Антония Айрис – Дети Теней 2. Даже зеркала лгут (страница 19)

Лея, сидевшая неподалеку, закрыла лицо рукой. Ей было физически больно на это смотреть. Это был «испанский стыд» в чистом виде.

— Я... э-э... — Ричард полез в рюкзак. Его движения были дергаными, как у сломанного робота. — Я принес тебе... образец.

Он достал пластиковый контейнер. Внутри лежало что-то коричневое и бесформенное.

— Что это? — спросила Мира, склонившись над контейнером, как над чашкой Петри.

— Это... углеводная субстанция, обогащенная глюкозой и теобромином, — торжественно произнес Ричард. — В просторечии — домашнее печенье. Я... я испек его. По рецепту бабушки.

Мира посмотрела на печенье. Потом на Ричарда. Её глаза за стеклами очков расширились. — Ты... термически обработал тесто ради меня?

— Я учитывал твои энергетические затраты, — быстро пробормотал Ричард, глядя в стену. — Твоему мозгу нужна глюкоза. Для эффективности. Это... рациональный вклад в нашу команду.

Мира осторожно взяла печенье. Оно было кривым, подгоревшим с одного боку. — Оно несимметричное, — заметила она.

Ричард побледнел. — Я... я могу переделать. Я нарушил температурный режим на 3 градуса...

— Нет! — Мира вдруг откусила кусок. Громко хрустнула. — Это... вносит элемент хаоса. Вкусно. Спасибо.

Она жевала, глядя на Ричарда. Ричард смотрел на то, как она жует, с таким выражением, будто она решала уравнение тысячелетия.

— У тебя... — Ричард поднял руку, его палец дрожал. — У тебя крошка. На эпидермисе. В районе губной комиссуры.

— Где? — Мира попыталась смахнуть крошку, но промахнулась.

— Позволь мне... — Ричард потянулся к её лицу.

Время остановилось. Весь класс (те, кто слышал) замер. Саша перестал жевать яблоко. Джаспер достал телефон, чтобы заснять исторический момент.

Рука Ричарда приближалась к лицу Миры со скоростью ленивца. Это было похоже на стыковку космических кораблей в замедленной съемке.

— Я... нарушаю личное пространство, — прошептал Ричард в панике. — Согласно протоколу, я должен получить вербальное согласие.

— Согласие... получено, — пискнула Мира. Она зажмурилась, как перед расстрелом.

Ричард коснулся уголка её губ. Смахнул крошку. Его палец задержался на секунду дольше, чем нужно. Их лица были в десяти сантиметрах друг от друга.

— Твоя кожа... — начал Ричард.

«Скажи, что она мягкая! — мысленно кричала Лея. — Скажи, что она красивая!»

— ...имеет повышенную температуру, — закончил Ричард. — Гиперемия. Возможно, аллергическая реакция на глютен?

Мира резко открыла глаза и отшатнулась. — Нет! Это... вегетативная реакция нервной системы! — выпалила она. — На... внешний раздражитель!

— Я раздражитель? — Ричард выглядел так, будто его ударили учебником физики.

— Ты... стимул! — Мира схватила свои книги и вскочила. — Мне нужно в библиотеку. Для... калибровки датчиков!

Она выбежала из класса, чуть не врезавшись в косяк.

Ричард остался сидеть с протянутой рукой и контейнером печенья. Он выглядел растерянным и несчастным. — Я неправильно рассчитал траекторию, — прошептал он. — Надо было использовать пинцет.

Саша упал головой на парту и застонал. — Боже... — простонал он в дерево. — Какие же они... гениальные идиоты.

— Это было больно, — согласился Джаспер, убирая телефон. — Я чуть не умер от кринжа. Но это было мило. В стиле «Восстание машин: Начало романтики».

Лея покачала головой, но улыбка не сходила с её лица. Да, это было неловко. Это было смешно. Но это было настоящим. Ричард пек печенье, высчитывая граммы, потому что хотел заботиться. Мира анализировала их время вместе, потому что для неё это было важнее любой формулы.

Они знали теорию всего на свете. Но в практике чувств они были первоклассниками. И это делало их самыми живыми людьми в этой комнате. Куда живее, чем идеальные, "кинематографичные" жесты Кайдена.

— Эй, Ричи! — крикнул Саша, поднимая голову. — Печенье осталось? Мне для... э-э... повышения когнитивных способностей.

Ричард посмотрел на друга. В его глазах за стеклами очков мелькнула надежда. — Конечно. Но учти, там повышенное содержание углеводов.

— Я рискну, — серьезно кивнул Саша. — Ради науки.

Класс 7-С, этот странный ковчег сломанных игрушек, продолжал жить. С неловкостью, со смехом, с мандаринами и формулами. И с каждым таким моментом они становились прочнее. Как бетон, который застывает, превращаясь в монолит.

Библиотека. 15 минут спустя.

Школьная библиотека была местом, где время умирало. В отличие от остальной школы, стерильной и пластиковой, здесь пахло пылью, старым клеем и той особенной тишиной, которая бывает только там, где хранятся миллионы слов, которые никто не читает.

Мира сидела в самом дальнем углу, в секции «Техническая документация 1990-2010». Она знала, что сюда не заходят даже уборщики-дроны.

Она пыталась успокоить дыхание. «Вдох на 4 счета, задержка на 4, выдох на 4. Квадратное дыхание. Снижение кортизола». Но перед глазами всё равно стояло лицо Ричарда и его рука, тянущаяся к её губам.

— Согласно протоколу, ты должна была уже успокоиться, — раздался тихий голос.

Мира подпрыгнула. Из-за стеллажа с энциклопедиями выглянул Ричард. Он выглядел виноватым, как побитый щенок, но в руках держал стопку книг, как щит.

— Я... я искала данные по термодинамике, — соврала Мира.

— В отделе гуманитарных наук? — Ричард поправил очки. — Это статистически маловероятно.

За его спиной появилась Лея. А за ней — Саша, который жевал уже второе яблоко (откуда он их брал?).

— Ребята, вы тут драму разводите или революцию планируете? — спросил Саша. — А то у меня перерыв в расписании шуток.

— Тише! — шикнула на него Далия.

Она выскользнула из тени стеллажа последней. Выглядела она нервно. Постоянно оглядывалась на дверь. — Кайден думает, что я в дамской комнате, поправляю макияж. У меня есть пять минут, прежде чем он начнет писать мне сообщения с вопросом «Ты где, моя королева?»,

— Что на его языке означает «Вернись к ноге» — буркнул себе под нос Саша.

— Заткнись, Рыжий! — раздраженно прошептала Далия.

Они сдвинули столы в «слепой зоне» камер наблюдения.

— Зачем мы здесь? — спросила Лея. Она всё еще чувствовала отголоски холода после стычки с Кайденом, но здесь, среди друзей, Жар возвращался к норме.

— Ричард нашел кое-что, — сказала Мира, кивнув на книгу в руках Ричарда. — Пока вы... социализировались, мы работали.

Ричард положил на стол толстый, пыльный том. «Основы геологии и минералогии Новой Эры».

— Скука смертная, — зевнул Саша, откусывая яблоко. — Я заснул, пока читал название.

— Именно, — глаза Ричарда загорелись фанатичным блеском. — Эту книгу не открывали сорок лет. Но посмотрите на корешок.

Он поддел бумагу перочинным ножом. Обложка отслоилась, открывая тайник. Внутри лежал черный блокнот. Настоящий, бумажный, с запахом времени.

— Кто прячет бумагу в век цифры? — прошептала Лея.

— Тот, кто не хочет, чтобы его мысли прочитал алгоритм, — ответил Ричард.

Он открыл блокнот. — «Дневник Наблюдателя 4. Объект: Кристалл-Альфа. Год 0».

Они склонились над страницами. Почерк автора сначала был ровным, академическим, но с каждой страницей становился всё более рваным, словно пишущего била дрожь.

Запись 5: «Мы ошиблись в классификации. Это не просто минерал. Это губка. Он выглядит как мутный опал или кварц, внутри которого плавает туман. Он красив. Невероятно красив. Когда берешь его в руки, он теплеет. И ты чувствуешь... покой. Словно мама обнимает тебя после кошмара. Это не просто камень. Это дофаминовый генератор. Он дает тебе счастье в обмен на... что?»

— Дофамин, — прошептала Мира. — Гормон удовольствия.

— То есть, это наркотик? — уточнил Саша. — Все эти "Яркие", которые липнут к камням... они просто торчки?

Запись 12: «Мы поняли механизм. Контакт с Люмоситом вызывает мгновенный выброс эндорфинов. Страх уходит. Боль уходит. Остается только "Сияние". Люди не понимают, что происходит. Они думают, это магия успеха. Они хотят касаться его снова и снова. Но камень не генерирует энергию. Он забирает её. После контакта испытуемые чувствуют усталость, но они счастливы. Они называют это "Священным утомлением". Идиоты. Их просто выпили».

Лея потерла руки. Ей стало холодно. — Они не знают, — сказала она. — Люди на площади, в школе... они думают, что тест — это праздник. А это забор крови.