Антония Айрис – Дети Теней 2. Даже зеркала лгут (страница 20)
Запись 35: «Кольца. Совет утвердил проект "Ошейник". Но они назвали это "Знак Отличия". Только для Топ-100. Только для Эмберов. Кольцо из чистого Люмосита с микроиглой внутри. Оно подключается к вене. Оно считывает состав крови в реальном времени. Адреналин, кортизол... Если Эмбер теряет контроль, если он боится или злится — камень меняет цвет. Он мутнеет. И кольцо впрыскивает подавитель. Или причиняет боль».
Ричард перевернул страницу. Его пальцы дрожали.
Запись 38: «Это гениальная ловушка. Эмберы будут драться за право носить эти кандалы. Они будут думать, что это символ власти. Чтобы кольцо сияло Золотом, ты должен быть либо совершенным роботом, контролирующим каждый удар сердца... либо идиотом, который вообще ничего не чувствует. Пустышкой. Только они выживут. Остальные сгорят за пару лет».
— Родители Кайдена, — вдруг сказала Мира. — Кристиан Росс. Вы видели его кольцо?
— Огромное, — кивнул Саша. — Как булыжник.
— Оно иногда мигает, — вспомнила Лея. — Я видела. Когда он злится, по камню идут темные прожилки. И он сразу дергает рукой, как будто обжегся.
— Его бьет током, — констатировал Ричард. — Или химией. Чтобы он улыбался.
— А родители Вайсов? — спросил Саша. — У них кольца всегда идеально белые или золотые.
— Потому что Вайсы — это "совершенные роботы", — тихо сказала Мира. — Статистически, их самоконтроль за гранью человеческого. Они не подавляют эмоции, они их... архивируют. А отец Кайдена — он просто "хочет быть" Эмбером. Он на грани.
— А как же остальные? — спросил Саша. — Я видел кольца у ребят из 7-А. У Эрики есть похожее.
— Фейк, — фыркнул Ричард, показывая на следующую строчку в дневнике.
Запись 41: «Черный рынок уже отреагировал. Появились подделки. Обычный пластик с диодами или крошкой Люмосита. Люди покупают их за бешеные деньги, чтобы быть похожими на Эмберов. Они надевают фальшивые ошейники, чтобы выглядеть как рабы высшего класса. Какая ирония».
— Они носят подделки, чтобы казаться крутыми, — усмехнулся Саша. — Господи, этот мир безнадежен. Они имитируют рабство.
— Потому что для них это не рабство, — сказала Лея. — Для них это "Успех".
Она посмотрела на последнюю запись. Чернила там были размазаны, словно автор писал в темноте и спешке.
Запись 49 : «Элиас говорит, что это прорыв. Что мы можем лечить депрессию, забирая лишнюю грусть. Но куда она девается? Камень — это не просто аккумулятор. Это сервер. Он не просто ест эмоции. Он запоминает их. Я видел тени внутри кристалла. Они не исчезают. Эмоции строят что-то... Там, на другой стороне. Город из боли. И этот город хочет кушать. Они пришли за мной. Я слышу шаги. Если вы это читаете — не касайтесь Чистого Кристалла. Он не отражает вас. Он копирует вас. И однажды копия придет, чтобы забрать оригинал».
Запись обрывалась.
В библиотеке повисла тишина. Тяжелая, пыльная тишина.
— «Город из боли», — повторила Лея. — Он говорит про Изнанку. Про Теневой мир.
— И про то, что Люмосит — это не камень, — добавил Саша. — Это... паразит.
— А кольца... — Далия посмотрела на свою дрожащую руку. — Кайден хочет такое кольцо. Он мечтает о нем. Он говорит, что это символ "Настоящего Эмбера". Он хочет надеть на себя... поводок?
— Он не знает, — тихо сказала Мира. — Статистически, информация засекречена высшим уровнем доступа. Даже Эмберы могут не знать всей правды. Они думают, что это магия власти. А это...
— Кандалы, — закончил Ричард. — Высокотехнологичные, престижные кандалы.
Вдруг телефон Далии вибрировал так громко, что все подпрыгнули. На экране высветилось сообщение от Кайдена: «Ты слишком долго пудришь носик, Королева. Я начинаю скучать. А когда я скучаю, я становлюсь... непредсказуемым. Жду у входа».
Далия побледнела. — Мне пора. Если он заподозрит...
— Иди, — Лея сжала её руку. — Но помни: то, что он носит... и то, что он хочет... это не сила. Это ловушка.
Далия кивнула и выбежала из библиотеки, стуча каблуками.
— "Копия придет забрать оригинал", — повторила Лея.
— А если... — начал Саша, и его голос дрогнул. — Если этот "Наблюдатель" прав... И камень всё запомнил... То что он запомнил о нас, когда мы устроили тот взрыв?
Ричард захлопнул книгу и судорожно запихнул блокнот обратно в тайник. — Он запомнил наш код, — сказала Мира, поправляя очки. Руки у неё были холодными. — Статистически, мы для Системы — вирус.
— А для вируса нужен антивирус, — закончила Лея.
— Думаю, он запомнил нас как вирус, — сказал Ричард, поправляя очки. — И теперь у антивируса есть лицо.
— Лицо Пожирателя, — закончила Лея.
Вдруг в кармане у Саши звякнул телефон. Он подпрыгнул. — Это от бабушки. "Котлеты стынут, рейтинг падает". Пора валить.
Они вышли из библиотеки, стараясь не шуметь. Но Лея задержалась на пороге. Она оглянулась на полку, где стояла книга. Ей показалось, что в темном углу, там, где не было света, воздух сгустился в плотную серую фигуру.
Пожиратель. Или просто тень от стеллажа?
— Лея! — позвал Саша.
— Иду.
Она вышла в коридор, залитый искусственным светом "Яркой Жизни". Теперь она знала правду. Эмберы — не боги. Они зависимые на золотой цепи. А Люмосит — это не свет. Это глаз, который никогда не моргает. И он уже заметил их.
Лея посмотрела на свою руку. Ту самую, которой касалась камня. Ей показалось, что под кожей, глубоко внутри, пульсирует что-то темное. Память. Камень запомнил её. И он будет ждать встречи.
Они вывалились на улицу, как глубоководные рыбы, которых резко выдернули на поверхность. Давление реальности ударило по ушам.
После затхлого, пыльного воздуха библиотеки, пропитанного запахом старой бумаги и страха, вечерний Лонглайн казался галлюцинацией. Город готовился к «Сезону Цветения».
Над головами, прямо в свинцовом декабрьском небе, висели голограммы. Огромные, неестественно розовые ветки сакуры. Они осыпались цифровыми лепестками, которые таяли, не долетая до грязного асфальта.
— Красиво, — прошептала Мира, по инерции задирая голову. — Это проекция, — буркнул Саша, натягивая шарф на нос. — Причем дешевая. У неё частота обновления кадров низкая, видите? Лепестки дергаются.
Лея посмотрела на неоновую вывеску кофейни напротив: «ВЫПЕЙ СИЯНИЕ! ЛАТТЕ С ЗОЛОТОЙ КРОШКОЙ +10 К РЕЙТИНГУ». Раньше она видела просто глупую рекламу. Теперь, после того, что они прочитали в дневнике Наблюдателя, она видела другое. Она видела шприц. Весь город был одной гигантской капельницей.
— Мы не можем просто пойти домой, — сказал Ричард. Он нервно сжимал лямку рюкзака, где лежал украденный дневник. — Если этот «камень-сервер» действительно нас запомнил... — То мы уже помечены, — закончила за него Лея. — Но мы не можем стоять тут. Камеры.
Она кивнула на столб. Объектив камеры, украшенный пластиковым цветком, медленно поворачивался в их сторону. — Ведите себя естественно, — сквозь зубы процедила Лея. — Саша, расскажи шутку. — Э-э... — Саша растерялся. — Колобок повесился? Нет, это слишком мрачно для моего рейтинга... А! Знаете, почему у Пожирателей нет аккаунтов в «V-Life»? — Почему? — механически спросила Мира, поправляя очки. — Потому что они не отражаются в фильтрах!
Никто не засмеялся. Но камера, просканировав их лица (и, видимо, зафиксировав «попытку социальной коммуникации»), мигнула зеленым и отвернулась.
— Работает, — выдохнул Саша. — Слушайте, мне правда пора. Бабушка Роза написала, что если я не приду через десять минут, она выложит мое детское фото в ванночке. С хэштегом #МойМаленькийСморчок. Это социальное самоубийство.
— Иди, — кивнула Лея. — Ричард, проводи Миру. Этот дневник... спрячь его так, чтобы даже ты забыл, где он. — Я положу его в коробку из-под набора «Юный Химик», — серьезно сказал Ричард. — Туда мама никогда не заглядывает, она боится, что я взорву дом. — Логично, — уголок губ Миры дрогнул. — Ричард? — Да? — Спасибо. За... ну. За всё.
Они неловко замерли. Лея видела, как между ними натянулась тонкая, полупрозрачная нить. Не красная, как влюбленность, а нежно-голубая. Цвет доверия. В мире, где все лгут ради лайков, эта нить стоила дороже любого Люмосита.
ЭФФЕКТ ПЕРЕМЕННОГО ПОДКРЕПЛЕНИЯ
Они стояли на продуваемом ветром перекрестке, глядя, как розовые голограммы сакуры мигают в небе. Ричард пытался вызвать такси, но сеть была перегружена — все ехали в центр на открытие сезона.
Мира достала из рюкзака старую, потрепанную книгу в твердой обложке. Она нашла её в библиотеке рядом с дневником, но взяла «для прикрытия». Название было скучное: «Поведенческая психология: Эксперименты 20-го века».
— Знаешь, почему игровые автоматы вызывают зависимость быстрее, чем героин? — вдруг спросила она, не отрываясь от страницы. Лея поежилась, пряча нос в шарф: — Потому что там яркие картинки? — Нет. Из-за «Переменного подкрепления».
Мира поправила очки и зачитала вслух, подсвечивая текст экраном телефона: «...Если крыса нажимает на рычаг и получает еду каждый раз — ей быстро надоедает. Она сыта и спокойна. Если она нажимает и никогда не получает еду — она перестает нажимать через пять минут. Но если она получает еду непредсказуемо — один раз из десяти, потом три раза подряд, потом тишина на сутки... Крыса сходит с ума. Она будет долбить этот рычаг, пока не умрет от истощения. Она не ест, не спит. Она ждет чуда».
— Жестоко, — заметил Ричард, глядя на экран такси. — Но зачем ты это читаешь? — Тут написано, что это работало не только с крысами, — Мира захлопнула книгу. — Это работало в сектах. Лидер сначала давал много любви («бомбардировка любовью»), а потом начинал «холодный душ». Жертва думала: «Я что-то сделала не так. Я должна стараться лучше, чтобы вернуть то тепло». И чем хуже с ней обращались, тем преданнее она становилась.