никакой выгоды. И посмотрите, как это изменит ваш день. Александр, задержись.

Класс зашумел, собирая вещи.

Коридор. Зона «Холодного Фронта»

Кайден вышел из класса одним из первых, но не пошел к выходу. Он направился прямиком к подоконнику, где, с идеальной осанкой, стояли Близнецы Вайс, надевая свои безупречные пальто.

Кайден поправил галстук. Ему нужно было восстановить баланс. Штольц и Соломон пытались расшатать его авторитет, но он знал, где лежит настоящая сила. В ресурсах.

— Ян, Яна, — он подошел к ним с самой обаятельной из своих улыбок (той, что стоила 500 баллов). — Насчет завтрашнего... мероприятия. Этот ремонт.

Ян медленно застегнул пуговицу на пальто. Яна поправила перчатку. Они смотрели на него как на пустое место, которое почему-то издает звуки.

— Мы слушаем, — холодно произнесла Яна.

— Я подумал, — Кайден понизил голос до доверительного шепота, — что вам, как и мне, не с руки возиться в пыли с... этими. — Он кивнул в сторону двери класса, откуда выходили остальные. — Это популизм. Игра в демократию. Я предлагаю альтернативу. У моего отца есть связи в Департаменте Архитектуры. Мы можем нанять профессиональную бригаду. Они сделают всё за ночь. А мы просто припишем заслуги себе. Эффективно, чисто, статусно. Как мы любим.

Это было предложение альянса. "Мы — элита, давайте держаться вместе против черни".

Близнецы переглянулись.

— "Как мы любим"? — переспросил Ян, и в его голосе звякнул металл. — Ты ошибаешься в терминологии, Росс.

— Мы любим создавать, — сказала Яна. — А ты любишь присваивать.

— И еще, — Ян сделал шаг вперед, нарушая личное пространство Кайдена. Его ледяные глаза смотрели прямо в душу (которой, как подозревала Лея, там не было). — Мы слышали твою угрозу. "Сжечь нас". Помнишь?

Улыбка Кайдена застыла, превратившись в гримасу. — Я... это была фигура речи...

— Плохая фигура, — отрезала Яна. — Мы — Эмберы. Мы — огонь, который застыл во льду. Если ты попытаешься нас поджечь, ты просто утонешь в том, что оттает.

— Мы не заключаем сделок с посредниками, — резюмировал Ян. — Отойди. Ты загораживаешь свет.

Они синхронно обошли его и направились к лестнице, оставив Кайдена стоять посреди коридора. Его лицо пошло красными пятнами. Зеркальная аура потемнела, превратившись в черную дыру. Он был унижен. Снова. И на этот раз он этого не простит.

В классе. Разговор о Тенях

В опустевшем классе повисла тишина, тяжелая, как могильная плита.

Саша стоял у первой парты, комкая лямку рюкзака. Ему хотелось исчезнуть. Провалиться сквозь пол. Стать невидимкой, как Вера.

Соломон сидел за столом, вертя в руках тот самый рисунок. Угольный монстр скалился с бумаги.

— Александр, — наконец произнес учитель. — Я не буду спрашивать тебя про игру. Я слишком стар, чтобы верить в сказки про дедлайны, которые имеют форму... — он постучал пальцем по рисунку, — ...Пожирателей.

Саша вздрогнул. — Откуда вы знаете это название?

Соломон поднял на него глаза цвета старого пергамента. В них не было угрозы. Только бесконечная, древняя печаль. — Я преподаю этику, Саша. А этика — это наука о добре и зле. Нельзя изучать свет, не зная, как выглядит тьма.

Он встал и подошел к окну, за которым виднелись лишь ботинки прохожих. — Тот, кто нарисовал это... Таня, верно? Она обладает редким даром. Видеть суть. Но ты... — он повернулся к Саше. — Ты реагировал не как зритель. Ты реагировал как свидетель.

Саша молчал. Сердце колотилось в горле.

— Иногда нам снятся сны, Саша, — голос Соломона стал тише, почти шепотом. — Которые не являются снами. Иногда мы теряем что-то, что нельзя потерять. И память об этом болит, как фантомная конечность.

Саша судорожно вздохнул. Этот старик... он говорил о ком-то знакомом... Он знал. Или чувствовал.

— Если ты... или кто-то из твоих друзей... — Соломон внимательно посмотрел на дверь, за которой, он знал, стояли Лея и Мира. — Столкнется с такой Тенью по-настоящему... Знайте: страх — это их пища. Но у страха есть противоядие.

— Какое? — хрипло спросил Саша.

— Имя, — ответил Соломон. — У всего есть имя. Даже у монстров. Когда ты называешь тьму по имени, она перестает быть бесконечной. Она становится просто... объектом. А с объектом можно бороться.

Он протянул рисунок Саше. — Возьми. И скажи Тане, что у неё талант. Но в следующий раз пусть рисует при свете. Темнота имеет свойство... вглядываться в нас в ответ.

Саша схватил рисунок, буркнул «спасибо» и пулей вылетел из класса.

Коридор. Подслушано

Саша вывалился в коридор и тут же наткнулся на стену из трех девичьих спин.

Лея, Мира и... Далия стояли у двери, делая вид, что изучают расписание факультативов.

— Вы подслушивали? — выдохнул Саша, прижимая рисунок к груди.

— Мы осуществляли аудиальный мониторинг ситуации для обеспечения безопасности, — невозмутимо ответила Мира.

— Короче, грели уши, — перевела Далия. Она выглядела странно. Серебряная цепь всё еще была на ней (Лея её видела), но после урока и сцены с рисунком она немного провисла. Кайден ушел, обиженный отказом Близнецов, и, видимо, забыл дернуть за поводок напоследок.

— Он знает, — сказала Лея, глядя на Сашу своими огромными серыми глазами. — Соломон знает про Изнанку.