Антония Айрис – Дети Теней 2. Даже зеркала лгут (страница 21)

Лея посмотрела на темные окна верхних этажей, где жили Эмберы. — Надеюсь, среди нас нет крыс, — тихо сказала она. — И рычагов.

— Всё, разбегаемся, — скомандовала она. — И помните: мы — обычные подростки. Мы любим школу, хотим высокий рейтинг и мечтаем о новых кроссовках. Улыбаемся и машем.

Все стали расходиться. Лея смотрела им вслед. Саша побежал к остановке, смешно скользя по наледи. Ричард и Мира пошли рядом, такси вызвать не получилось и они решили прогуляться, соблюдая «пионерскую дистанцию» в полметра, но их локти то и дело соприкасались.

Лея осталась одна. Она глубоко вдохнула. Воздух пах озоном, выхлопными газами и сладкой химической отдушкой «Весенняя Свежесть», которую распыляли дроны. В кармане вибрировал телефон. Не мама. Уведомление из общего чата класса.

Далия: «Ребята, всё ок. Я занята подготовкой к конкурсу».

Лея прикрыла глаза. Она видела эмоции даже через текст. Сообщение было серым. Цвет безнадежности. И, что самое страшное, вокруг букв вилась тонкая, едва заметная зеленая лоза. Ложь.

Далия Вейн не чувствовала себя крысой. Она чувствовала себя принцессой, которая только что вернулась с балу, пусть и немного уставшей.

В её комнате царил идеальный порядок. На столе стояла кольцевая лампа — «глаз», который делал кожу фарфоровой. Кайден проводил её до подъезда. Он не зашел, сославшись на дела отца, но на прощание коснулся её щеки и сказал: «Ты единственная, кто светится сама по себе, без Люмосита». От этих слов у неё внутри всё пело. Он ценит её. Он просто сложный, глубокий. Гений, которого никто не понимает.

Она включила трансляцию. Статус: «Готовлюсь к конкурсу! 💃✨ #V1Life #NoFilter».

— Всем привет, мои хорошие! — Далия улыбнулась в камеру. Улыбка была отработана годами: уголки губ вверх, глаза чуть прищурены, создавая эффект искренности. — Многие спрашивают, как я восстанавливаюсь после тренировок и школы. Вы видите меня на сцене с макияжем, но кожа должна дышать.

Она взяла флакон с гидрофильным маслом. — Ловите секрет, которому меня научила мама. Когда у вас стресс, лицо отекает. Кортизол задерживает воду. Мы превращаемся в шариков. Чтобы вернуть скулы и четкий овал, не нужны уколы. Нужны ваши руки.

[Бьюти-интеграция: Лимфодренаж «Угол Молодости»] Далия показала на себе:

Сложила пальцы в «крючки» (указательный и средний согнуты).

Поставила их на центр подбородка, захватывая кость челюсти.

С сильным, но приятным нажатием провела «крючками» вверх к ушам. — Ведем плотно, — комментировала она, глядя в зеркало смартфона. — Выгоняем всю лишнюю воду, весь негатив. Доводим до ушей и спускаем вниз по шее, к ключицам. Вот так. Раз, два, три. Это больновато, если мышцы зажаты. Но посмотрите на разницу.

Она повернулась профилем. Овал лица действительно стал четче, словно выточенным. — Лицо — это ваша визитка. Если вы держите лицо в тонусе, никто не увидит, что у вас внутри буря.

«Какая буря? У меня всё хорошо», — одернула она себя мысленно. — «Кайден меня любит. Мы команда».

Комментарии летели вверх: «Вау, попробовала, реально работает!» «Далия, ты богиня!» «А правда, что вы с Россом расстались? Видели его машину у клуба».

Далия замерла. Сердце пропустило удар. Она проигнорировала комментарий и завершила эфир: — Люблю вас! Сияйте!

Экран погас. Улыбка сползла с её лица мгновенно, как маска. Она схватила телефон. Открыла чат с Кайденом. Последний раз он был в сети 15 минут назад.

Она набрала: «Спасибо, что проводил. Спокойной ночи ❤️» Сообщение доставлено. Прочитано. Тишина.

Она ждала минуту. Две. Пять. Почему он не отвечает? Он же только что был таким милым. Может, она что-то не то сказала на прощание? Может, у неё помада размазалась?

«Не будь навязчивой. Мужчины не любят липучек», — прозвучал в голове голос из какого-то женского журнала.

Телефон звякнул. Далия схватила его так быстро, что чуть не уронила.

Кайден: «Прости меня. За всё».

И всё.

У Далии похолодели руки. Что это значит? «Прости» — это прощание? Он что-то сделает с собой? Или он решил бросить её, потому что его отец надавил? Или он в беде?

— Кайден? — написала она дрожащими пальцами. — Что случилось? Тишина. — Ты где? Возьми трубку! Звонок. Гудки. Длинные, равнодушные гудки. «Абонент временно недоступен».

Паника накрыла её ледяной волной. Она забыла про гордость, про советы «не бегать». В воображении рисовались страшные картины: Кайден один, в темноте, ему больно от кольца, он разбит, а она тут сидит и делает массаж лица. Какая же она эгоистка!

«Я должна его спасти. Только я могу».

Далия сорвала с вешалки худи. Наплевать, что уже поздно. Наплевать, что отец может проверить комнату. Она вызвала такси «Бизнес-класса» (на последние деньги с карты, привязанной к счету отца, надеясь, что он не заметит уведомление ночью). Адрес: Верхний Город. Золотой Шпиль. Пентхаус Россов.

Она выбежала из дома, чувствуя себя героиней романтического фильма. Она едет спасать любимого. Она не знала, что в этот момент Мира переворачивала страницы, где была та самая лабораторная крыса, которая со всех ног бежит к рычагу, потому что ученый перестал давать еду.

В квартире Новаков пахло не дорогим парфюмом, а жареной картошкой с грибами и полиролью для мебели. Запах был густой, настоящий, «V2-стайл», как шутил Саша, но сейчас он стоил дороже любого аромата из Верхнего Города.

На кухне горел теплый желтый свет. Саша сидел на корточках перед старой табуреткой. У неё шаталась ножка. Для обычного человека это была просто сломанная мебель. Для Саши это был калейдоскоп катастроф.

Он моргнул — и реальность расслоилась.

Вариант А: Он просто прикручивает ножку. Через два дня мама встает на табуретку, чтобы достать лекарства с верхней полки, ножка подламывается, мама падает. Вывих лодыжки. Минус смена. Минус рейтинг.

Вариант Б: Он заливает всё клеем «Момент». Клей высыхает, но токсичный запах вызывает у бабушки мигрень. Прямой эфир сорван. Бабушка в ярости.

Вариант В: Он берет старый кожаный ремень, вырезает прокладку, укрепляет стык и затягивает шуруп под углом 45 градусов. Табуретка выдержит даже падение метеорита.

Саша тряхнул головой, отгоняя плохие варианты. Картинки погасли. — Вариант «В», — прошептал он. — Выбираем жизнь.

Он ловко, профессиональными движениями (откуда у 13-летнего парня навыки столяра 4-го разряда? Жизнь научила) вырезал кусочек кожи, подложил под ножку и затянул винт. Табуретка перестала скрипеть. Она стала монолитом. Саша проверил её на прочность, сев сверху. Идеально. Мама будет в безопасности, даже не узнав, что ей грозило.

Он взглянул на часы. 19:40. Маме вставать через двадцать минут. Ночная смена в госпитале. Саша бесшумно, как ниндзя в носках, прокрался в прихожую.

Там стояли мамины туфли. Белые медицинские "кроксы", которые от старости и реактивов стали серыми. На носке — темное пятно (кровь? йод?). Саша взял их. Тихо, чтобы не звякнуть, достал из ящика свою секретную «аптечку для обуви»: зубную пасту, старую щетку и меламиновую губку.

Он сел прямо на пол. — Ну что, ребята, — шепнул он ботинкам. — Сейчас мы сделаем вам пластическую операцию. Он тер усердно, но аккуратно. Пятно исчезало. Серость сменялась белизной. Саша не считал это «женской работой». Он считал это работой Мужчины. В его понимании (которое сформировалось вопреки отцу, сбежавшему, когда стало трудно), мужчина — это не тот, кто стучит кулаком по столу. Мужчина — это тот, кто делает так, чтобы женщинам в его доме было легче ходить. Чтобы мама, надевая эти туфли, почувствовала не усталость, а... свежесть. Маленькую капельку заботы, которая поможет ей пережить 12 часов ада в приемном покое.

— Опять партизанишь? — раздался голос сверху. Саша вздрогнул, но щетку не выронил. В дверях кухни стояла Роза Марковна. Без камеры. Без фильтров. В халате с драконами и в бигуди. Она смотрела на него не как блогер-миллионник, а как бабушка. В её глазах плескалась такая теплота, что можно было греть руки.

— Тише, ба, — шикнул Саша. — Разбудишь. — Я тише воды, ниже плинтуса, — прошептала бабушка, опираясь о косяк. — Ты молодец, Сашка. Дед бы гордился. У него тоже руки были золотые, хоть и росли из... характера.

Она присела на пуфик рядом. — Слушай, я тут краем уха слышала, о чем вы там в школе говорили. Про "игнорирование". Штольц этот ваш умный мужик, конечно. "Не кормите троллей", все дела. — Ну да, — Саша дополировывал второй башмак. — Он говорит, если собака лает, не надо лаять в ответ. — Ага, — Роза Марковна поправила бигуди. — Красиво. В теории. А на практике, Сашенька, есть нюанс.

Она понизила голос, словно рассказывала страшную тайну. — Помнишь тетю Клару со второго этажа? У которой пудель Артемон? — Ну? — Саша напрягся. Тетя Клара была местной сумасшедшей, которая верила, что дроны воруют её мысли. — Так вот. Ей в "Теневых Гранях" начал писать один... ухажер. Сначала просто гадости: "Ты старая, пудель твой — крыса". Клара, как умная женщина, игнорировала. Молчала. Думала — тролль, сам отвалится. Бабушка сделала паузу. — А он не отвалился. Он перешел от слов к делу. Начал под дверью стоять. Потом замок клеем залил. Клара всё "игнорировала", боялась скандала. А потом он ей окно разбил кирпичом. Ночью. — Жесть, — выдохнул Саша. — Вот тебе и жесть. Хорошо, что я услышала звон. Вышла с той самой скалкой, ну ты знаешь, и так рявкнула, что у него, по-моему, энурез случился на месте. Вызвали Патруль, его забрали.