Антония Айрис – Дети Теней 2. Даже зеркала лгут (страница 3)

Саша замер. — Причем тут Кайден? — При том, — бабушка вдруг стала серьезной. — Думаешь, я про него не знаю? Я знаю, какой обед у наших соседей в противоположном доме. Не настолько я еще слепа. Он идеальный, да? Всегда вежливый, всегда сияет, всегда помогает. Но глаза у него, Саша... как у той рыбы на прилавке, которую заморозили ещё в прошлом веке. Холодные. Не верь идеальным фасадам, внучек. За ними чаще всего прячется плесень.

Она перекрестила его (точнее, сделала странный жест, похожий на благословение вай-фаем) и подтолкнула к двери. — Иди. И не забудь сменку!

Саша вылетел на лестничную клетку. Сердце стучало. Апрель, солнце, школа. И Она. Сегодня он точно с ней заговорит. Не просто как «шут класса», а по-серьезному. Он сбежал по ступенькам, перепрыгивая через две. На первом этаже он на секунду затормозил. Взгляд метнулся к почтовым ящикам. Ящик №14. Забит рекламными листовками. Из щели торчит розовая квитанция с грозной надписью: «ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О ВЫСЕЛЕНИИ». Лея. Саша нахмурился. Он огляделся по сторонам. Никого. Быстрым движением он выдернул эту розовую бумажку из ящика Леи, скомкал её и сунул себе в карман. Нечего ей с утра настроение портить. Она и так ходит как пришибленная. «Я просто сосед, — сказал он себе. — Просто помогаю. Так надо».

Он толкнул тяжелую подъездную дверь и шагнул в ослепительный свет улицы. Где-то там, впереди, была школа. Был Кайден со своей идеальной свитой. Была прекрасная Далия. Елена, со своим звонким смехом и очаровательными кудряшками. И была Лея, которую он хотел разбудить.

Улица встретила Сашу ударом света в сетчатку. Лонглайн не просто просыпался — он загружался.

Над головой, перекрывая настоящее небо, плыли гигантские голограммы. Это были не просто картинки, это были Приказы быть Счастливым.

«LUMOS-WHITE»: Огромная улыбающаяся девушка с рейтингом V1. Её зубы сияли ярче, чем будущее Саши. Слоган: «Твоя улыбка — твой капитал. Инвестируй в эмаль».

«BANK OF EMOTIONS»: Строгий мужчина в костюме. Слоган: «Усталость — это долг перед обществом. Возьми кредит на бодрость под 0% (при рейтинге от 3000)».

Саша натянул капюшон. Вся эта мишура вызывала тошноту. Он шел по Идеальному Проспекту. Асфальт был чист, как операционная. Ни окурка, ни фантика, ни пятнышка. Люди V1 и V2 шли, уткнувшись в экраны, сияя своими браслетами. Они думали, что чистота — это магия Системы.

Саша опустил глаза. Вдоль бордюров, сливаясь с серым камнем, двигались тени. Люди в униформе цвета городской пыли. Без браслетов. Без лиц (потому что на них никто не смотрел). Это были «Тени» низшего ранга. Старик сметал невидимую пыль. Женщина с пустыми глазами оттирала пятно от кофе, который пролил какой-то «Яркий», даже не извинившись.

Если бы эти «невидимки» исчезли хотя бы на час, Город Успеха утонул бы в собственном мусоре. Их работа была фундаментом, на котором стояли небоскребы тщеславия. Но в сводках новостей их не было. «Спасибо вам, призраки», — мысленно кивнул им Саша. Он знал цену этому труду. Мама часто возвращалась с дежурства с такими же серыми от усталости руками. Спасать людей — это не так успешно, если про это не говорят на билборде. В отражении витрин он увидел тень и остановился. Но никого рядом не было. Саша вспомнил свой сон.

— Эй, Новак! — окликнули его. У входа в школу стояла «святая троица» из параллельного. Смеются, обсуждают новый фильтр. Саша мгновенно нацепил привычную маску «Рыжего Клоуна». — О, привет! — он широко улыбнулся. — Вы выглядите так, будто только что выиграли в лотерею «Кто хочет стать Эмбером»! — А ты выглядишь как... ты, — фыркнула девчонка с розовыми волосами. — Слышал? Сегодня контрольная по Истории Иллюзий. — История — это то, что мы пишем сами, детка! — Саша подмигнул и проскользнул в двери школы.

Сердце колотилось. Он врал. Ему было страшно. Кошмар не отпускал.

Класс 7-С располагался в другом, «забытом» крыле цокольного этажа. В прошлом кабинете директору нужно было «экстренно» организовать место под товары из Даркнета и Теневых граней. Но он назвал это «инвестицией в развитие школы» и, конечно, не упомянул, что именно там будет храниться. В отличие от прежнего помещения, здесь было не одно узкое окно-бойница под потолком, а три, расположенных почти на уровне парт. Вид из них был все так же уныл — в основном ноги прохожих, грязные бордюры и покрышки служебных дронов. Но эти окна были достаточно широкими, чтобы можно было сидеть на подоконнике, прислонившись к холодному стеклу, и притворяться, что видишь горизонт.

Стены, выкрашенные в унылый больнично-зеленый цвет, местами вздулись пузырями, похожими на ожоги. Парты исцарапаны поколениями изгоев. Свет тусклый, мигающий, словно лампочка не могла решить: гореть ей или уже сдаться. Класс 7-С гудел, как улей перед сбором меда. Кайден (на первой парте, конечно) что-то объяснял Елене, сияя идеальной укладкой. Елена заливисто смеялась и смотрела на него с обожанием. Далии еще не было. Мира что-то быстро печатала на планшете. Лея сидела у окна, глядя на улицу. Близнецы молча читали одну книгу, сидя за первой партой у стены. Джаспер рассказывал новые мемы Маркусу и Магнусу. Николай разбирал старый телефон на запчасти, Бруно сидел рядом с Зоей и внимательно слушал ее рассказ о рыцарях и любви, представляя, что он такой же рыцарь и будет всегда оберегать свою даму. Ричард читал книгу, которую ему дала Мира. Они должны были обменяться мнениями после уроков. Оливер слушал музыку и смотрел в окно. Вера тихо листала ленту «V-Life». Она мечтала научиться быть видимой.

Саша плюхнулся на свое место. За ним сидела Таня Волкова. Таня была странной. Он называл ее «Королева Тьмы и Угля », потому что она видит и рисует мрачные, пророческие картины. «Лучше бы она рисовала пони и единорогов», —подумал Саша. Она всегда сидела сгорбившись, закрывшись волосами, как шторами. Сегодня она не рисовала. Она дорисовывала.

Саша скосил глаза в её скетчбук. И замер. Воздух в легких превратился в бетон.

На листе, нарисованный углем и черной тушью, был мальчик. Рыжий. В знакомой куртке. Он бежал. А за ним, распахнув пасть, полную теней, гналось Нечто. Безликая фигура, которая, казалось, состояла из дыма и трещин. Рисунок был настолько детальным, что Саша узнал заплату на своем рукаве. И этот безликий монстр... Он уже почти касался плеча мальчика.

— Э-э-э... — голос Саши дрогнул, но он тут же выправил его, включив режим «Сарказм». — Тань, это что за хоррор? Я, конечно, знаю, что я не красавец, но рисовать меня в роли закуски для дементора — это перебор. Я что, настолько плохо получился на физре?

Таня медленно подняла голову. Ее глаза были огромными, темными, как два колодца. В них не было насмешки. — Это не ты на физре, Саша, — тихо сказала она. Голос был глухим, как из-под земли. — Это то, что я увидела вчера.

— Вчера? — Саша почувствовал, как по спине пробежал ледяной муравей. — В смысле... приснилось? — Нет. Просто... пришло. — Она коснулась пальцем черной фигуры на рисунке. Палец испачкался в угле. — Я вижу, как тьма ищет кого-то. Она голодная, Саш. И она очень похожа на тебя.

Саша сглотнул. Во рту пересохло. Это был его сон. Точь-в-точь. Откуда она знает? — Слушай, — он нервно хохотнул, протягивая руку. — Дай сюда. Я... э-э... заберу на аватарку. Это стиль. «Мрачный рыцарь и его тень». Ха-ха. Круто.

Таня молча вырвала лист из блокнота и протянула ему. — Возьми. Мне страшно на это смотреть. Саша схватил рисунок, скомкал его (слишком поспешно, слишком нервно) и запихнул на самое дно рюкзака, под учебники. — Да брось, Тань! Это просто твоя готическая фантазия. Меньше читай Эдгара По на ночь! — он громко рассмеялся, разводя руками, чтобы привлечь внимание класса и переключить тему. — Народ! Кто готов к контрольной? Я готов сдать пустой лист и сказать, что это концептуальное искусство!

Класс засмеялся. Маркус содрогнулся от боли. Саша — душа компании. Саша — шут. У Саши всё отлично.

ЛЕЯ.

Лея отвернулась от окна. Смех Саши резанул её по ушам, как звук лопнувшей струны. Она посмотрела на него. Все видели веселого рыжего парня, который строит рожи. Лея видела катастрофу.

Вокруг него не было привычных теплых оранжевых пузырьков радости. Его аура была исколота. Вместо смеха из его горла вылетали маленькие, острые серые иглы. Это была Паника. А в районе груди, там, где у людей обычно светится спокойствие, у Саши сидела огромная, холодная, склизкая Жаба. Она сжимала его сердце лапами, и от нее исходили волны такого густого, черного Страха, что Лее стало трудно дышать.

«Он врет, — поняла она. — Ему не весело. Ему смертельно страшно. Что там, в этом рисунке?»

Она хотела встать. Подойти. Спросить: «Саша, почему твой страх пахнет могильной землей?» Она уже качнулась вперед, чувствуя, как внутри просыпается странное чувство — желание не просто утешить, а закрыть собой, отогнать эту Жабу. Как будто внутри неё просыпался не только Эмпат, но и кто-то древний, сильный. Дракон, который чует беду своего... друга? «Я вижу. Ты не один». Лея даже подалась вперед, чувствуя, как внутри просыпается горячая волна — не жалость, а желание защитить.

Дверь класса распахнулась.

Дверь действительно распахнулась, но не от удара ноги, как это делала Роза Марковна, а плавно, величественно, словно у петель было своё чувство такта.